Хелия
В тени титанового венца
Воздух над выжженными пустошами сектора Гамма дрожал от надвигающейся грозы, но в этой грозе не было ни капли влаги.
Небо, некогда лазурное и чистое, затянуло пепельно-стальной пеленой. Это не были дождевые тучи: колоссальный флагман короля Зеногелда, входя в плотные слои атмосферы Новой Вестрои, взрезал воздушные потоки своими гравитационными стабилизаторами, выжигая озон и оставляя за собой широкий шлейф фиолетовых ионизированных газов.
Драго летел низко, едва не задевая крыльями острые зубья истерзанных скал. Его алая чешуя казалась тусклой в мертвом, искусственном сумраке, но от мощного хребта дракона исходил ровный, свирепый жар первородного Пайруса.
– Скорость снижается, – пророкотал Драго, косясь назад янтарным глазом. – Впереди кратер бывшей столицы. Сенсоры фиксируют гравитационную воронку посадочной платформы. Они уже там.
Хелия сидела позади Дана, крепко вцепившись пальцами в кожаный ремень седла. Ее рыжие косы хлестали по лицу, лимонная прядь выбилась из-под капюшона, но серебряные глаза девушки не отрывались от горизонта. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью в правых ребрах: древняя татуировка рода Нэко после колоссального выброса энергии на космической станции словно запеклась под кожей, оставив ощущение глубокого, сухого ожога. Однако разорванное горло, омытое целебным настоем Маручо, больше не кровоточило. Голос вернулся — надтреснутый, хриплый, но обретающий прежнюю силу.
За ее спиной, с трудом удерживая равновесие на широкой шее Инграма, летел Эгеон.
Юноша кутался в темный дорожный плащ Шуна, скрывавший следы сорванных титановых имплантов. Его левая рука, еще вчера бывшая смертоносным механическим манипулятором, висела на перевязи: бледная, исчерченная багровыми шрамами, с тонкими, дрожащими пальцами, заново учившимися чувствовать холод воздуха. Обожженное левое веко было прикрыто плотной шелковой повязкой, но уцелевший правый глаз — черный, как ночное небо над павшей цитаделью Нэко, — лихорадочно следил за приближающейся громадой вражеского корабля.
– Он посадил «Судию» прямо на кости города, – прохрипел Эгеон.
Его голос сорвался от ветра, но юноша упрямо наклонился вперед, перекрывая гул турбин:
– Зеногелд... он обожает символизм. На этом самом месте полгода назад стоял главный контроллер измерений, который ты взорвала, Хели. Для него возвращение сюда — не просто охота за стихиями. Это публичная казнь памяти о нашем сопротивлении.
– Память нельзя казнить, если есть кому за нее сражаться, – холодно отозвался Шун, сидевший на загривке Инграма в полуметре от юноши. Ниндзя Вентуса даже в бешеном воздушном потоке сохранял безупречное равновесие, его рука покоилась на поясе с картами. – Ты уверен в схеме стыковочной платформы?
– Я сам программировал протоколы ее защиты, когда Хайдрон считал себя хозяином сектора, – горько усмехнулся Эгеон. Судорога боли пробежала по его лицу, он крепче прижал к груди сапфировую сферу Нерея. – Автоматические зенитные комплексы отключены. Король приказал обесточить турели. Он не хочет случайно расщепить бакуганов стихий на расстоянии. Ему нужны чистые ядра. Целыми и невредимыми.
– Значит, старый мясник готов к дуэли, – Дан оскалился, хлопнув кулаком по ладони.
Парень перегнулся через холку дракона, вглядываясь в провал кратера:
– Драго, заходи прямо по центральной оси! Нечего прятаться по расщелинам! Пусть видит, кто пришел за его короной!
– Держитесь крепче! – взревел Драго, расправляя исполинские крылья.
Дракон спикировал вниз, пробивая завесу серного смога.
Перед ними открылся кратер Гаммы.
Когда-то здесь высились стеклянные башни имперской метрополии, сияли неоновые автострады и гудели квантовые лифты. Теперь это была циклопическая, выжженная чаша трехкилометровой глубины, заваленная перекрученными стальными балками и бетонным щебнем. Посреди этих руин, вдавив в оплавленную породу десятки гидравлических опор, покоился «Судия» — флагманский дредноут короля Зеногелда.
Черный монолит длиной в полтора километра напоминал хищного глубоководного ската. С его плоского брюха непрерывно струился раскаленный выхлоп антигравитационных двигателей, плавя базальт под посадочной платформой.
И на этой платформе, окруженный шеренгой неподвижных, ощетинившихся плазменными копьями штурмовых андроидов, стоял трон.
Тяжелое кресло из вороненой стали было установлено прямо на центральном стыковочном кольце. На нем, небрежно закинув ногу на ногу и опираясь подбородком на кулак в тяжелой золоченой латной перчатке, восседал король Зеногелд.
Его седые, жесткие волосы были коротко острижены, тяжелая челюсть выдвинута вперед, а в холодном взгляде выцветших серых глаз не было даже намека на удивление или ярость. Рядом с троном, подобострастно сгорбившись, стоял профессор Клэй. Старик нервно теребил провод своего портативного датапада, поминутно бросая испуганные взгляды на небо.
Драго рухнул на плиты посадочной зоны с оглушительным грохотом, взметнув тучи серой пыли и высекая когтями снопы искр из титанового настила. Инграм опустился секундой позже, бесшумно сложив стальные крылья за спиной Шуна.
Дан первым спрыгнул на настил, не дожидаясь, пока осядет пыль. Парень поправил куртку, вскинув подбородок:
– Эй, Зеногелд! Ты звал бойцов Сопротивления?! Мы пришли! И прихватили с собой кое-что погорячее твоих механических игрушек!
Хелия плавно соскользнула с крыла Драго, ее сапоги коснулись металла без единого звука.
Она встала плечом к плечу с Даном, скинув серебристый капюшон. Ее кошачьи ушки стояли торчком, чутко улавливая свист пара в гидравлике дредноута, а длинные рыжие волосы разметались по плечам. Следом за ней, тяжело опираясь на плечо Шуна и заметно прихрамывая на левую ногу, вышел Эгеон.
Увидев юношу, профессор Клэй поперхнулся воздухом и выронил стилус:
– Невозможно... Система детонации... Как ты выжил, ничтожный кусок брака?! Твой термоядерный заряд должен был испарить всю фабрику!
– Оставь свой визг, Клэй, – низкий, громоподобный голос Зеногелда раскатился над платформой, заглушая гул реакторов.
Король даже не шелохнулся на своем троне. Его тяжелый, презрительный взгляд скользнул по лицам землян, задержался на Хелии и, наконец, остановился на Эгеоне.
– Бракованные инструменты всегда находят дорогу на свалку, – равнодушно произнес правитель Вестола. – Я знал, что ты слаб, мальчишка. Ты предал свой народ ради иллюзии силы, а затем предал меня ради девчонки, которая перерезала твои поворотные узлы. Жалкое органическое отродье. Ты недостоин даже того титана, который профессор потратил на твой протез.
Эгеон вздрогнул, словно от удара хлыстом. Его единственная здоровая рука судорожно сжалась в кулак, пальцы побелели:
– Я был слеп, Зеногелд. Я продал свой дом убийцам, которые не знают чести. Но сегодня... сегодня твои машины захлебнутся собственной гарью!
– Честь? – Зеногелд медленно, тяжело поднялся с трона.
Его рост был огромным, массивные золоченые доспехи покрывали широкую грудь, на поясе мерцал массивный королевский гантлет Пайруса, пылающий зловещим багровым огнем.
– Честь — это сказка для побежденных. Власть принадлежит тем, кто способен перековать вселенную под свой порядок. Вы разрушили мою сборочную верфь. Вы убили недели кропотливой работы. Но вы забыли одну простую истину, дети: Система Уничтожения Бакуганов уже парит на орбите. Ее каркас несокрушим. И все, чего ей не хватает... это ваши трепещущие, органические сердца.
Король шагнул вперед, спустившись с постамента. Штурмовые андроиды синхронно ударили плазменными копьями о плиты, оцепляя посадочную зону кольцом смертоносных разрядов.
– Вы сами принесли мне энергию Пайруса и энергию Хаоса, – Зеногелд вскинул руку, его наруч зазвенел, выбрасывая в воздух виртуальную карту арены. – Вы избавили меня от необходимости охотиться за вами по лесам и норам. Я заберу ваши ядра здесь и сейчас. А затем этот мир очистится от скверны навсегда.
– Карту Ворот, на поле! – проревел король, швыряя массивную плиту из темного сплава в центр платформы.
Пространство разорвалось.
Голографический купол королевской арены Вексов взметнулся ввысь на сотню метров, отрезая их от внешнего мира и окрашивая руины города в траурные, багрово-черные тона. Воздух внутри арены стал густым, раскаленным, насыщенным тяжелыми ионами, от которых мгновенно пересохло во рту.
– Хели, мы идем вдвоем, – Дан шагнул вперед, его алый гантлет раскрылся с сочным щелчком. – Шун, держи периметр вместе с Эгеоном. Если эти жестянки с копьями дернутся к барьеру — срезай им головы.
– Будет исполнено, – коротко бросил Шун, оттесняя хромающего юношу к краю защитной черты.
– Дан, подожди, – надтреснутый голос Хелии заставил Кузо обернуться.
Принцесса стояла рядом, поправляя перчатку на левой руке. Ее серебряные глаза горели холодным, кристальным пламенем древних монархов:
– Фарброс — это не Харибдис. Это флагманская боевая единица всей династии. Базовая мощь восемьсот джи. У него нет органических слабостей. Но у него есть цикл перезарядки реактора. Эгеон, сколько секунд длится сброс тепла после тяжелого залпа?
Эгеон вскинул голову, его единственный глаз лихорадочно блеснул:
– Четыре целых две десятых секунды! В этот момент лепестки охлаждения на его хребте раскрываются, обнажая фасеточную линзу генератора темной материи! Если ударить туда концентрированным светом и огнем одновременно — его защитные протоколы заблокируют оружие!
– Слышал, Драго? – Дан широко, хищно оскалился, зажимая сферу напарника между пальцами. – Целых четыре секунды! Да за это время мы успеем поджарить его до хрустящей корочки!
– Не будем недооценивать противника, Дан, – прогудел Драго, на мгновение раскрыв крылышки в руке бойца. – Я чувствую дыхание этой машины. Это чистая смерть, облаченная в вольфрам.
– Бакуган, на поле! – взревел Зеногелд, выбрасывая тяжелую черную сферу с багровыми прожилками. – Покажи этим червям величие Вестола! Механический Пайрус: Фарброс!
Сфера ударилась о плиты с силой артиллерийского снаряда.
Металл посадочной площадки прогнулся, треснув под чудовищным весом. Из багрового вихря плазмы медленно, с утробным механическим скрежетом поднялся титан.
Фарброс был воплощением абсолютной военной мощи.
Исполинский механический дракон высотой более двадцати метров, закованный в матовую броню из закаленного титана и керамических сплавов. Вместо чешуи его тело покрывали сотни подвижных сегментов активной защиты. На широких плечах покоились две спаренные рельсовые пушки калибра линкора, а из центра груди, пульсируя ядовитым багровым огнем, выглядывало сопло термоядерного аннигилятора. Его глаза — два узких горизонтальных визора — горели мертвым, расчетливым светом искусственного интеллекта.
– Фарброс: восемьсот джи! – бесстрастно возвестили гантлеты бойцов.
– Ни искры жизни... – прошептала Эос с плеча Хелии. – Только шестеренки и ненависть.
– Бакуган, на поле! – крикнул Дан, вскидывая руку. – Пайрус Нео Драгоноид!
– Бакуган, на поле! – эхом отозвался хриплый, звенящий голос Хелии. – Рассей мрак, Хаос Эос Аврора!
Две сферы взмыли ввысь одновременно.
В воздухе над руинами Гаммы столкнулись два вихря: ревущее алое пламя первородного Пайруса, напитанное древней силой Аполлонира, и ослепительный, чистейший золотой свет истинного рассвета Ларс Лайон.
Драго расправил исполинские кожистые крылья, зависнув по правую руку от арены. Его чешуя полыхала жаром, способным плавить камень, а в янтарных глазах читалась вековая решимость Хранителя.
Слева от него опустилась Эос.
Шесть ее ослепительных кварцевых крыльев распахнулись веером, золотая диадема на челе сияла первородной мощью Хаоса, а двуручное копье утренней зари в ее руках вибрировало от переполняющей его энергии.
– Нео Драгоноид: шестьсот пятьдесят джи! Эос Аврора: семьсот джи! – зафиксировала система.
– Суммарная мощность органических целей: тысяча триста пятьдесят, – прогремел механический синтезатор Фарброса, в его груди закружились турбины нагнетателей. – Угроза классифицирована: минимальная. Протокол ликвидации запущен.
– Жалкие светлячки, – процедил Зеногелд, небрежно касаясь клавиш своего королевского гантлета. – Вы думаете, ваши древние боги способны защитить вас от гения вестовской науки? Фарброс, сотри их в пыль! Активировать способность: «Огненный Таран»!
Турбины за спиной механического монстра взревели с оглушительным, закладывающим уши визгом.
Фарброс сорвался с места с чудовищной скоростью, которой никак нельзя было ожидать от колосса весом в сотни тонн. Вокруг его бронированного носа сформировался конический щит из сверхплотной термоядерной плазмы. Машина неслась прямо на Драго, сметая на своем пути обломки балок и превращая плиты арены в жидкую лаву!
– Фарброс: плюс триста джи! Итого: тысяча сто!
– Драго, уходи вверх! – крикнул Дан, молниеносно выхватывая карту. – Активировать способность: «Пронзающий Огонь»!
Драго взмыл в зенит, выпустив из пасти сплошной поток белого пламени.
Струя огня ударила точно в наступающего титана, но плазменный щит Фарброса даже не дрогнул: волна огня просто растеклась по силовому полю, не причинив механическому бакугану ни малейшего вреда. Фарброс резко затормозил всеми маневровыми двигателями, и две его плечевые рельсовые пушки с металлическим лязгом нацелились прямо в брюхо зависшего дракона.
– Захват цели произведен, – сообщил синтезатор машины.
– Эос, зеркальный щит! – крикнула Хелия.
Ее кошачьи ушки нервно дернулись, татуировка на ребрах отозвалась короткой вспышкой:
– Карту Способностей, активировать: «Аврора-Преломление»!
Два рельсовых снаряда из сверхплотного обедненного урана, окутанные фиолетовыми молниями, сорвались со стволов со скоростью в десять махов. Воздух взорвался от звукового удара. Но за микросекунду до попадания перед Драго возникла Эос.
Шесть ее кварцевых крыльев сомкнулись перед ней, образовав сияющий зеркальный кокон.
Снаряды ударили в плоскость света. Раздался оглушительный звон рикошета, похожий на удар колокола: кинетическая энергия снарядов преломилась в гранях кристаллов Хаоса, и смертоносные болванки ушли в небо, пробив силовой купол арены и срезав верхушку далекой базальтовой скалы за пределами кратера.
– Сила Эос снижена на сто джи от поглощения удара! Текущий уровень: шестьсот!
– Неплохо для дикарки, – холодно усмехнулся Зеногелд, его палец вдавил следующую сенсорную панель. – Но вы лишь оттягиваете неизбежное. Активировать систему FARBAS!
Внутри корпуса Фарброса что-то глухо загудело, а затем по его титановой броне пробежала волна синего холодного свечения.
– Система FARBAS активирована, – возвестил бездушный компьютер машины. – Сканирование стихийных сигнатур завершено. Произведена автоматическая калибровка брони: сопротивляемость атакам Пайруса повышена на сорок процентов, атакам Хаоса — на пятьдесят процентов. Сила Фарброса увеличена на двести джи! Итого: тысяча триста!
– Что за чертовщина?! – Дан стиснул зубы так, что скрипнули челюсти. – Он адаптируется к нашим ударам прямо на ходу?!
– Это алгоритм Клэя! – крикнул из-за барьера Эгеон.
Юноша стоял, вцепившись здоровой рукой в стойку проектора, его лицо было искажено напряжением:
– FARBAS перенастраивает молекулярную решетку брони под входящий тип урона! Обычные стихийные атаки бесполезны, они только заряжают его конденсаторы! Нужно перегрузить систему слиянием стихий!
– Слиянием?.. – переспросил Дан, бросив быстрый взгляд на Хелию.
Принцесса медленно выдохнула. Ее дыхание было ровным, глубоким, но пальцы на белом гантлете сжались до побелевших костяшек.
Она вспомнила древние хроники своего народа. Легенды о временах, когда планета Нэко еще не знала войн, и мастера магии объединяли свет звезд с огнем недр, создавая барьеры, способные выдержать падение метеоритов. Свет и пламя. Две грани единой первородной энергии созидания.
– Дан, – ее надтреснутый голос прозвучал с пугающим спокойствием. – Ты доверяешь мне?
Парень посмотрел в ее серебряные глаза, в которых не осталось ни тени страха — лишь древнее, царственное величие павшего мира. Его губы тронула дерзкая, бесшабашная ухмылка:
– Всегда, принцесса. Веди.
– Зеногелд готовит главный калибр, – Хелия указала взглядом на раскрывающееся сопло в груди титана. – Когда он начнет накачку темной материи, лепестки охлаждения на его спине разойдутся на три секунды. Мы не станем уклоняться от его луча.
– Что?! – Дан на мгновение опешил. – Ты хочешь принять выстрел этой дуры в упор?!
– Мы расщепим его луч, – твердо ответила она. – Эос возьмет на себя фокус, Драго ударит по краям. Мы пробьем его щит встречной волной и войдем в зону сброса тепла. Эгеон, держи таймер!
– Понял! – отозвался брат, его единственный глаз не отрывался от тепловых датчиков наруча. – Накопители Фарброса на девяноста процентах! Готовность три... две...
– Исчезните, пыль под моими ногами! – взревел Зеногелд, вскидывая кулак. – Финальная способность: «Гипер-Всплеск Темного Солнца»!
Грудная плита Фарброса с грохотом разошлась в стороны.
Из глубины термоядерного реактора вырвался луч чудовищной, неописуемой мощи. Черный столб концентрированной темной материи, оплетенный багровыми спиралями гравитационного распада, ударил по арене, испаряя на своем пути титановые плиты настила и вздымая фонтаны кипящего камня.
– Уровень энергии Фарброса: тысяча семьсот джи! Критическая перегрузка!
– СЕЙЧАС! – крикнула Хелия.
Ее белый гантлет вспыхнул ослепительным перламутровым сиянием. Татуировка на ребрах девушки пробилась сквозь ткань жилета сплошным золотым огнем, сливаясь с магией крови дома Эмброуз:
– Карту Способностей, активировать: «Корона Рассветного Единства»!
– Карту Способностей, активировать! – заорал Дан во всю мощь своих легких, выбрасывая карту высшего ранга Пайруса: – «Двойной Драконий Шторм»!
В небесах над кратером произошло то, чего не могли предсказать никакие квантовые процессоры профессора Клэя.
Драго и Эос не стали атаковать по отдельности.
Воительница Хаоса взмыла прямо на загривок исполинского дракона, вонзив тупой конец своего светового копья в роговой нарост между его крыльями. Золотая диадема Хранителя на ее челе вспыхнула в унисон с огненным ядром Аполлонира в груди Драго.
Две стихии — чистейший свет Хаоса и яростное пламя Пайруса — слились в единый, ревущий поток первозданной плазмы!
Драго распахнул пасть, извергая сплошную стену бело-золотого огня, плотность которого превышала температуру в ядре звезды.
Два колоссальных луча — черный луч распада и бело-золотой луч жизни — столкнулись точно в центре арены.
Удар был беззвучным в первую долю секунды.
А затем пространство содрогнулось от такого оглушительного грохота, что автоматические андроиды охраны за пределами барьера повалились на колени, их оптические датчики полопались от перепада давления. Силовой купол арены затрещал, по нему побежали гигантские ветвящиеся трещины.
Черная плазма Зеногелда с визгом вгрызалась в объединенный луч света и огня, пытаясь расщепить его на атомы.
– Напор растет! – кричал Дан, закрывая лицо рукой от невыносимого жара. Землянина сносило назад, его подошвы дымились на раскаленном металле. – Драго, жми! Жми изо всех сил!
– Я держу... Дан! – рычал дракон, его чешуя раскалилась добела, мышцы на крыльях натянулись до предела.
– Эос! – надтреснутый голос Хелии перекрыл рев бури.
Девушка стояла, не сдвинувшись ни на миллиметр. Кровь снова тонкой струйкой потекла из уголка ее рта от страшного напряжения связок и внутренних магических каналов, но серебряные глаза оставались широко раскрытыми, отражая пламя:
– Наш