Хелия
Рассвет над пеплом корон
– Наш рассвет не сжечь твоей слепой тьмой! – надрывный, хриплый крик Хелии разорвал грохот термоядерного распада.
Воздух в кратере сектора Гамма перестал быть воздухом. Он превратился в кипящий океан бело-золотого огня и черной антиматерии, пожирающей саму ткань виртуальной арены. Под подошвами сапог девушки стальные плиты настила размякли, превращаясь в текучую алую лаву. Жар был настолько чудовищным, что серебристая ткань ее плаща начала тлеть, а открытая татуировка древнего королевского дома на правых ребрах горела нестерпимым, раскаленным добела пламенем, передавая бакугану последние крохи жизненных сил принцессы.
– Держи луч, Драго! – ревел Дан, уперев локти в обугленный поручень мостика и не обращая внимания на дымящиеся перчатки. – Не отступать ни на шаг!
– Я стою, Дан! – эхом отозвался исполинский дракон.
Мышцы на широких плечах Нео Драгоноида вздулись, чешуя раскалилась до прозрачного янтарного свечения. На его загривке, вонзив копье утренней зари в роговой нарост титана Пайруса, замерла Эос. Шесть ее кварцевых крыльев вибрировали с такой частотой, что слились в сплошной ореол слепящего света. Сила Ларс Лайон и огонь Аполлонира текли сквозь тела двух бакуганов единым, неделимым потоком.
– Анализ сигнатуры входящей энергии: сбой! – заверещал синтезатор Фарброса, в чьем титановом брюхе со страшным воем раскручивались аварийные маховики. – Невозможно классифицировать атрибут! Противоречие в протоколах FARBAS! Сила Пайруса и сила Хаоса образуют нелинейную интерференцию!
– Заткнись и стреляй! – в бешенстве прорычал король Зеногелд, с размаху ударив бронированным кулаком по пульту своего гантлета.
Седые волосы монарха вздыбились от статического электричества, на скулах заиграли желваки:
– Перенаправить энергию гравитационных компенсаторов в главный эмиттер! Сжечь их дотла! Я — владыка Вестола, и ни одна тварь из плоти и крови не посмеет стоять передо мной!
Черный луч темной материи вспучился, расширившись вдвое. Земля под ногами Дана и Хелии застонала: многотонные куски истерзанного базальта оторвались от кратера и устремились в гравитационную воронку, сгорая еще на подлете к эпицентру столкновения.
– Эгеон, время! – крикнул Шун из-за барьера, удерживая Инграма от непроизвольного рывка в бой.
Юноша с перевязанной рукой стоял, привалившись к опоре проектора. Его уцелевший правый глаз, слезящийся от едкого дыма, был прикован к мерцающему тепловому графику на обломке наручного сканера. Зубы Эгеона впились в нижнюю губу до крови:
– Накопители перегреты! Две десятых секунды до сброса! Хели, Дан... СЕЙЧАС! Лепестки раскрыты!
– ДРАГО, ВПЕРЕД! – сорвал голос Дан.
– ЭОС, РАЗЯЩИЙ СВЕТ! – крикнула Хелия.
Соединенный бело-золотой луч жизни дрогнул, а затем, повинуясь воле двух бойцов, взвился штопором. Он не стал больше давить на черную бездну аннигилятора. Огненный вихрь обогнул поток темной материи по спирали, словно гибкая светящаяся змея, и вонзился точно в зазор между броневыми плитами на хребте Фарброса — туда, где для сброса раскаленного пара только что разошлись пластины титанового радиатора.
Удар пришелся прямо в обнажившуюся кристаллическую матрицу генератора.
Звук попадания был похож на хруст раскалывающегося айсберга.
– Критическое повреждение ядра! – механический голос Фарброса впервые сорвался на дребезжащий, панический визг. – Внутренний взрыв в секциях четыре и пять! Температура реактора превышает десять тысяч градусов! Защитная система отключена!
Сквозь щели титановой брони механического колосса брызнули фонтаны белого пламени. Спаренные рельсовые пушки на его плечах с оглушительным скрежетом сорвало с турелей и швырнуло в скалы. Мощнейший гидроудар разорвал сервоприводы левой ноги гиганта, и Фарброс, покачнувшись, с грохотом рухнул на одно колено, вмяв посадочную платформу вглубь кратера на добрых три метра.
– Уровень энергии Фарброса: триста пятьдесят джи! – бесстрастно возвестила система арены. – Падение продолжается!
– Невозможно... – профессор Клэй отшатнулся от перил, судорожно вцепившись в свои очки.
Его лысый череп блестел от холодного пота:
– Мое творение... Мой совершенный бакуган... Они пробили молекулярную броню без использования субатомных деструкторов!
– Проклятые... черви! – прохрипел Зеногелд.
Лицо монарха побагровело от ярости, вены на шее вздулись, грозя разорвать кожу:
– Вы думаете, что победили?! Вы думаете, что пара сломанных приводов остановит мощь империи?! Фарброс, аварийный протокол «Каратель»! Задействовать резервные батареи темного сектора! Встать! ВСТАТЬ, Я ПРИКАЗЫВАЮ!
Механический исполин заскрежетал искореженным металлом.
Его единственный уцелевший визор вспыхнул зловещим, ядовито-алым светом. Заглушенные аварийной системой турбины вновь закрутились, выплевывая клубы черного, удушливого дыма. Фарброс уперся бронированными когтями в расплавленный настил, медленно, с чудовищным усилием поднимая свое исполинское тело. Из его поврежденного брюха с лязгом выдвинулся массивный таранный бур, окутанный трещащими фиолетовыми дугами высокого напряжения.
– Он идет на таран в рукопашную! – крикнул Шун, подаваясь вперед. – Дан, уводи Драго! После слияния стихий они не успеют восстановить маневренность!
Дан попытался выхватить карту способностей, но пальцы парня свело судорогой.
Его гантлет Пайруса издал протяжный, жалобный писк:
– Внимание: перегрев термальных плат. Перезагрузка модулей через сорок пять секунд.
– Проклятье! – Дан с силой тряхнул рукой, но экран коммуникатора оставался темным.
Хелия покачнулась.
Ее колени подогнулись, и девушка едва не рухнула в текучий базальт. Белый гантлет на ее предплечье больше не светился: тонкие трещины на корпусе расширились, испуская тонкие струйки озона. Эос обессиленно опустилась на плечо дракона, ее кварцевые крылья безвольно повисли вдоль тела.
– Мои силы... на исходе, Хели... – прозвенел слабый, угасающий голос напарницы. – Я не смогу... поднять барьер еще раз.
А Фарброс уже набрал разгон.
Многотонная туша механического дракона, охваченная пламенем собственных горящих проводников, неслась прямо на замерших бойцов. Таранный бур вращался с бешеной скоростью, вздымая перед собой вал из обломков стали и раскаленного камня. Зеногелд на своем возвышении торжествующе скалился, готовый раздавить остатки Сопротивления всмятку вместе с их хвалеными живыми бакуганами.
– Хели! Дан! УХОДИТЕ! – раздался отчаянный вопль из-за силового барьера.
Воздух над краем платформы внезапно сжался с сухим хлопком.
Эгеон не побежал.
Он не стал спускаться по технологическим лестницам. Магия мгновенного пространственного сдвига — древний, запретный дар дома Эмброуз, требовавший колоссального напряжения жизненных сил, — сработала вопреки разорванным нервам и отсутствующим имплантам.
Силуэт юноши подернулся темной синевой и исчез, чтобы через долю секунды материализоваться прямо посреди виртуальной арены — между несущимся механическим монстром и замершей, обессиленной сестрой.
– Эгеон, стой! – вскрикнула Хелия, ее надтреснутый голос сорвался на хрип.
Юноша даже не обернулся.
Его плащ сорвало штормовым ветром от приближающегося тарана, обнажив худое, изувеченное тело в разорванной тунике. На его бледной шее вздулись черные вены, единственный глаз горел диким, яростным пламенем человека, которому больше нечего терять в этом мире.
– Я трус, Зеногелд! – закричал Эгеон во всю мощь своих легких, перекрывая рев турбин Фарброса. – Я предал свой дом из страха перед смертью! Но перед тобой... перед твоей бездушной жестянкой... я больше никогда не склонюсь!
Он вскинул правую руку, в которой сияла первозданным сапфировым светом сфера его истинного напарника.
– Бакуган, на поле! Аквас Нерей!
Сфера взмыла в багровое небо кратера.
Над ареной разнесся оглушительный, первобытный рев океанского левиафана.
Из зеркального всплеска сапфировой энергии материализовался Нерей — не изуродованный кибернетический раб, каким его сделал профессор Клэй, а древний морской дракон глубин. Его чешуя цвета грозового океана отливала чистым серебром, гибкое, мощное тело венчали широкие костяные плавники, а в глубоких синих глазах горела мудрость нетронутых вод планеты Нэко.
– Нерей: пятьсот джи! – пискнул аварийный зуммер.
– Раздавить букашку! – взревел Зеногелд. – Уничтожить обоих предателей!
– Не в эту смену, старик! – оскалился Эгеон.
Юноша упал на одно колено, вжав пальцы правой руки прямо в горячий настил арены. Кровь брызнула из его носа и ушей, когда магия крови рода Нэко вступила в резонанс с древним бакуганом:
– Карту Способностей, активировать! Защита Белого Моря: «Лазурная Твердыня»!
Нерей свернулся исполинским кольцом вокруг Хелии, Дана и ошеломленных Драго с Эос.
Из пасти морского дракона ударил чудовищный гейзер кристально чистой воды. Но эта вода не растеклась по камню: повинуясь воле бойца, она мгновенно закружилась в плотный, трехслойный вихрь, превращаясь в монолитный щит из сверхсжатой гидростатической плазмы толщиной в десятки метров.
Фарброс на полном ходу врезался в водяной монолит.
Удар потряс весь кратер.
Многотонный таранный бур взвизгнул, погружаясь в ревущий водоворот. Миллионы литров кипящего пара с шипением взметнулись к черным небесам, закрывая солнце непроницаемой белой завесой. Кинетическая энергия удара была настолько велика, что Нерей издал протяжный стон, его чешуя затрещала, а на теле Эгеона полопались мелкие капилляры. Но водяная стена выстояла! Машина увязла в плотных слоях Акваса, как в зыбучих песках, ее маневровые турбины захлебнулись пеной и паром.
– Не удержу... долго! – сквозь зубы выдавил Эгеон, его тело сотрясала крупная, неукротимая дрожь. Юноша повернул голову к сестре, и его единственный глаз встретился с ее взглядом: – Хели... давай! Добивай его! Ради дома!
Хелия посмотрела на брата.
В этот миг между ними больше не было шести месяцев предательства, крови и боли. Не было сгоревших садов, не было шрама на ее горле. Были только двое детей королевского дома Эмброуз, вставших спиной к спине против тирании, растоптавшей их мир.
Девушка медленно поднялась с колен.
Ее лицо было спокойным, почти безмятежным. Она сделала глубокий, ровный вдох, чувствуя, как свежий пар от воды Нерея остужает ее обожженные связки.
– Ради дома, – тихо прохрипела она.
Принцесса шагнула вперед, положив левую руку на плечо брата.
Их кровь — кровь близнецов, королевских магов павшего мира — замкнула контур.
Татуировка на ребрах Хелии и следы сорванных имплантов на теле Эгеона вспыхнули одновременно. Золотой свет Хаоса и глубокая синева Акваса переплелись в спираль абсолютной гармонии, выплескиваясь сквозь пальцы девушки прямо в потрескавшийся белый гантлет.
– Контуры восстановлены! – раздался ликующий звон Эос. – Энергетический резерв переполнен!
– Дан, твой гантлет! – крикнул Шун с противоположной стороны платформы.
– Готов к бою! – Дан вскинул наруч, экран которого озарился яростным багровым пламенем перезагруженного Пайруса. – Драго, взлетаем! Пора закрывать эту лавочку раз и навсегда!
Драго и Эос взмыли сквозь рассеивающийся пар.
Их силуэты, озаренные закатным солнцем, казались сотканными из чистого мифа: исполинский алый дракон, объятый солнечным огнем, и парящая над его головой крылатая дева света, чье копье сверкало ярче полуденной звезды.
– Финальная комбинация! – голос Хелии, надтреснутый, но мощный и звонкий, прокатился над замершим кратером Гаммы. – Карту Способностей, активировать: «Свет Тысячи Солнц»!
– Карту Способностей, активировать: «Великий Взрыв Драгоноида»! – прогремел Дан, выбрасывая последнюю карту высшего ранга.
Эос взмахнула шестью кварцевыми крыльями, взмывая в стратосферу.
С ее клинка сорвался луч ослепительного золотого ультрафиолета, который ударил точно в раскрытую пасть Драго. Дракон вобрал в себя энергию Хаоса, его грудная клетка расширилась, чешуя стала прозрачной, как рубин, обнажая пульсирующее огненное сердце Аполлонира.
Драго спикировал вертикально вниз.
– СГОРИ ДОТЛА! – взревел владыка Пайруса.
Из его пасти вырвался не просто огонь. Это был колоссальный метеорит из сжатой плазмы, окруженный вращающимися кольцами чистого света Хаоса. Снаряд пробил облако пара, прошил остатки водяного барьера и ударил точно в застрявшего на посадочной платформе Фарброса.
Взрыв не породил ударной волны сразу.
На секунду все вокруг стало абсолютно беззвучным и ослепительно белым. А затем последовал катаклизм.
Титановый корпус механического бога Вестола смяло, словно консервную банку.
Внутренние реакторы Фарброса сдетонировали цепочкой ослепительных вспышек. Его руки-манипуляторы оторвало и швырнуло в скалы, таранный бур разлетелся на тысячи раскаленных осколков, а сама центральная секция превратилась в оплавленный, бесформенный кусок дымящегося шлака.
Силовой купол королевской арены не выдержал чудовищного перепада давления и с оглушительным звоном лопнул, осыпавшись миллиардами тающих голографических искр.
– Сила Фарброса: ноль джи! – возвестил механический голос перед тем, как экраны на командном пункте Зеногелда окончательно погасли. – Боевая единица уничтожена.
Ударная волна смела строй штурмовых андроидов охраны, швырнув их на скалы, словно тряпичных кукол. Сам король Зеногелд едва удержался на ногах, ухватившись за поручень своего трона. Его золоченые доспехи покрылись копотью, а лицо, еще недавно надменное и властное, исказилось от дикого, немого бешенства.
– Ваше Величество! – профессор Клэй в панике дергал монарха за рукав, его голос срывался на визгливый фальцет: – Реактор Фарброса испускает тепловую волну критического уровня! Если мы не эвакуируемся на борт «Судии» прямо сейчас, детонация остатков темной материи уничтожит флагман!
Зеногелд медленно поднял взгляд.
Сквозь клубы рассеивающегося черного дыма он смотрел на тех, кто посмел бросить ему вызов.
Посреди дымящихся руин кратера стояли четверо.
Дан Кузо, тяжело опирающийся на плечо Драго, чьи крылья тлели от перегрузки.
Шун Казами, замерший в безупречной боевой стойке, готовый метнуть клинок в любую секунду.
И двое рыжеволосых пришельцев с далекой, растоптанной планеты Нэко.
Хелия держала брата под руку, не давая ему упасть. На ее бледном лице с лимонной прядью волос не было торжества — лишь холодная, несокрушимая сталь победителя. А рядом с ней, опираясь на сапфирового левиафана Нерея, стоял Эгеон, чей единственный глаз смотрел на бывшего господина с неприкрытым, убийственным презрением.
– Ты заплатишь за это, девчонка, – голос Зеногелда был тихим, вибрирующим от сдерживаемой ярости, но эта ярость уже не могла скрыть его поражения. – Ты и твои жалкие защитники. Вы выиграли бой на земле. Но Система Уничтожения ждет в небесах. И когда она заговорит... ваш пепел развеется по этой проклятой планете!
– Поднимайся на свой корабль и убирайся вон, Зеногелд, – надтреснутый голос Хелии прозвучал отчетливо и чисто в наступившей тишине.
Девушка медленно подняла левую руку в треснувшем белом гантлете, на котором гордо расправила крылья Эос:
– Твои машины горят так же легко, как горели наши города. Если ты вернешься на эту землю... мы сожжем и твой трон.
Король стиснул зубы так, что послышался хруст. Он резко развернулся, взметнув полы плаща, и зашагал к трапу аварийного шлюза:
– Клэй, на борт! Отозвать остатки патрулей! Ложиться на курс к орбитальной цитадели!
Шлюз дредноута с глухим шипением запечатался.
Тяжелые антигравитационные двигатели «Судии» взревели на предельной мощности, вжимая базальтовые плиты кратера вглубь породы. Колоссальный черный корабль медленно, словно нехотя, оторвался от поверхности Новой Вестрои и свечой ушел в пепельные облака, унося с собой сломленного монарха и его безумного ученого.
Через минуту в небесах над сектором Гамма вспыхнула яркая звезда гиперпространственного скачка. И наступила тишина.
***
Ветер, налетевший со стороны Лазурного предела, начал медленно разгонять удушливый смог.
Первые лучи восходящего солнца коснулись истерзанных плит кратера, окрашивая обломки поверженного Фарброса в мягкие, теплые золотистые тона. Металл остывал, тихо потрескивая на утреннем ветру.
Хелия покачнулась.
Сила, державшая ее все эти минуты, внезапно иссякла, словно оборвалась натянутая струна. Ноги девушки подкосились, и она начала оседать на камни.
– Держу! – Дан оказался рядом в ту же секунду.
Парень подхватил ее под мышки, бережно опуская на чистый от копоти обломок гранитной колонны. Его лицо было покрыто гарью, куртка прожжена насквозь, но карие глаза светились чистой, безудержной мальчишеской радостью:
– Ну ты даешь, принцесса... Сбить короля Вестола с его трона прямо в пыль! Да об этом в земных учебниках истории бакуган целые главы писать будут!
– Земные учебники... слишком много болтают, – с трудом выдавила она, криво усмехнувшись бледными губами.
Девушка прижала ладонь к шее, судорожно сглотнув. Голос снова пропал, превратившись в едва слышный шепот:
– Мы... выжили?
– Выжили, – Шун подошел к ним, убирая Инграма в поясной замок.
Ниндзя опустился на одно колено рядом с Эгеоном, который сидел на земле, прислонившись спиной к хвосту уставшего Нерея:
– Пульс ровный. Шок глубокий, но кризис миновал. Твоя защита спасла нам жизнь, Эгеон.
Юноша медленно поднял голову.
Его здоровый глаз был мутным от усталости, по подбородку все еще текла тонкая струйка крови, но когда он посмотрел на свои дрожащие человеческие пальцы, на его лице впервые за долгие месяцы проступило не подобие ухмылки киборга, а слабое, вымученное облегчение.
– Я... не сбежал, – прошептал он, глядя на Хелию.
– Не сбежал, братишка, – прохрипела она, протягивая руку и слабо сжимая его онемевшие пальцы. – Ты стоял до конца.
Эгеон опустил голову на колени и беззвучно, горько заплакал.
Это не были слезы страха или боли. Это были слезы очищения — слезы человека, который сбросил с плеч могильную плиту собственного позора и сделал первый, самый трудный шаг по дороге искупления.
В этот миг наручный коммуникатор Шуна издал мелодичный, настойчивый сигнал.
– Входящий вызов по защищенному каналу, – произнес ниндзя, нажимая клавишу приема. – Проекция из Затопленного святилища.
Над камнями кратера развернулась голограмма.
Маручо буквально прилип к экрану с той стороны, его глаза за круглыми стеклами очков сияли от слез восторга:
– РЕБЯТА! Вы сделали это! Сканеры зафиксировали уход «Судии» на сверхсветовой скорости! Сигнатура Фарброса полностью стерта из базы данных!
– А я что говорил?! – в кадр влезла счастливая синяя физиономия Прейяса, который бешено размахивал лапами, поднимая тучи брызг из святилища: – Я же говорил, что наши бойцы разберут эту королевскую жестянку на гайки! Дан, Драго, Хели, вы просто звери! Я сочиняю новую песню! Называется «Баллада о сокрушенном утюге»!
– Прейяс, помолчи хотя бы пять секунд! – раздался возмущенный, но радостный голос Эльфин, которая тут же вынырнула рядом: – Хели! Ты цела?! Эос не пострадала?!
– Мы целы, малышка, – тихо ответила Эос, паря над плечом принцессы. Ее кварцевые крылья снова наливались мягким серебристым светом: – Наш свет не угас.
– Но это еще не все новости! – Маручо взволнованно переключил каналы связи. – Только что пришел пакет данных через земной ретранслятор! Мира, Эйс и Барон успешно прорвались сквозь блокаду Вестола! Они вышли на связь с лабораторией моего отца на Земле! Все трое в безопасности! Вилда, Персиваль и Немус целы!
Дан победно вскинул кулак к небу:
– ДА! Вот это новость! Значит, Зеногелд не получил ни единой энергии! Все шесть ключей остались у нас!
– Да, Дан, – подтвердил Маручо, но его лицо на голограмме снова стало серьезным. – Но расслабляться нельзя. Станция Системы Уничтожения Бакуганов на орбите по-прежнему активна. Король вернется туда. Профессор Клэй начнет форсировать сборку нового оружия. Рано или поздно они попытаются нанести удар с орбиты.
– Пусть пытаются, – спокойно произнес Шун, поднимаясь на ноги и глядя в чистое утреннее небо. – Теперь мы знаем их уязвимости. У нас есть бойцы на Земле, у нас есть силы на Новой Вестрое. И у нас есть то, чего у них никогда не будет.
Ниндзя посмотрел на Хелию и Эгеона.
– У нас есть единство тех, кто сражается за саму жизнь.
Хелия с помощью Дана медленно встала на ноги.
Ветер трепал ее рыжие волосы, лимонная прядь золотилась в лучах двух восходящих солнц Новой Вестрои. Девушка расправила плечи, глубоко вдыхая чистый, свободный воздух планеты.
Она потеряла свою родину. Ее мир лежал в руинах, сожженный дотла чужими пушками и предательством близких. Шрам на ее шее никогда не исчезнет, навсегда оставив ее голос надтреснутым и хриплым. Боль утраты останется с ней до последнего вздоха.
Но глядя на Дана, готового закрыть ее собой от любого удара; на верного Шуна; на восторженно кричащего из проектора Маручо; на гордую Эос; и на брата, который нашел в себе силы подняться из бездны ради их спасения...
Хелия поняла, что больше никогда не будет одинокой скиталицей в чужих тенях.
Она нашла свой новый дом. Дом, который стоил того, чтобы за него сражаться.
– Возвращаемся в святилище, – прохрипела принцесса, и на ее бледных губах впервые за долгие месяцы расцвела открытая, теплая и совершенно бесстрашная улыбка. – Нам нужно подготовиться. В следующий раз мы пойдем на их станцию не как диверсанты.
– А как кто? – с улыбкой спросил Дан, запрыгивая на крыло Драго.
Хелия повернулась к горизонту, вскидывая белый гантлет навстречу новому дню:
– Как освободители.
И под торжествующий рев Драго, рассекающего утренние небеса, четверо бойцов покинули выжженный кратер Гаммы, унося с собой надежду целой вселенной. Рассвет над Новой Вестроей больше не принадлежал королям и машинам.
Он принадлежал тем, кто выбрал свободу.