Хелия
Колыбель механического пепла
Пространственный разлом выплюнул их в царство абсолютного, мертвого холода.
Переход сквозь звездные координаты, зашитые в памяти Нерея, был похож на погружение в ледяную воду с завязанными глазами. В ушах звенел ультразвуковой свист разорванного вакуума, а перед глазами плясали сапфировые вспышки угасшего портала. Когда под рифлеными подошвами магнитных сапог Хелии наконец сомкнулась твердая опора, гравитационные компенсаторы ее белого гантлета надрывно взвизгнули, выравнивая давление.
– Прибытие зафиксировано, – ровный, глубокий голос Нерея прозвучал прямо в ее сознании. Синяя сфера на плече девушки слабо мерцала, направляя остатки энергии в сенсорный контур. – Мы во внешнем техническом шлюзе сектора «Зеро». Это слепая зона периметра. Здесь сбрасывают отработанный шлак литейных цехов.
Хелия присела на одно колено, мгновенно растворяясь в густой тени сервисного мостика.
Ее кошачьи ушки нервно прижались к голове, улавливая малейшие вибрации гигантского металлического тела станции. Магия бесшумных шагов сработала рефлекторно, окутав ее фигуру едва заметным преломляющим маревом: в радиусе трех метров свет огибал ее серебристый плащ, скрадывая очертания тела и делая ее неотличимой от нагромождения вентиляционных коробов.
Рядом, тяжело приземлившись на одно колено, замер Дан. Его алый гантлет тускло тлел в темноте, переведенный в режим пассивного маскировочного сканирования. Следом за ним с верхнего технологического рельса бесшумно соскользнул Шун, держа руку на рукояти метательного диска.
– Ничего себе сарайчик... – шепотом присвистнул Дан, осторожно выглядывая из-за титановой балки. – Они что, распилили на металлолом целую луну, чтобы построить эту дуру?
Зрелище, открывавшееся сквозь бронестекло смотровой галереи, подавляло своим циклопическим, чудовищным масштабом.
Темный сектор космоса за пределами станции не знал звезд. Это была черная, лишенная света пустота, посреди которой парила верфь короля Зеногелда. Станция сборки Системы Уничтожения напоминала колоссального железного паука, вцепившегося лапами в остов мертвого астероида. Сотни километров черных ферм, доков и плазменных резаков оплетали центральный монолит — шестиконечную конструкцию из матового черного композита, в сердце которой, словно замерзший зрачок титана, пульсировал незавершенный реактор судного дня.
Тысячи автоматических дронов сновали между стапелями, сваривая броневые плиты и осыпая пустоту снопами ядовито-зеленых лазерных искр. Воздух здесь — тяжелый, сухой, очищенный десятками фильтров — пах машинной смазкой, жженой медью и синтетическим озоном.
– Датчики молчат, – Шун быстро пробежался пальцами по миниатюрному экрану на запястье. – Маручо держит слово. Сигнал из Затопленного святилища создал на их внешних радарах каскад ложных меток в районе третьего спутника Вестола. Вся диспетчерская служба станции сейчас отслеживает призрачный ударный флот, которого не существует.
– Значит, у нас есть окно, – надтреснутый голос Хелии прозвучал глухо из-под капюшона. Девушка провела пальцем по шее, где багровый шрам все еще слегка саднило от сухости фильтрованного воздуха. – Нерей, где находится сборочный конвейер механических бакуганов?
– Сектор шестьдесят-четыре, подуровень «Гамма-Прайм», – отозвался бакуган Акваса, проецируя трехмерную карту коридоров прямо на сетчатку глаз девушки. – Там расположены автоматические фабрики профессора Клэя. Если перегрузить охладительные магистрали реактора сборки, цепная детонация уничтожит все готовые прототипы до того, как их спустят со стапелей.
– И если повезет, зацепит саму Систему Уничтожения, – оскалился Дан, в его карих глазах плясали яростные огоньки. – Драго, как самочувствие? Готов устроить этим жестянщикам персональный фейерверк?
– Я чувствую внутри огонь Аполлонира, Дан, – глухо отозвался Драго из сферы на плече парня. – Это место оскверняет саму ткань вселенной. Здесь пахнет смертью миллионов наших братьев. Мы сожжем эту колыбель дотла.
– Двигаемся по верхним вентиляционным коллекторам, – скомандовал Шун, проверяя крепления снаряжения. – Хелия идет первой: ее магия скроет нас от тепловых датчиков. Дан, прикрываешь тыл. Если наткнемся на патруль — ликвидация без активации виртуальных арен. Никакого шума, пока не доберемся до ядра.
– Принято, – кивнула принцесса.
Она мягко оттолкнулась от балки, взмывая вверх.
Магия бесшумного шага и управления инерцией, веками передававшаяся в королевском роду Нэко, делала ее тело невесомым. Девушка скользила по узким технологическим карнизам, цепляясь кончиками пальцев в серебристых перчатках за тончайшие стыки перекрытий. Ни скрипа металла, ни шороха ткани. Лимонно-желтая прядь ее рыжих волос трепетала от искусственного сквозняка вытяжки, а чуткие кошачьи ушки непрерывно сканировали пространство: гул турбин на частоте сорок герц, щелчки реле в трехстах метрах впереди, шелест гидравлики патрульного бота двумя ярусами ниже...
Они миновали три контрольно-пропускных пункта, подвешенные под самым потолком шахты. Тяжелые турели автоматической обороны, выкрашенные в траурные цвета гвардии Зеногелда, лениво вращали стволами счетверенных лазеров, но маскирующее поле Хелии, усиленное резонансом энергии Хаоса, превращало их группу в слепое пятно для машинных сенсоров.
Спустя двадцать минут напряженного спуска сквозь внутренности космического левиафана они достигли шлюзовой диафрагмы сектора «Гамма-Прайм».
Хелия замерла на узком техническом мостике, нависающем над циклопическим залом фабрики. Ее пальцы невольно сжались в кулаки, впиваясь ногтями сквозь кожу перчаток.
Внизу кипел механический ад.
Огромный цех, протянувшийся более чем на два километра, был забит гигантскими манипуляторами и капсулами гидростатической формовки. В зеленых люминесцентных растворах плавали сотни сегментированных хвостов, титановых крыльев и когтистых лап. Здесь не было жизни — лишь безостановочный, ритмичный грохот гидравлических прессов, вбивающих искусственные генераторы темной материи в искусственные бакуганские оболочки.
На центральной подвесной платформе, окруженной защитными силовыми полями, на стапелях стояли они — элита механической армии Зеногелда.
Хелия узнала их по голограммам с разбитого дрона: бронированный, похожий на древнего огнедышащего демона титан Фарброс; паукообразный механический ужас Хэдос; и смертоносный, изящный боевой андроид Дриоид, чьи лезвия из лазерной стали непрерывно тестировались в специальных вакуумных камерах.
– Безумие... – прошептал Дан, прижимаясь к переборке рядом с ней. – Они штампуют их, как патроны на земных военных заводах.
– Не просто штампуют, – холодно заметил Шун, вглядываясь в центральный пульт управления в полукилометре от них. – Посмотрите на контрольные терминалы. Процесс калибровки завершен на девяносто процентов. Если они запустят реакторы этих чудовищ, остановить их флот на Вестоле будет невозможно.
– Панель управления охладительным контуром вон там, – Хелия указала тонким пальцем на массивную колонну из темно-зеленого кристаллического композита, стоявшую в центре зала между стапелями Фарброса и центральным лифтом. – Если разорвать магнитные замки вторичного охлаждения, жидкий дейтерий зальет реакторы стапелей. Произойдет тепловой взрыв. Вся фабрика схлопнется внутрь собственного гравитационного поля.
– Беру взлом на себя, – Шун уже извлек дешифратор, подключенный к каналу Маручо. – Мне потребуется три минуты у терминала.
– Мы с Драго прикроем, – Дан положил ладонь на свой гантлет.
– Нет, – тихо, с пугающей ясностью прохрипела Хелия.
Ее кошачьи ушки внезапно дернулись, прижавшись к макушке до боли. Тонкие волоски на руках встали дыбом, а старый шрам на шее пронзило ледяным, колющим спазмом. Татуировка древнего королевского дома на правых ребрах вспыхнула под жилетом предупреждающим, обжигающим жаром.
Воздух в цехе изменился.
Густой машинный озон внезапно вытеснил другой запах. Запах, который Хелия не спутала бы ни с чем во Вселенной, даже если бы ее лишили зрения и слуха.
Запах горького миндаля. Раскаленного вольфрама. И мертвого, синтетического яда.
– Слишком поздно, – прошептала она.
В ту же секунду весь сборочный зал озарился слепящим багровым светом.
Аварийные сирены не завыли — они зазвучали на низких, вибрирующих басовых тонах, от которых задрожали решетчатые настилы под ногами. Тяжелые бронированные плиты шлюзов с оглушительным лязгом рухнули вниз, намертво запечатывая вентиляционные шахты и сервисные тоннели.
– Внимание: обнаружено биологическое заражение периметра, – равнодушный механический голос системы оповещения эхом раскатился под сводами цеха. – Протокол безопасности активирован. Инициация зачистки сектора.
– Ловушка! – крикнул Дан, вскидывая гантлет.
Из темноты верхнего яруса, медленно спускаясь на гравитационной платформе, выплыла фигура.
Эгеон больше не выглядел поврежденным киборгом, сбежавшим из Затопленного святилища.
Профессор Клэй провел над ним чудовищную, филигранную работу. Вся левая сторона его тела теперь представляла собой монолитный экзоскелет из черного полированного титана с мерцающими синими световодами охлаждения. Новый багровый визор на его лице не имел стеклянных линз — это была сложная матрица квантовых кристаллов, непрерывно проецирующая в пространство голографические сетки наведения. Механическое ухо юноши бесшумно вращалось, улавливая даже биение человеческого сердца.
Но страшнее всего было его лицо.
Уцелевшая биологическая половина — бледная, аристократическая, с рыжими прядями волос, так похожими на волосы Хелии, — была абсолютно неподвижна. На ней не осталось ни гнева, ни безумия, ни ненависти. Лишь стеклянная, вымороженная пустота абсолютного раба машинного кода.
– Вероятность вашего проникновения именно через сервисный шлюз сектора «Зеро» составляла восемьдесят семь целых четыре десятых процента, – синтезатор речи в его шее звучал безупречно чисто, лишенный всяких эмоций. Это был голос смерти, говорящей языком математических формул. – Вы предсказуемы, бойцы Сопротивления. Ваша так называемая верность всегда толкает вас на самоубийственные акты псевдогероизма.
Рядом с платформой Эгеона с тихим шипением пневматики опустилась вторая фигура.
Невысокий, сгорбленный старик в белом лабораторном халате с эмблемами Вексов. Его лысый череп блестел в свете прожекторов, а толстые линзы очков скрывали маленькие, крысиные глаза, горевшие маниакальным научным восторгом.
– Великолепно! Просто восхитительно! – профессор Клэй потер сухие, узловатые ладони, с жадностью разглядывая Хелию и Драго. – Энергия истинного Пайруса и... новая, неизвестная мутация энергии Хаоса! Какая удача, что вам хватило глупости явиться прямо на мои верфи! Король Зеногелд будет в восторге. Теперь нам не нужно гоняться за вами по всей галактике!
– Ты старый сумасшедший маньяк, Клэй! – Дан шагнул вперед на мостике, сжимая кулаки. – Ты превращаешь живых существ в бездушные батарейки для своей адской машины!
– Бездушные? Ха-ха-ха! Какое невежество, юноша! – рассмеялся ученый, поправляя очки. – Мы освобождаем силу от ограничений слабой органики! Эгеон — шедевр моей инженерной мысли. Он больше не знает сомнений, боли и страха. Он совершенный проводник воли Вестола! Эгеон, мальчик мой, покажи им нашу новую игрушку. Извлеки энергию Хаоса из ядра этой девчонки!
Эгеон медленно поднял левую руку.
Циклопический черный гантлет на его предплечье раскрылся, обнажив мерцающий фиолетовым светом паз для карт способностей нового поколения.
– Цель зафиксирована: Хелия Эмброуз. Объект Хаос Эос. Приоритет: захват чистого атрибута стихии, – произнес киборг.
Его багровый визор сфокусировался на сестре, и на секунду — лишь на кратчайшую долю мгновения — в глубине его единственного живого глаза что-то дрогнуло. Тень далекого, похороненного под микросхемами воспоминания. Но инжекторы на шее немедленно зашипели, впрыскивая в сонную артерию новую дозу ледяного нейролептика, и взгляд снова стал мертвым стеклом.
– Карту Ворот, на поле, – скомандовал предатель, выбрасывая карту из темного титана.
Черная плита ударилась о центральную платформу цеха.
Виртуальное поле арены развернулось мгновенно, но это не была обычная голографическая сетка Сопротивления. Пространство внутри купола наполнилось густым, вязким фиолетовым туманом, поглощающим световые волны. Датчики гравитации взвыли, прижимая все незакрепленные предметы к стальному полу.
– Внимание: активирована Пространственная Тюрьма Вексов, – заверещал гантлет Хелии. – Выход за пределы поля заблокирован квантовыми якорями!
– Дан, Шун, займитесь терминалом охлаждения! – крикнула Хелия, ее надтреснутый голос сорвался на яростный хрип. – Я задержу его!
– Хели, одной тебе не справиться! – Дан попытался сделать шаг к арене, но из потолочных ниш с оглушительным грохотом вывалились четыре тяжелых боевых андроида охраны, наводя на бойцов тяжелые плазменные пулеметы.
– Не отвлекайся, Дан! – Шун метнул свой клинок, срезая манипулятор головного робота. – Она знает, что делает! Займись охраной, я пробиваюсь к криогенным клапанам!
– Черт! Держись, Хели! – Дан активировал свой наруч: – Бакуган, на поле! Пайрус Нео Драгоноид!
Пока за пределами силового купола закипел яростный бой между Драго, Инграмом и роботизированной охраной профессора Клэя, Хелия спрыгнула с мостика вниз, приземлившись точно в центр виртуальной арены.
Ее сапоги коснулись черного настила. Серебристый плащ взметнулся за спиной, рыжие волосы с лимонной прядью рассыпались по плечам. Девушка подняла голову, глядя прямо в лицо своему механическому близнецу.
– Эгеон, – ее голос, надтреснутый и сиплый, звучал спокойно, но в этом спокойствии была тяжесть натянутого стального троса. – Ты правда думаешь, что если вырежешь из себя сердце, то сможешь забыть, кто ты такой?
– Анализ вопроса не имеет тактического значения, – монотонно отозвался киборг, поднимая ладонь. – Прошлого не существует. Есть только эффективность. Бакуган, на поле!
Из контейнера на его поясе вылетела массивная сфера из темного сплава с ядовито-синими прожилками.
– В бой, Механический Аквас: Харибдис!
Сфера раскрылась в воздухе с металлическим скрежетом.
На арену рухнуло чудовище, при виде которого даже видавший виды боец содрогнулся бы от отвращения. Это не был живой бакуган, трансформированный машинами, как прежний Нерей. Это был абсолютный механический конструкт: исполинское змееподобное существо из черного титана, чье тело состояло из сотен сегментированных лезвий, непрерывно вращающихся вокруг центральной оси. Вместо головы у машины зияла колоссальная турбина, засасывающая окружающий воздух и преобразующая его в потоки сверхсжатой плазмы.
– Базовая мощность Харибдиса: восемьсот пятьдесят джи! – зафиксировал гантлет Хелии.
– Профессор Клэй превзошел себя, – тихо прозвенел голос Эос с плеча принцессы. – В этой машине нет искры жизни. Это чистый двигатель разрушения.
– Но у нас есть то, чего у них никогда не будет, Эос, – Хелия вскинула левую руку в белом гантлете, и ее перламутровый корпус отозвался чистым, хрустальным гулом. – Сила тех, кто верит в нас! Бакуган, на поле!
Белая сфера взмыла ввысь, вспыхнув ослепительным золотым пламенем.
– Свети ярче полуденного солнца, Хаос Эос Аврора!
Шесть ослепительных крыльев из кварца и света разорвали фиолетовый туман арены.
Воительница Хаоса зависла над черным металлическим чудовищем, сжимая в руках двуручное копье утренней зари. Корона Хранителя на ее челе сияла первородной силой Ларс Лайон, озаряя мрачные своды цеха золотыми лучами истинной Вестрои.
– Эос Аврора: девятьсот джи! – подтвердил терминал.
– Преимущество противника по уровню джи: пятьдесят единиц, – зафиксировал Эгеон, даже не дрогнув. Его пальцы мгновенно вдавили сенсорные клавиши наруча: – Начать подавление. Активировать способность: «Вихревой Пожиратель»!
Турбина в пасти Харибдиса взревела с оглушительным, закладывающим уши визгом.
Чудовищная гравитационная тяга начала втягивать воздух, свет и саму энергию арены в раскаленное нутро механического змея. Световые перья на крыльях Эос натянулись, с них начали срываться и исчезать в пасти врага золотистые искры.
– Поглощение фотонной энергии активировано! – зазвучал голос Клэя из-за барьера. – Харибдис перерабатывает свет Хаоса в дополнительную кинетическую мощность! Сила Харибдиса растет: тысяча джи! Сила Эос падает: семьсот пятьдесят!
– Эос, держись! – крикнула Хелия, упираясь ногами в вибрирующий настил.
Ее кошачьи ушки прижались от невыносимого рева турбины, но серебряные глаза полыхнули древней, не знающей пощады силой:
– Они думают, что свет можно просто поглотить, как машинное масло! Покажи им, что свет умеет выжигать изнутри! Карту Способностей, активировать: «Солнечное Ослепление»!
Эос не стала сопротивляться тяге.
Напротив — воительница Хаоса сложила свои шесть крыльев и с бешеной скоростью устремилась прямо в жерло ревущей турбины!
– Ошибка алгоритма! – синтезатор Эгеона выдал предупреждающий щелчок. – Противник совершает самоубийственный маневр!
– Это не ошибка, брат! Это королевский гамбит! – крикнула Хелия.
В метре от вращающихся лезвий турбины Эос внезапно распахнула крылья на максимальный размах. Из ее груди вырвался не просто луч — в пасть Харибдиса хлынул океан сверхплотного, концентрированного ультрафиолета чистого атрибута Хаоса!
Сенсоры механического змея не были рассчитаны на такую плотность поглощения за микросекунду. Внутренние конденсаторы чудовища раскалились докрасна, из швов брони повалил густой черный дым.
– Перегрузка поглощающих контуров! – заверещал терминал Эгеона. – Сила Харибдиса падает до шестисот джи! Сила Эос восстановлена: тысяча сто джи!
– А теперь — наш ход! – Хелия выхватила следующую карту.
Ее татуировка на ребрах отозвалась обжигающим теплом, передавая бакугану частицу древней королевской магии:
– Карту Способностей, активировать: «Разящий Венец Авроры»!
Эос взмыла над ослепленным, дымящимся левиафаном.
Копье в ее руках завращалось, превратившись в ослепительный огненный диск. Бакуган Хаоса с размаху обрушила оружие на центральное сочленение титанового змея.
Удар расколол композитную броню. Сноп электрических дуг взметнулся до самого потолка цеха, гидравлические магистрали Харибдиса лопнули, заливая настил горящей синтетической жидкостью. Механический монстр издал пронзительный скрежет и рухнул на плиты, потеряв способность двигаться.
– Харибдис: ноль джи! Победитель раунда: Хаос Эос Аврора!
Хелия тяжело перевела дыхание.
Каждый вдох давался с хрипом, легкие горели от едкого дыма, но девушка не опустила руки. Она сделала медленный шаг вперед, глядя на неподвижно замершего киборга.
– Все кончено, Эгеон, – ее голос звучал сдавленно, с надрывом, но каждое слово падало тяжело, как свинец. – Твоя машина сломана. Твой хозяин проиграл. Отойди в сторону и позволь нам уничтожить эту фабрику.
Эгеон медленно поднял голову.
Его багровый визор погас, разбитый перегрузкой обратной связи, обнажив пустую, обожженную металлическую глазницу, из которой сочился сизый дым. На уцелевшей половине его лица задергался нерв.
– Сломана?.. – механический синтезатор в его шее захлебнулся помехами, и сквозь них пробился живой, полузадушенный голос юноши — голос, полный нечеловеческого отчаяния и боли: – Ты... ты думаешь, это была игра в бакуган, Хели?..
Из-за барьера арены раздался сухой, торжествующий смех профессора Клэя:
– Превосходно! Данные получены в полном объеме! Чистая сигнатура энергии Хаоса скопирована на девяносто девять процентов! Эгеон, активируй протокол самоуничтожения носителя! Задержи их, пока данные передаются на центральный сервер короля Зеногелда!
Хелия замерла. Холодная волна ужаса прокатилась по ее спине, смывая боевой транс.
– Что?.. – прошептала она.
Эгеон судорожно поднял свою правую, живую руку и посмотрел на дрожащие пальцы.
– У меня... у меня нет отступления, сестренка, – его голос срывался на жалкий, хриплый шепот, такой же надтреснутый, как и ее собственный. – В моем ядре... термоядерный заряд. Профессор не оставляет бракованных деталей. Если я проигрываю бой... я становлюсь бомбой.
На груди киборга, прямо под разорванной тканью мундира Вексов, замигал ядовито-красный индикатор.
– Таймер детонации активирован, – возвестил бездушный компьютер станции. – До взрыва тридцать секунд. Мощность эквивалентна десяти килотоннам.
– Эгеон, нет! – Хелия бросилась к нему, забыв про боль в ребрах, забыв про разорванные связки.
– Стой! Не подходи! – крикнул юноша, отшатнувшись назад и прижавшись спиной к пылающим обломкам Харибдиса.
Его единственный живой глаз расширился от дикого, животного ужаса:
– Ты не сможешь разрядить его! Заряд сплавлен с моим позвоночником! Беги, глупая кошка... Беги к своим землянам! Спасай своего бакугана!
– Я не брошу тебя снова! – крикнула она.
Ее надтреснутый голос сорвался на крик, полный первобытной ярости и слез:
– Я смотрела, как горит наш дом! Я смотрела, как умирали отец и мать! Я не буду смотреть, как кусок мертвого железа взрывает моего брата!
Она рухнула перед ним на колени, ее пальцы в серебристых перчатках лихорадочно вцепились в края титанового экзоскелета на его груди.
– Эос! Энергию Хаоса — в обратный контур! Заморозь реактор!
– Хели, это безумие! – крикнула воительница, опускаясь рядом. – Если я направлю чистый свет в нестабильное ядро, произойдет резонансный взрыв! Мы обе погибнем!
– Делай, что я говорю! – прохрипела принцесса, и кровь брызнула из ее потрескавшихся губ.
Татуировка на ее правых ребрах вспыхнула с такой силой, что ткань белого жилета мгновенно истлела. Золотой королевский свет дома Эмброуз хлынул сквозь ее пальцы прямо в раскаленный металл груди брата.
Магия древнего рода Нэко — магия жизни, иллюзий и изменения материи — вступила в смертельную схватку с машинным кодом Вестола.
– Десять секунд до детонации, – механический голос таймера звучал прямо над их головами.
– Зачем?.. – слезы хлынули из единственного глаза Эгеона, смывая машинное масло с его щеки. – Зачем ты это делаешь, Хели?.. Я же предал тебя... Я убил их всех... Я оставил тебе этот шрам...
– Потому что ты мой брат, идиот, – выдавила она сквозь стиснутые до хруста зубы. Ее тело сотрясала чудовищная судорога обратной энергии, в глазах темнело, но пальцы держали мертвое железо намертво. – А дом Эмброуз... никогда... не оставляет... своих!
– ЭОС! ПОЛНАЯ МОЩНОСТЬ ХАОСА!
Белая воительница издала пронзительный, звенящий крик.
Шесть ее кварцевых крыльев вспыхнули ослепительным пламенем сверхновой, и вся первородная энергия атрибута, дарованная Ларс Лайон, хлынула сквозь Хелию прямо в термоядерный заряд киборга.
Свет стал абсолютным.
Время словно остановилось. Не было взрыва, разрывающего плоть. Была ослепительная золотая волна, которая выжгла дотла микросхемы детонатора, обратила в шлак нейрочипы в черепе Эгеона и сорвала титановые импланты с его плоти, возвращая изувеченному телу покой холодного, чистого сна.
***
– ХЕЛИ-И-И!
Голос Дана пробился сквозь пелену оглушительного звона в ушах.
Хелия очнулась на полу.
Купол виртуальной арены лопнул. Сборочный цех сотрясали мощнейшие взрывы — Шун успел разорвать магистрали охлаждения, и жидкий дейтерий уже заливал реакторы стапелей Фарброса, вздымая клубы кипящего пара и пламени. Автоматические андроиды охраны валялись грудами дымящегося металлолома, расстрелянные Драго и Инграмом. Профессор Клэй давно сбежал на аварийном лифте, бросив станцию погибать.
– Станция разрушается! – кричал Шун, подбегая к ним сквозь стену огня. – До схлопывания гравитационных генераторов две минуты! Уходим к шлюзу!
Дан подскочил к Хелии, помогая ей подняться.
Девушка едва стояла на ногах, ее тело дрожало от полнейшего магического истощения, белый гантлет на руке был покрыт паутиной трещин. Но ее руки крепко, судорожно сжимали тело брата.
Эгеон был жив.
Титановый экзоскелет на его груди остыл и растрескался, обнажая бледную, покрытую ожогами, но живую человеческую кожу. Его дыхание было слабым, прерывистым, механический визор осыпался пеплом, а черные волосы промокли от пота. Он был без сознания, погрузившись в глубокую кому, но в его груди билось настоящее, не машинное сердце.
– Ты спасла его... – выдохнул Дан, глядя на лежащего юношу с невольным изумлением.
– Я забираю его домой, – надтреснутый голос Хелии был едва слышен среди рева рушащихся перекрытий. – На Новую Вестрою.
– Драго, хватай их обоих! – скомандовал Дан.
Алый дракон Пайруса бережно подхватил Хелию и бессознательного Эгеона в свои исполинские когти, закрывая их крыльями от падающих с потолка горящих обломков ферм. Инграм взмыл следом, увлекая за собой Шуна.
– Нерей! – крикнула принцесса сквозь дым. – Открывай обратный коридор! Немедленно!
Синяя сфера на ее плече вспыхнула последней, отчаянной вспышкой Акваса.
Прямо перед мордой Драго пространство разорвалось сапфировым водоворотом. Огромный дракон с ревом бросился в зевающее жерло портала за секунду до того, как центральный реактор сборочного цеха взорвался ослепительным термоядерным шаром, обращая гордость короля Зеногелда в облако мертвого космического пепла.
***
Они вывалились на базальтовое плато Лазурного предела под мирный, тихий шум океанского прибоя.
Утреннее солнце Новой Вестрои только поднималось из-за горизонта, заливая бирюзовые воды и скалы чистым, теплым золотым светом. Ветер пах цветами и соленой влагой — живой, свободный ветер планеты, которая выстояла еще один день.
Маручо, Прейяс и Эльфин уже бежали к ним по мокрым камням от расщелины святилища, кри