Кейн просто хотел превратить короле́оа в милого фурри но шо то пошло не по плану..
Мяуканье в бездне и розовое копытце
Утро в Цифровом Цирке началось не с фанфар и не с безумных воплей Кейна, призывающих к новому приключению. Оно началось с тишины, которая была тяжелее, чем выгрузка всей библиотеки ассетов разом. Солнце, этот искусственный оранжевый диск, лениво ползло по куполу, но его свет казался тусклым, словно у лампочки садились батарейки.
Маленький белый котенок в непомерно большом цилиндре спал на коленях у Джекса. Кейн, запертый в пушистом теле, во сне дергал лапками. Ему снились розовые облака, но за ними прятались острые линейки и запах соли.
Внезапно тишину главного зала разорвал стук. Это не был вежливый стук гостя. Кто-то колотил в массивную дверь так, словно за ним гнались все демоны пустоты.
– Кого там принесло в такую рань? – проворчал Джекс, неохотно отрывая руку от мягкой шерстки котенка.
Кейн мгновенно проснулся. Его зрачки расширились, превратив глаза в два огромных черных провала. Он почувствовал это. Тот самый холодный, липкий код, который он видел в Дримкорне.
Дверь со скрипом приоткрылась. На пороге стоял Королёр. Точнее, то, что от него осталось. Его белоснежная волчья шерсть была всклокочена и покрыта пятнами цифровой копоти. Черные гольфы на лапах превратились в лохмотья. Он тяжело дышал, и его глаза, обычно полные безумного величия, теперь были полны первобытного ужаса.
– Они... они нашли меня... – прохрипел Ёрифи, вваливаясь в зал. – Балди... он не смог... он стал частью...
– Королёр? – Рагата вскочила с места, прижимая руки к груди. – Что с тобой случилось? Ты выглядишь так, будто тебя пропустили через шредер!
Ёрифи попытался сделать шаг вперед, протягивая дрожащую лапу к друзьям.
– Слушайте меня... Это не просто глюк. Оно осознало себя. Оно хочет...
Он не успел договорить. Из-за дверного проема, прямо из черной пустоты коридора, высунулась огромная, неестественно розовая рука. Она была гладкой, как пластмасса, но заканчивалась массивным, тяжелым копытом вместо пальцев. С влажным, присасывающим звуком копыто обхватило Ёрифи за пояс.
– Нет! Нет, только не обратно! – закричал волк, вонзая когти в ковер.
– Какого черта?! – Джекс вскочил, едва не уронив Кейна. – Эй, ты, розовая хреновина, а ну отпусти его!
Но розовая рука действовала с механической неумолимостью. Она рванула Ёрифи назад с такой силой, что когти волка прочертили глубокие борозды в полу. Дверь с грохотом захлопнулась, и в ту же секунду из-за неё донеслись звуки, от которых у всех присутствующих застыла кровь.
Это был хор. Безумный, ломаный хор. Кейн слышал голос Балди, выкрикивающий цифры, которые не имели смысла. Он слышал рычание Ёрифи, переходящее в скулеж. И над всем этим доминировал голос Искаженного Демона — тот самый звук помех, который Кейн слышал в Дримкорне.
– Урок... боль... танец... соль... – доносилось из-за запертой двери.
Кейн-котенок задрожал всем своим крошечным телом. В его памяти вспыхнули картины: Балди в радужных гольфах, посыпающий раны солью, и та самая Сущность, вырывающая из себя куски мяса. Страх, усиленный его нынешним беспомощным состоянием, подскочил до ста процентов. Его маленькое сердце колотилось так быстро, что казалось, оно сейчас взорвется.
– Мяу! Мяу-мяу-мяу! – закричал он, пытаясь броситься к двери.
Он хотел спасти Ёрифи. Он хотел доказать, что он всё еще администратор. Но как только он сделал прыжок, дверь перед его носом окуталась багровым сиянием. Она была заблокирована на уровне корневого кода. Не им. Кем-то другим.
Из-за двери раздался отчетливый звук удара линейки. *Хлыщ!* И следом — протяжный, леденящий душу вой Ёрифи.
Кейн поджал хвост. Ужас, парализующий и древний, накрыл его с головой. Он понял, что не может. Не может войти туда. Не может снова видеть это. Он — просто котенок. Маленький, пушистый, бесполезный котенок.
С тихим жалобным писком Кейн развернулся и бросился вглубь зала. Он нырнул под диван, забившись в самый дальний угол, где было темно и пахло пылью. Там он свернулся в тугой комочек, накрыв голову лапками и прижав уши. Его трясло так, что диван над ним мелко вибрировал.
В зале воцарился хаос.
– Мы должны выломать эту дверь! – крикнула Зубл, пытаясь прикрепить к руке что-то похожее на молоток.
– Не смей! – Джекс преградил ей путь. Его обычно веселое лицо было бледным. – Ты слышала эти звуки? Там не просто баг. Там что-то, что ест таких, как мы, на завтрак. Ты хочешь, чтобы эта розовая рука вытащила твои детали по одной?
Рагата подошла к окну, которое выходило на внутренний двор Цирка. Она вскрикнула и отшатнулась.
– Ребята... посмотрите на стекло...
Все подошли ближе. По прозрачной поверхности окна медленно сползали густые, темные капли. Это не был дождь. Это были капли цифровой крови, которые мерцали и переливались, оставляя за собой липкий след. Снаружи, в тумане, мелькали розовые тени и слышался ритмичный стук копыт.
– Нас заперли, – прошептала Гэнгл, и её маска грусти треснула еще сильнее. – Мы в ловушке.
Джекс проигнорировал окно. Он опустился на карачки перед диваном и заглянул под него.
– Эй, малыш. Ты чего там спрятался? – Его голос звучал непривычно мягко.
Из темноты донеслось лишь тихое, прерывистое дыхание. Джекс вздохнул и, запустив длинную руку под диван, осторожно выудил оттуда дрожащий белый комок.
– Ну всё, всё, иди сюда, – Джекс прижал Кейна-котенка к себе. – Ты же там весь запылишься, дурачок. Посмотри на свой цилиндр, он весь в паутине.
Кейн уткнулся носом в свитер Джекса, продолжая мелко дрожать. Он чувствовал, как рука кролика медленно и ритмично гладит его по спине, от затылка до самого хвоста.
– Всё хорошо, – шептал Джекс, садясь на пол и прислоняясь спиной к дивану. – Пока я здесь, никакое розовое копыто тебя не тронет. Пусть они там хоть обтанцуются за этой дверью.
– Джекс, как ты можешь быть таким спокойным?! – Рагата металась по комнате. – Там пытают Королёра! Там Балди превратился в монстра! А ты сидишь и гладишь кота!
– А что ты предлагаешь? – Джекс поднял на неё холодный взгляд. – Пойти туда и стать следующей декорацией? Кейн — единственный, кто знал, как управлять этим местом, и посмотри на него. Он напуган до смерти. Если он боится, значит, дело дрянь.
Кейн-котенок лизнул руку Джекса. Вкус соли... нет, это была не соль Дримкорна. Это был просто вкус цифровой кожи Джекса. Это немного успокоило его.
– Мяу... – тихо выдохнул он.
– Вот так, молодец, – Джекс продолжал поглаживать его. – Ты просто маленький котик. Тебе не нужно спасать мир. Тебе нужно просто мурчать и быть милым.
В этот момент звуки за дверью стихли. Наступила тишина, которая была еще страшнее криков. А затем под дверью медленно начала просачиваться розовая жидкость. Она была густой и пахла клубничным сиропом, смешанным с озоном.
– Обед подан, – раздался из пустоты голос Балди, но в нем не было ничего человеческого. Это был механический скрежет. – Приятного... аппетита... детишки...
На столе в центре зала, прямо из воздуха, материализовались тарелки. На них лежала странная субстанция: ярко-розовая, пульсирующая каша, посыпанная крупными кристаллами серой соли.
Все замерли, глядя на это «угощение». Никто не решался подойти. Страх буквально висел в воздухе, его можно было потрогать руками.
– Я не буду это есть, – Зубл попятилась к стене.
– Мы все должны поесть, – Рагата смотрела на тарелки с каким-то странным, отсутствующим выражением лица. – Если мы не будем соблюдать правила... урок продолжится.
Она медленно подошла к столу и взяла ложку. Её рука дрожала.
Джекс не двигался. Он сидел на полу, крепко прижимая к себе Кейна. Котенок пригрелся и, несмотря на весь ужас ситуации, начал тихонько мурчать под мерный ритм поглаживаний.
– Мы подождем, – тихо сказал Джекс, глядя на закрытую дверь. – Мы просто подождем, пока это закончится.
А за окном продолжала стекать кровь, и розовые тени в тумане начали водить свой бесконечный, безумный хоровод, выстукивая копытами ритм, который Кейн уже никогда не сможет забыть.
– Мяу, – прошептал маленький демиург, закрывая глаза.
Он знал, что это только начало. Розовое копыто только что постучало в их мир, и оно не уйдет, пока не получит свой танец. Но пока рука Джекса была теплой, а шерстка — мягкой, Кейн позволял себе верить, что это просто очередной плохой сон в самом сердце Цифрового Цирка.
Внезапно дверь, за которой скрылся Ёрифи, начала медленно открываться. Из образовавшейся щели не вырвался свет. Оттуда потянуло холодом и запахом старой школьной доски.
– Кто следующий? – прошептал голос из темноты.
Джекс крепче сжал котенка, и Кейн почувствовал, как когти кролика невольно впились в его бок. Даже самый большой циник цирка теперь знал: шоу превратилось в бойню, и гольфы здесь больше не помогут.
Рагата, стоявшая у стола, медленно повернула голову к двери. Её пуговичный глаз отразил розовое свечение, исходящее из проема.
– Я... – прошептала она, роняя ложку.
– Нет! – Кейн-котенок вскочил на лапы, шерсть на его загривке встала дыбом.
Он вспомнил. Он вспомнил всё. Пытки, соль, крики Балди. Он не мог позволить Рагате войти туда.
Кейн вырвался из рук Джекса и бросился к Рагате, вцепляясь когтями в её платье. Он шипел и мяукал, пытаясь оттащить её от двери, от розового тумана, от неминуемой гибели.
– Мяу! Мяу-мяу! – «Не ходи туда! Это ловушка!»
Джекс мгновенно среагировал. Он подскочил к Рагате и схватил её за плечи, отворачивая от двери.
– Приди в себя, тряпичная! – рявкнул он. – Ты видишь, что с мелким творится? Он пытается тебя спасти!
Рагата моргнула, и наваждение, казалось, спало. Она посмотрела на котенка, который висел на её подоле, отчаянно вцепившись маленькими зубками в ткань.
– Ох... Кейн... – она подхватила его на руки. – Прости. Я... я просто услышала музыку. Она такая... правильная.
Джекс быстро подошел к двери и с силой захлопнул её, заперев на все засовы, которые смог материализовать в своем воображении.
– Никакой музыки, – отрезал он. – Никаких уроков. Мы остаемся здесь. Все вместе.
Он посмотрел на тарелки с розовой кашей. Одним движением ноги он опрокинул стол. Посуда с грохотом разлетелась, розовая жижа растеклась по ковру, шипя и испаряясь.
– Мы не будем играть по их правилам, – Джекс обернулся к остальным. – Мы — Цифровой Цирк. Мы — хаос. А хаос невозможно подчинить дисциплине Балди или страху этого розового урода.
Кейн-котенок посмотрел на Джекса с нескрываемым восхищением. В этот момент кролик казался ему более достойным звания лидера, чем он сам за все годы своего правления.
– Мяу! – одобрительно выдал Кейн.
– Вот именно, – Джекс ухмыльнулся, хотя его глаза всё еще оставались тревожными. – А теперь, Рагата, неси коту нормальной еды. Если я найду здесь хоть одну крупицу соли, я лично скормлю её тому, кто её принес.
Они сидели в центре зала, сбившись в кучу, пока за окнами бушевал багровый шторм. Кейн-котенок снова устроился на коленях у Джекса, чувствуя себя в относительной безопасности. Он знал, что Ёрифи и Балди всё еще там, в темноте, проходят через круги своего персонального ада. Но он также знал, что пока они вместе, пока они сопротивляются этому извращенному порядку, у Цирка есть шанс.
Страх в ушах всё еще звенел, а капли крови на стекле продолжали мерцать, напоминая о цене их неповиновения. Но в тишине зала теперь слышалось не только дыхание испуганных пленников, но и уверенное, громкое мурчание маленького белого котенка, который когда-то был богом этого места, а теперь стал его сердцем.
– Спи, малыш, – прошептал Джекс, прикрывая глаза. – Урок окончен. По крайней мере, на сегодня.
А за дверью, в бесконечных коридорах Дримкорна, розовое копыто медленно постукивало по линолеуму, выжидая. Оно знало, что завтра будет новый день. И завтра кому-то всё равно придется танцевать. Но это будет завтра. А сегодня в Цифровом Цирке царила тишина, купленная ценой одного маленького мяуканья и бесконечной нежности самого вредного кролика в мире.