Кейн просто хотел превратить короле́оа в милого фурри но шо то пошло не по плану..
Призрачный паспорт и танец на костях
Кейн чувствовал себя так, будто его программный код пропустили через мясорубку, а затем попытались склеить дешевым скотчем. После ужасающей ночи в обсидиановом замке, где он видел собственное расчленение (которое, к счастью, оказалось лишь невероятно реалистичной системной галлюцинацией или сбоем таймлайна), ему удалось вернуть себе привычный облик. Больше никакой лисьей морды, никакой рыжей шерсти и, слава богу, никаких радужных гольфов. Он снова был челюстями в цилиндре, парящими в воздухе.
Однако с Королёром всё было иначе. Когда Кейн попытался откатить изменения в коде шахматной фигуры, система выдала критическую ошибку. Сущность «Королёра» была безвозвратно перезаписана. Теперь в базе данных значился только «Ёрифи» — антропоморфный белый волк. Кейн смог лишь «подлечить» его модельку, чтобы тот перестал выглядеть как груда кровавого мяса, но вернуть ему прежний вид деревянного монарха не получалось.
Ночью, когда цифровое солнце скрылось за горизонтом программного кода, Кейн решил навестить Ёрифи. Он чувствовал странную вину. В конце концов, это он начал эту «пушистую» шутку.
– Ёрифи, дружище? Ты там не слишком сильно грызешь свои гольфы? – Кейн просочился сквозь дверь комнаты, ожидая увидеть волка, медитирующего на свои лапы.
Но комната была пуста. Снова.
На этот раз не было ни крови, ни выбитых стен. Только на полу, прямо посреди комнаты, лежал небольшой прямоугольный предмет. Кейн подлетел ближе, и его глаза-шарики едва не выскочили из челюсти. Это был паспорт. Настоящий, бумажный на вид паспорт, какие бывают только в «Там», в реальности, о которой обитатели цирка старались не вспоминать.
Кейн поднял документ дрожащей рукой. На обложке не было герба, только странный символ линейки. Он открыл его. С фотографии на него смотрел Ёрифи, но имя в графе владельца заставило Кейна похолодеть.
– Балди Бейфэкшен? – прошептал он. – Что за... Балди? Это имя звучит как эхо из старого, забытого сектора сервера.
Кейн знал, кто это. Старая легенда о существе, которое жило в недрах кода еще до того, как Кейн стал полноценным администратором. Существо, одержимое обучением и дисциплиной, вооруженное деревянной линейкой, чей звук удара мог стереть файл навсегда.
– Нужно звать ребят, – Кейн заметался по комнате. – На этот раз я не позволю им меня игнорировать!
Первым делом он бросился к комнате Помни. Он барабанил в дверь так, что та едва не слетела с петель.
– Помни! Вставай! Королёра... то есть Ёрифи похитили! У меня есть паспорт Балди! Это катастрофа!
Дверь резко распахнулась. Помни, с огромными мешками под глазами и всклокоченным колпаком, выглядела так, будто готова была совершить цифровое самоубийство прямо сейчас.
– Кейн, – её голос дрожал от подавляемой ярости. – Сейчас три часа ночи по системному времени. Если ты сейчас же не исчезнешь из моего поля зрения, я найду способ удалить твой цилиндр.
– Но Помни, посмотри на паспорт! – Кейн сунул ей бумажку под нос.
Помни даже не взглянула. Она просто схватила Кейна за лацканы пиджака и с неожиданной силой вышвырнула его в коридор, захлопнув дверь.
– Следующий... Джекс! – Кейн не сдавался.
Кролик даже не открыл дверь. Из-за неё донесся лишь ленивый, сонный голос:
– Чувак, если там не горит склад с твоими дурацкими призами, мне плевать. Иди погладь свои гольфы и дай поспать.
Зубл и Гэнгл отреагировали не лучше. Зубл просто отсоединила ухо, чтобы не слышать воплей конферансье, а Гэнгл разрыдалась, сказав, что её маска комедии слишком хрупкая для ночных расследований.
Единственной, кто открыл дверь и выслушал его, была Рагата. Она выглядела измученной, но в её глазах всё еще теплилось сочувствие.
– Кейн, это правда серьезно? – спросила она, рассматривая паспорт. – Балди Бейфэкшен... Это имя звучит как вирус.
– Это хуже вируса, Рагата! Это старый код! Пойдем, нам нужно найти его, пока он не превратил Ёрифи в учебное пособие!
Они вдвоем отправились в самые темные закоулки Цирка, туда, где текстуры начинали мерцать и превращаться в бесконечные ряды цифр. Вскоре они наткнулись на странное строение, похожее на школьный класс, вывернутый наизнанку. Изнутри доносился ритмичный звук: *шлеп... шлеп... шлеп...*
– О боже, – прошептала Рагата, заглядывая в приоткрытую дверь.
Картина, представшая их взорам, была за гранью понимания.
В центре комнаты, на возвышении, напоминающем трон из школьных парт, сидел он. Высокий, неестественно худой человек в зеленом свитере, с единственным волоском на идеально лысой голове. В его руке была огромная желтая линейка. Это был Балди.
А перед ним... перед ним танцевал Ёрифи. Белоснежный волк в черных полосатых гольфах кружился в нелепом, унизительном танце, позвякивая какими-то бубенцами на шее. Он выглядел как придворный шут, потерявший всякое достоинство. Каждое его движение сопровождалось ударом линейки Балди по столу.
– Танцуй, мой пушистый ученик! – выкрикивал Балди, и его голос звучал как скрип мела по доске. – Танцуй, пока не выучишь таблицу умножения на ноль!
– Что здесь происходит? – Кейн выскочил на середину класса, размахивая тростью. – Балди! Отпусти его! Это мой персонаж! Ну... технически мой!
Балди медленно повернул голову. Его глаза были пустыми, как неинициализированные переменные.
– О, администратор, – Балди расплылся в жуткой улыбке. – Ты пришел как раз вовремя. Посмотри на него. Он такой... мягкий. Такой податливый.
Балди встал с трона, и Ёрифи тут же замер, преданно глядя на лысого монстра.
– Знаешь, Кейн, – продолжал Балди, расхаживая по комнате. – Я тоже устал быть просто учителем. Я тоже хочу быть... особенным. Я тоже хочу быть фурри!
– Что?! – Кейн и Рагата вскрикнули в унисон.
Балди подошел к огромному чану, наполненному густой, черной, как деготь, субстанцией. Она бурлила и испускала запах жженой шерсти.
– Это дидактический деготь, – пояснил Балди. – Он перепишет мою оболочку.
С этими словами лысый учитель, не снимая своего зеленого свитера, с размаху прыгнул в чан. Раздался громкий всплеск. Через секунду из черной жижи вынырнуло нечто.
Это был Балди, но теперь у него были длинные черные волчьи уши, такой же черный хвост и огромные когтистые лапы. Его лицо осталось прежним — та же застывшая улыбка и единственный волосок, но теперь всё это обрамляла густая черная шерсть.
– Теперь я — Балди-Вулф! – прорычал он, и звук его голоса заставил Рагату спрятаться за Кейна. – И теперь мы будем учиться по-настоящему!
Ёрифи, увидев своего нового господина, начал радостно вилять хвостом и тереться о его черные лапы.
– Кейн, сделай что-нибудь! – взмолилась Рагата. – Это же... это же просто безумие!
Кейн лихорадочно тыкал пальцами в воздух, пытаясь вызвать команду удаления, но в этом секторе его права администратора были заблокированы.
– Я... я не могу! – в панике закричал Кейн. – Здесь правила Балди! Мы должны уходить, пока он не заставил нас решать уравнения!
Они бросились вон из класса, слыша за спиной безумный хохот черного фурри-учителя и завывания Ёрифи. Они бежали, пока не достигли безопасности главного зала цирка. К этому времени уже наступило утро, и остальные участники начали выходить из своих комнат.
Джекс, как обычно, первым оказался у стола с завтраком. Он увидел задыхающегося Кейна и бледную Рагату.
– О-о-о, снова вы? – Кролик ухмыльнулся, закидывая в рот горсть каких-то разноцветных таблеток. – Что на этот раз? Королёр стал королем диско? Или Кейн снова превратился в лису-переростка?
– Джекс, ты не поверишь! – Кейн размахивал руками, пытаясь отдышаться. – Там Балди! Он стал черным фурри! Он заставляет Ёрифи танцевать! Там был чан с дегтем!
Рагата кивнула, вытирая пот со лба.
– Это было ужасно, Джекс. Настоящий кошмар. Мы едва спаслись.
Джекс медленно прожевал свои таблетки, посмотрел на них как на умалишенных и расхохотался.
– Ребята, серьезно? – Он вытер воображаемую слезу. – Вы что, стащили мои аскорбинки для наркоза? Ну вы и пьяные!
– Это не наркоз! – взвизгнул Кейн. – У меня паспорт есть!
Он полез в карман, но вместо паспорта вытащил лишь обгрызанную деревянную линейку.
– О, – протянул Джекс, глядя на линейку. – Кажется, Кейн решил заняться садомазохизмом. Рагата, я не знал, что ты в этом участвуешь.
– Заткнись, Джекс! – Рагата топнула ногой. – Мы говорим правду! Цирк в опасности!
– Ага, ага, – Джекс встал и похлопал Кейна по цилиндру. – Идите проспаться. А то скоро начнете рассказывать, что Зубл превратилась в розового пони. Хотя... это я бы посмотрел.
Кейн и Рагата остались стоять посреди зала, провожаемые смешками друзей. Они знали, что там, в темноте, черный волк-учитель уже точит свою линейку, а Ёрифи разучивает новый танец. И никто, абсолютно никто не придет им на помощь, пока не станет слишком поздно.
– Кейн, – тихо сказала Рагата. – Нам нужно найти антивирус. Иначе завтра мы все проснемся в гольфах.
Кейн лишь молча смотрел на линейку в своей руке. На ней мелкими буквами было выцарапано: «Следующий урок — в девять».