Кейн влюбился в келоминека:3
Сирена в цифровом раю
В Цифровом Цирке ночь никогда не была по-настоящему темной. Всегда что-то мерцало: то далекие текстуры горизонта, то неоновые вывески пустых аттракционов, то безумные искры в глазах Кейна. Но эта ночь была особенной. Она дышала заговором.
Джекс сидел на краю своей кровати, нервно постукивая длинными пальцами по колену. Его шея всё еще ныла после вчерашней взбучки, но обида жгла куда сильнее физической боли. Он не мог смириться с тем, что какой-то пушистый, девятихвостый выскочка превратил их жизнь в розовый кисель.
– Ну уж нет, – прошептал кролик, и его желтые зубы блеснули в полумраке. – Если этот меховой коврик так дорог Кейну, посмотрим, как наш конферансье запоет, когда его «совершенство» пойдет ко дну.
Джекс знал, что Балди и остальные больше не помогут. После первого провала они забились по углам, боясь гнева Кейна. Но Джекс был другим. В его коде была прописана не только вредность, но и катастрофическое упрямство.
Он прокрался по коридору, стараясь не наступать на скрипучие участки пола, которые Кейн добавил «для атмосферы». Дверь в золотую спальню Келоменакие была приоткрыта — Кейн настолько доверял безопасности своего любимца, что даже не запер её.
Внутри пахло сахарной пудрой и дорогим шампунем. Лис спал на своей огромной подушке, свернувшись в идеальный красно-белый круг. Его девять хвостов плавно вздымались и опускались в такт дыханию.
Джекс не знал одной маленькой, но критически важной детали. Кейн, одержимый безопасностью Келомина, вшил в его программный код скрытый скрипт. Это была не просто геолокация, а высокочувствительный датчик стресса и физического урона. Если Келомину становилось плохо или его пульс превышал норму, в системе должна была сработать сирена, способная разбудить даже удаленные сервера.
Кролик подошел к спящему лису. Он действовал быстро и грубо. Схватив Келоменакие за шкирку, он зажал ему пасть ладонью, чтобы тот не успел взвизгнуть.
– Тише, пушистик, – прошипел Джекс, волоча сопротивляющегося лиса к выходу. – Сейчас мы проверим, умеют ли девять хвостов работать как весла.
Келоменакие широко раскрыл свои красно-черные глаза. В них плеснул первобытный цифровой ужас. Его сердце забилось с бешеной скоростью, и где-то в недрах системы невидимый счетчик мгновенно перевалил за красную отметку.
Джекс тащил его через весь цирк к самому дальнему озеру — «Озеру Цифровых Слез». Вода в нем была тяжелой, вязкой и обладала неприятным свойством замедлять анимацию любого, кто в нее попадет.
– Вот мы и на месте, – усмехнулся Джекс, останавливаясь у самого края обрыва. – Знаешь, Келомин, ничего личного. Просто ты слишком сильно портишь наш рейтинг.
Он размахнулся, намереваясь швырнуть лиса в темную воду. Но стоило ногам Келоменакие коснуться поверхности озера, как ночную тишину разорвал звук, от которого задрожало само небо.
*ВИ-У! ВИ-У! ВИ-У!*
Красные прожекторы вспыхнули по всему куполу цирка. Воздух запульсировал алым светом. Это была не просто тревога — это был сигнал о критической ошибке всей реальности.
– Что за... – Джекс замер, оглушенный внезапным воем сирены.
В ту же секунду пространство перед ним разорвалось. Из черной дыры, возникшей в воздухе, вылетел Кейн. Он был не в пижаме и не в своем обычном костюме — его тело мерцало, искажалось, становясь огромным и гротескным. Глаза внутри челюсти вращались с такой скоростью, что сливались в белые круги.
– ТЫ... – Голос Кейна звучал как гром, разрушающий камни. – ТЫ СНОВА ТРОНУЛ ЕГО?!
Кейн одним движением выхватил Келоменакие из рук Джекса. Он бережно, почти благоговейно, отложил напуганного лиса в сторону, на мягкую траву. Лис сжался в комок, прикрыв мордочку хвостами и мелко дрожа.
А затем Кейн обернулся к Джексу.
– Я предупреждал тебя, Джекс, – прошипел Кейн, и его голос стал пугающе тихим. – Я говорил, что манеры требуют исправления. Но ты не просто грубиян. Ты — вирус. Ты — системная ошибка, которую я слишком долго терпел.
Кейн схватил кролика за шею. На этот раз это не было воспитательным жестом. Пальцы в белых перчатках сжались с такой силой, что послышался отчетливый, сухой хруст.
– Кейн... стой... – прохрипел Джекс, его глаза вылезли из орбит. – Это... просто... шутка...
– В моем шоу больше нет места твоим шуткам, – отчеканил Кейн.
Раздался страшный звук ломающихся суставов. Кейн буквально перекрутил программный скелет Джекса, нарушая все законы анатомии и физики цирка. Кролик обмяк, его конечности повисли под неестественными углами, а код начал мерцать, выдавая ошибки рендеринга.
Кейн отбросил искалеченное тело Джекса и подлетел к Келоменакие. Его облик мгновенно смягчился, вернувшись к привычному виду конферансье, хотя в глазах всё еще тлели угли ярости.
– О, мой маленький, мой пушистый герой, – ворковал Кейн, поднимая лиса на руки и прижимая к своей груди-челюсти. – Всё закончилось. Злой кролик больше тебя не обидит.
Келоменакие уткнулся носом в жилетку Кейна, жалобно поскуливая. У него не было сил даже на то, чтобы называть себя своим новым величественным именем.
– Тише, тише, – Кейн начал медленно раскачиваться из стороны в сторону. – Сейчас мы пойдем домой. Я применю к тебе самые лучшие методы успокоения из Королевства Снов. Хочешь, я отключу гравитацию для твоих хвостов, чтобы они не казались такими тяжелыми? Или включу музыку из чистых гармонических частот?
Кейн начал напевать странную, гипнотическую мелодию, которая не имела слов, но действовала на цифровой разум как мощное успокоительное. Он гладил лиса по голове, и постепенно дрожь Келоменакие утихла. Его веки отяжелели, и под мерное баюканье хозяина цирка девятихвостый лис уснул глубоким, безмятежным сном.
Убедившись, что его сокровище спит, Кейн аккуратно перенес его обратно в золотую спальню и укрыл одеялом из переливающихся пикселей.
Затем он вернулся к озеру.
Джекс всё еще лежал на берегу. Он был жив — в этом мире было трудно окончательно «умереть», если Кейн того не хотел. Но его тело представляло собой жалкое зрелище: перекрученные лапы, вывернутая шея и вечно застывшая гримаса боли.
– Ты хотел воды, Джекс? – Кейн склонился над ним, и его цилиндр зловеще наклонился вперед. – Ты хотел посмотреть, как плавают другие? Что ж, я предоставлю тебе эту возможность.
Кейн поднял Джекса за ногу и, не говоря больше ни слова, швырнул его в самую середину Озера Цифровых Слез.
– Поплавай там вечность, – бросил Кейн вслед уходящему на дно кролику. – Это озеро создано из нереализованных амбиций и грустных скриптов. Оно идеально тебе подходит.
Вода сомкнулась над головой Джекса, оставив на поверхности лишь несколько пузырьков и быстро исчезающие круги.
Кейн вытер перчатки друг об друга, словно стряхивая невидимую грязь. Он поправил галстук-бабочку и широко улыбнулся своей фирменной, пугающей улыбкой.
– Ну вот! Порядок восстановлен! – воскликнул он в пустоту.
На следующее утро Цифровой Цирк проснулся в странном настроении. Рагата, Гэнгл и Королёр (который всё еще пребывал в легком шоке от того, что его «второе я» — лис — теперь живет отдельной жизнью в его же теле) собрались на главной площади.
– А где Джекс? – спросила Рагата, озираясь по сторонам. – Обычно он уже вовсю издевается над Гэнгл к этому времени.
– Я... я не видела его с вечера, – прошептала Гэнгл, поправляя маску комедии, которая сегодня держалась на удивление крепко.
В этот момент из воздуха материализовался Кейн. Он выглядел необычайно бодрым, свежим и даже каким-то сияющим. Рядом с ним шел Келоменакие, чья шерсть после вчерашних приключений стала еще ярче, а хвосты распушились так, что занимали половину сцены.
– Доброе утро, мои дорогие цифровые друзья! – провозгласил Кейн, взмахивая тростью. – Какое прекрасное утро для новых, совершенно безопасных и невероятно пушистых приключений!
– Кейн, – Рагата подошла ближе. – Ты не видел Джекса? Его нет в комнате, и... ну, это странно.
Кейн на мгновение замер. Его глаза-яблоки медленно повернулись к Рагате, а затем он издал короткий, жизнерадостный смешок.
– Джекс? – Кейн сделал вид, что усиленно вспоминает. – Хм... Джекс... Ах, этот длинноухий озорник! Знаете, я решительно ничего не видел! Возможно, он решил отправиться в сольное путешествие по закоулкам своей совести? Или нашел очень глубокую нору, чтобы спрятаться от ответственности?
Он пожал плечами, и его челюсти весело клацнули.
– В любом случае, у нас нет времени на поиски пропавших кроликов! – Кейн обнял Келоменакие за плечи. – Сегодня у нас великий день! Мы будем строить замок из облаков специально для Келоминчика и его девяти хвостов! Келомин, дорогой, ты готов к своей новой порции обожания?
Лис грациозно кивнул, бросив короткий, загадочный взгляд в сторону Озера Цифровых Слез, которое виднелось на горизонте. В его красно-черных глазах не было ни капли жалости.
– Конечно, Кейн, – ответил Келоменакие своим новым, бархатным голосом. – Приключения должны продолжаться.
Рагата и Гэнгл переглянулись. В словах Кейна была какая-то странная пустота, а его улыбка казалась чуть более застывшей, чем обычно. Но никто не решился задать лишних вопросов. В Цифровом Цирке все знали: если Кейн говорит, что он «ничего не видел», значит, смотреть туда действительно не стоит.
Где-то глубоко под вязкой водой озера, среди обрывков старого кода, Джекс пытался пошевелить хотя бы одним пальцем, но тяжелая вода сжимала его, не давая даже закричать. А наверху, под ярким куполом, Кейн продолжал расхваливать «самую мягкую шерстку в истории мироздания», и смех его разносился над ареной, заглушая тихие всплески далекого берега.