Хелия
Зеркало алой маски
Сумерки над Лазурным пределом опускались медленно, словно не решаясь потревожить покой израненной земли.
Океан больше не бушевал: прибой лениво лизал черные базальтовые уступы, оставляя на камнях кружева светящейся фосфоресцирующей пены. В воздухе, очистившемся от едкого серного чада сектора Гамма, снова пахло диким лунным папоротником, йодом и влажной солью. Природа Новой Вестрои залечивала следы чужих войн с равнодушным, вековым терпением, но под сводами Затопленного святилища тишина была обманчивой, хрупкой, готовой расколоться от малейшего шороха.
Хелия сидела на краю древнего ритуального бассейна, опустив босые ноги в прохладную сапфировую воду.
Ее белый жилет был распорот на правом боку: открытая татуировка королевского дома Нэко — сложный узор из переплетенных солнечных дисков и хищных звериных лап — больше не пылала белым калением, но кожа вокруг нее оставалась воспаленной, розовато-багровой, покрытой сеткой мелких трещинок. При каждом глубоком вдохе ребра отзывались тупым, тянущим спазмом. Однако физическая боль была привычной, понятной. Куда труднее было справиться с тишиной, навалившейся на плечи после оглушительного грохота уничтоженного Фарброса.
Рядом, свернувшись калачиком на грубой походной циновке, спал Эгеон.
Юношу била мелкая, прерывистая дрожь. Лишенный титанового экзоскелета и регулярных доз нейролептиков Вексов, его организм переживал страшную ломку: фантомные боли в разорванных нервных окончаниях выкручивали пальцы, а уцелевший правый глаз под тонким веком непрерывно метался, словно брат все еще бежал сквозь пылающие ангары космических верфей. На его левой половине лица, прикрытой шелковой повязкой, виднелся свежий след от ожога плазмой — плата за вырванный с корнем квантовый визор.
Хелия протянула руку и осторожно, едва касаясь кончиками пальцев в серебристой перчатке, поправила край тяжелого шерстяного плаща на его плече.
Ее кошачьи ушки нервно дернулись, уловив тихий стон брата:
– Холодно... Хели... вытяжка... откачивает воздух...
– Спи, – ее надтреснутый, хриплый шепот прозвучал мягко, почти невесомо. Голосовые связки, иссеченные старым шрамом и выжженные встречным ударом Хаоса, саднили при каждом звуке. – Здесь нет турбин, Эгеон. Только прибой. Только вода.
Сидевший на краю бассейна Нерей медленно расправил костяные плавники.
Бакуган Акваса, уменьшившийся до компактной сферической формы размером с ладонь, плавал у самых ног принцессы, испуская слабое лазурное сияние. Вода вокруг него мерцала тысячами микроскопических пузырьков, вбирая в себя остаточный жар ожогов спящего.
– Его биоритмы выравниваются, принцесса, – негромко прогудел морской левиафан, и в его голосе слышалась усталая благодарность. – Впервые за полгода в его крови нет стимуляторов темной материи. Но разум... Разум исцелить куда сложнее, чем плоть.
– Я знаю, Нерей, – Хелия оперлась ладонями о холодный камень, запрокинув голову. Лимонно-желтая прядь в ее растрепанных рыжих волосах тускло блеснула в свете лазурных кристаллов. – Чудовищ, которых мы впускаем в себя сами, нельзя вырезать скальпелем. Их можно только пережить.
– И победить, – прозвенел рядом чистый хрустальный голос.
Эос плавно опустилась на плечо девушки.
Шесть кварцевых крыльев воительницы Хаоса были плотно сложены за спиной, но золотая корона Хранителя на ее миниатюрном челе горела ровным, непоколебимым светом. Энергия Ларс Лайон пустила глубокие корни в ее ядре, сделав бакугана не просто сильнее — мудрее, царственнее, опаснее.
В глубине грота, где стоял переносной тактический терминал, вспыхнул экран.
– Телеметрия с околоземной орбиты подтверждена! – донесся возбужденный голос Маручо.
Мальчик сидел на ящике из-под полевых пайков, его пальцы с невероятной скоростью порхали по виртуальной клавиатуре:
– Дан, Шун, идите сюда! Отец передал отчет через квантовый ретранслятор. Корабль Миры приземлился в закрытом секторе лаборатории Марукура в Осаке. Вилда, Персиваль и Немус помещены в стабилизационные капсулы. Их стихийные энергии не пострадали!
Дан, сидевший на выступе скалы и методично перебиравший ремни крепления гантлета, облегченно выдохнул.
Парень спрыгнул на каменный пол, его тяжелые ботинки гулко отозвались под сводами святилища. Несмотря на следы сажи на лице и наскоро заклеенный пластырем ожог на скуле, в его глазах снова плясали привычные, неугомонные искры:
– Ну вот! А ты переживал, мелкий! Я же говорил, что Мира и Эйс выкрутятся из любой передряги. Они упрямее стада диких быков Пайруса!
– Упрямство не спасло бы их от орбитального залпа, если бы Хелия не связала боем Зеногелда в Гамме, – спокойно заметил Шун.
Ниндзя стоял в тени высокой базальтовой колонны, скрестив руки на груди и не спуская взгляда с темного зева входа в грот. Его Инграм замер на плече бойца, превратившись в неподвижную бронзовую статуэтку:
– Король был вынужден отозвать крейсеры прикрытия, чтобы спасти остатки своего флагмана. Мы выиграли для землян коридор выхода в гиперпространство. Но цена этой победы...
Шун выразительно посмотрел на спящего Эгеона и покрытый сетью микротрещин белый гантлет Хелии, лежащий на плоском камне рядом с девушкой.
– Цена нормальная, – Дан подошел к принцессе и протянул ей банку с заживляющим гелем вестов, позаимствованную из бортовой аптечки transport-шаттла. – Мажь бок, принцесса. Твоя татуировка сейчас выглядит так, будто по ней прошлись плазменным резаком.
– Это не ожог, Дан, – Хелия приняла тюбик, ее серебряные глаза блеснули сухой насмешкой. – Это память. На планете Нэко знаки рода наносят расплавленным лунным серебром. Они просыпаются каждый раз, когда королевская кровь требует расплаты.
– Звучит жутковато, если честно, – хмыкнул Дан, присаживаясь рядом на корточки и бросая камешек в воду. – Но в Гамме вы с Эгеоном выдали нечто невероятное. Драго до сих пор под впечатлением.
– Это было слияние истинной верности и отчаяния, – раздался из сферы на плече Дана глубокий голос владыки Пайруса. – Когда брат встал на защиту сестры, их разделенные стихии замкнулись в единый круг. Такой баланс не смогла просчитать ни одна программа тиранов.
– Жаль только, что этот баланс едва не превратил нас в кучку пепла! – заворчал Прейяс, лениво покачиваясь на спине посреди бассейна и пуская фонтанчики воды в потолок. – Нет, вы как хотите, а я считаю, что тяжелая артиллерия — это не наш профиль! Мы с Эльфин рождены для тонких, грациозных маневров! Для поэзии скрытности!
– Твоя поэзия скрытности обычно заканчивается тем, что ты застреваешь в дренажной трубе и орешь басом на всю округу! – фыркнула Эльфин, паря над головой Маручо и сердито раздувая щеки.
– Это был тактический отвлекающий маневр! – возмутился синий бакуган, шлепнув лапой по воде.
– Тихо, – внезапно бросил Шун.
Его голос не был громким, но в нем прозвучала такая ледяная, натянутая сталь, что спор мгновенно затих. Даже Прейяс замер, наполовину погрузившись в воду и лишь моргая круглыми желтыми глазами.
Хелия подобралась в то же мгновение.
Ее кошачьи ушки резко повернулись к внешнему выходу из расселины, ведущему к океанскому берегу. Шерсть на затылке встала дыбом, а старый шрам на шее пронзило тонким, колющим холодом — точно таким же, какой она чувствовала на руинах родного мира за секунду до падения первых орбитальных торпед.
– Что там, Шун? – Дан мгновенно поднялся на ноги, его рука опустилась на пояс с бакуганами.
– Сенсорная сеть молчит, – прошептал Маручо, его пальцы замерли над монитором. – Внешние датчики святилища не фиксируют никаких гравитационных колебаний... Но уровень фонового излучения в бухте... он падает. До нуля.
– Это не падение, – Хелия легко, без единого звука поднялась на ноги, превозмогая боль в ребрах. Ее магия бесшумных шагов активировалась инстинктивно, размывая контуры ее тела в полумраке пещеры: – Кто-то развернул поле пространственного поглощения. Они глушат не сигналы. Они глушат саму реальность вокруг нас.
Вход в грот, где еще минуту назад мерцали мягкие отблески вечерней зари, внезапно затянуло тяжелой, матовой тьмой.
Ветер снаружи стих. Шум океанского прибоя оборвался так резко, словно гигантская рука повернула тумблер звука. Капли воды, падающие со сталактитов, замирали в воздухе на долю секунды, прежде чем с глухим, неестественным стуком коснуться плит.
А затем из абсолютного мрака арки раздались шаги.
Мерные. Тяжелые. Окованные металлом подошвы опускались на базальт с безупречной, пугающей размеренностью метронома.
– Какая трогательная картина, – раздался голос, от которого воздух в пещере словно остыл на десяток градусов. – Семейное воссоединение на руинах чужой святыни. И бойцы Сопротивления, празднующие победу, которая на самом деле является лишь прологом к их окончательному уничтожению.
Из темноты выступила высокая фигура, закутанная в длинный, подбитый алым шелком черный плащ с высоким воротником.
Но не плащ приковал к себе взгляды замерших бойцов.
Лицо незнакомца скрывала глухая багровая маска с узкой, мерцающей янтарным светом горизонтальной линзой визора. Из-под нее на плечи падали длинные, золотистые волосы цвета раскаленной бронзы. На левой руке пришельца покоился массивный механический наруч — тяжелый, выкрашенный в матовый антрацит гантлет, испускающий ровное, угрожающее алое свечение.
– СПЕКТРА! – рявкнул Дан, и его рука сама собой вскинула гантлет в боевое положение.
Драго на его плече мгновенно раскрылся, выбросив сноп яростных искр:
– Ты!.. Лидер Вексов!
– Бывший лидер, Драгоноид, – холодно, с легкой ленивой усмешкой в голосе отозвался человек в маске.
Спектра Фантом остановился в десяти шагах от них, небрежно заложив правую руку за спину.
Его янтарный визор медленно скользнул по пещере: он проигнорировал готового к прыжку Шуна, едва удостоил взглядом побледневшего Маручо, задержался на Дане и, наконец, сфокусировался на Хелии и лежащем за ее спиной Эгеоне.
– Спектра... – прохрипел с циновки Эгеон.
Юноша с трудом приподнялся на локтях, его единственный глаз расширился от ужаса, воскрешая в памяти старые страхи:
– Он... он нашел нас...
Хелия сделала плавный шаг вперед, закрывая брата собой.
Ее поза была безупречно боевой: центр тяжести смещен вниз, серебристый плащ откинут за левое плечо, открывая рукоять стилета, пальцы правой руки готовы в любую секунду сорвать сферу Эос с пояса. Кошачьи ушки прижались к голове, а в серебряных глазах застыла ледяная, колющая ярость:
– Сделай еще шаг, вест, – ее надтреснутый голос хлестнул по тишине пещеры, как мокрый бич. – И я проверю, насколько крепка твоя маска против клинков Нэко.
Спектра замер.
Сквозь узкую щель визора донесся тихий, глубокий смешок — искренний, лишенный фальши, но полный леденящего душу высокомерия:
– Какая дикая грация. Значит, слухи не врали. Принцесса павшего дома Эмброуз. Последняя когтистая беглянка из сожженного гнезда. Профессор Клэй описывал тебя как истеричную помеху, но я вижу перед собой опасного зверя, готового разорвать горло любому, кто приблизится к ее выводку.
– Заткнись, Спектра! – Дан встал вровень с Хелией, его кулаки дрожали от гнева. – Какого черта ты здесь забыл?! Зеногелд с позором сбежал с планеты! Твои механические игрушки превратились в металлолом! Если ты пришел, чтобы закончить его работу, то мы с радостью размажем тебя по этим стенам!
– Зеногелд? – Спектра медленно покачал головой, и в его движении скользнуло неприкрытое презрение. – Не оскорбляй меня сравнением с этим выжившим из ума стариком, Дан Кузо. Король — слепец, цепляющийся за проржавевшие догмы монархии. Он думает, что грубая сила фабрик профессора Клэя способна покорить вселенную. Он строит свою Систему Уничтожения, не понимая самой сути эволюции.
Человек в маске поднял левую руку.
Черный гантлет на его предплечье раскрылся с сухим, хищным щелчком, обнажив гнездо для карт, мерцающее незнакомой, пульсирующей фиолетовой энергией:
– Я не служу королю. Я никогда не служил ему. Зеногелд был лишь ресурсом. Источником лабораторий, металлов и данных. И теперь, когда вы выбили его с шахматной доски Новой Вестрои, пришло время для истинных игроков сделать свой ход.
– Чего ты хочешь? – тихо спросил Шун. Ниндзя не шелохнулся, но его пальцы уже держали метательный диск, готовые срезать оптику визора врага при малейшем рывке. – Ты явился один. Без флота. Без ударных групп. Ты следил за нами от самого кратера Гаммы?
– Разумеется, – Спектра опустил руку. – Битва в кратере была великолепна. Слияние Пайруса и Хаоса... Древняя магия крови, пробудившая спящую энергию Ларс Лайон. Данные, которые собрали мои разведывательные зонды, бесценны. Но цифры на экранах не могут передать главного.
Маска Фантома снова повернулась к Хелии:
– Мне нужна чистая проверка. Я хочу знать, чего стоит сила, заставившая бежать королевского колосса.
– Ты пришел за энергией Хаоса? – прохрипела Хелия. Ее серебряные глаза сузились в две узкие щели. – Попробуй забрать ее. Многие пытались. Мой брат тоже думал, что машины сильнее живого сердца. Спроси его, каково это — сгорать изнутри от собственного детонатора.
Эгеон на циновке вздрогнул, но не отвел взгляда от своего бывшего командира:
– Спектра... Гелиос... Он изменил его. Это больше не тот бакуган, с которым ты сражался, Дан. Клэй отдал ему прототипы запрещенных кибернетических ядер перед тем, как лабораторию эвакуировали.
– Запрещенных? Нет, мой юный дезертир, – мягко поправил его Фантом. – Не запрещенных. Совершенных.
Сфера на плече Спектры внезапно раскрылась сама собой.
Это не было похоже на трансформацию обычного бакугана. Из черного металла вырвался сноп багрового огня, пахнущий горелым титаном и озоном. На арену шагнул монстр, чей силуэт заставил содрогнуться даже бывалого Драго.
Киборг Гелиос.
Исполинский механический дракон, чье живое тело было практически полностью поглощено тяжелой вольфрамовой броней. Спаренные квантовые орудия на его спине непрерывно вибрировали, накапливая заряд темной материи, а вместо правого глаза в его череп был вмонтирован многогранный рубиновый визор, расчетливо сканирующий пространство.
– Драгоноид... – пророкотал Гелиос, и в его металлическом рыке клокотала застарелая, неутолимая жажда крови. – Я чувствую огонь Аполлонира в твоих жилах. Твоя сила выросла. Но ты все еще мягкотелая органическая падаль!
– Твое механическое тело не сделало тебя сильнее духом, Гелиос! – прорычал Драго, расправляя огненные крылья. Жар Пайруса ударил в своды пещеры, заставляя воду в бассейне закипеть: – Ты продал свою душу за шестеренки!
– Довольно разговоров, – Спектра сделал шаг назад, взмахивая полами плаща.
Пространство Затопленного святилища мгновенно исказилось: магия поля Фантома накрыла пещеру, превращая влажные камни в черную зеркальную гладь виртуальной дуэльной зоны:
– Карту Ворот, на поле!
Тяжелая плита ударилась о базальт, разворачивая багрово-черную сетку.
– Правила просты, – голос Фантома звучал ровно, с холодной, пугающей вежливостью. – Дан Кузо. Хелия Эмброуз. Вы выходите против меня вдвоем. Если вы победите — я передам вам полные навигационные коды орбитальной станции Зеногелда. Вы узнаете точные координаты реакторного отсека Системы Уничтожения и слепые зоны ее защитного купола.
Маручо ахнул:
– Коды станции?! Но откуда они у тебя?!
– Я командовал обороной этой верфи три месяца, мальчик, – усмехнулся Спектра. – Я знаю каждый болт в этой машине судного дня. Но если вы проиграете...
Взгляд янтарного визора вонзился в Хелию:
– Энергия Хаоса перейдет в распоряжение Гелиоса. А ты, принцесса, пойдешь со мной. Твоя древняя магия крови станет ключом к созданию совершенного бойца нового мира.
– Ни за что! – рявкнул Дан, делая шаг вперед. – Она никуда с тобой не пойдет, псих в маске!
– Я согласна, – надтреснутый голос Хелии прозвучал отчетливо, разрезая воздух, как серебряный клинок.
– Хели, нет! – крикнул Эгеон, пытаясь встать на ноги, но Шун мягко, но непреклонно удержал его за плечо:
– Сиди. Ты ничем ей сейчас не поможешь.
– Хелия, ты с ума сошла?! – Дан повернулся к ней, его лицо горело возмущением. – Ты видела этого монстра?! Твой гантлет еле дышит! Ты потратила почти всю силу в бою с королем!
– Дан, – принцесса посмотрела на него. В ее серебряных глазах не было паники. Лишь холодный, кристальный расчет королевского полководца: – Без кодов станции мы никогда не подойдем к Системе Уничтожения. Зеногелд сожжет нас из орбитальных пушек еще на подлете. Это наш единственный шанс закончить войну до того, как они нажмут на спуск.
Она подняла левую руку. Потрескавшийся белый гантлет тихо загудел, отзываясь на прикосновение ее пальцев:
– К тому же... этот паяц в маске слишком много говорит о силе машин. Пора напомнить ему, что железо всегда плавится в руках тех, кто защищает свой дом.
– Гордая кошка, – прошептал Спектра, и в его голосе прозвучало неподдельное уважение. – Посмотрим, насколько остры твои когти. Бакуган, на поле! В бой, Пайрус Киборг Гелиос!
– Драго, зададим ему трепку! – Дан вскинул алый наруч: – Бакуган, на поле! Пайрус Нео Драгоноид!
– Освети этот мрак, Эос! – крикнула Хелия. – Бакуган, на поле! Хаос Эос Аврора!
Три титана материализовались на зеркальной арене святилища.
Пещера застонала от колоссальной концентрации стихийной энергии.
С одной стороны возвышался Киборг Гелиос — чудовищный черный дракон, чьи вольфрамовые когти взрезали базальт арены, а из сопел на спине вырывались ядовито-фиолетовые струи плазмы. Его базовая мощь пульсировала на отметке семьсот джи!
Против него встали двое: Нео Драгоноид, озаренный алым, яростным пламенем Пайруса (шестьсот пятьдесят джи), и Эос Аврора, чьи шесть кварцевых крыльев расправились веером, излучая теплое, благословенное сияние Ларс Лайон (семьсот джи).
– Суммарная мощность противников: тысяча триста пятьдесят, – зафиксировал визор Спектры. Лидер Вексов даже не шелохнулся: – Преимущество в силе. Как предсказуемо. Гелиос, покажи им разницу между технологией короля и искусством абсолютной эволюции! Карту Способностей, активировать: «Пушка Квазар»!
Грудная броня Гелиоса с тяжелым гидравлическим лязгом разошлась в стороны.
Из глубины его механического сердца выдвинулось циклопическое орудие, вокруг ствола которого закружились кольца темно-красной плазмы. С чудовищным звуком, похожим на разрыв плотной ткани, пушка выстрелила.
Луч плазмы был настолько плотным, что гравитация внутри пещеры дрогнула. Камни со стен святилища посыпались вниз, превращаясь в пыль еще на лету!
– Сила Гелиоса увеличена на двести джи! Итого: девятьсот!
– Драго, щит! – крикнул Дан. – «Огненный Торнадо»!
– Эос, зеркальная призма! – скомандовала Хелия.
Дракон и воительница Хаоса сработали синхронно: Драго закружился в огненном вихре, создавая барьер из встречного пламени, а Эос выставила вперед копье утренней зари, расщепляя луч света на миллионы преломляющих граней.
Удар «Квазара» врезался в соединенную защиту.
Грохот был оглушительным. Огненный торнадо Драго вспыхнул и с треском лопнул под чудовищным кинетическим напором киборга! Дракона отбросило назад, он врезался спиной в базальтовую колонну, и по древнему камню побежали глубокие трещины. Эос удержалась в воздухе, но три из шести ее световых крыльев опали, потускнев:
– Какая... плотность огня... – прозвенел ее голос, в котором впервые прозвучала растерянность. – Это не обычный Пайрус... В нем нет жизни... Это разрушение на субатомном уровне!
– Вы защищаетесь, как дети, – Спектра медленно провел пальцем по сенсорной панели гантлета.
Его фигура в черном плаще казалась монолитной, словно высеченной из обсидиана:
– Зеногелд пытался задавить вас массой титана. Но истинная сила — это концентрация. Карту Способностей, активировать: «Слияние Новы: Взрывной Шквал»!
Гелиос издал рев, в котором механический синтезатор смешался с первобытной яростью зверя.
Орудия на его плечах начали вести беглый, безостановочный огонь. Сгустки черного пламени размером с автомобиль градом посыпались на арену, превращая зеркальное покрытие в решето.
– Дан, уходи влево! – крикнула Хелия, ее кошачьи ушки метались из стороны в сторону, просчитывая траектории падения снарядов.
Ее магия бесшумного шага и искажения пространства натянулась до предела.
Девушка резко вскинула руки, и ее серебристый плащ распахнулся, словно крылья гигантской птицы. В воздухе перед Гелиосом внезапно возникли десятки фантомных копий Эос: иллюзии, сотканные из преломленного света Хаоса и древней магии дома Эмброуз, метались по сводам грота, сбивая прицельные маркеры киборга!
– Ошибка захвата цели! – заверещал сканер Гелиоса. Орудия дракона дернулись, расстреливая пустые тени на стенах.
– Иллюзии? – Спектра чуть наклонил голову, и его янтарный визор блеснул живым, азартным интересом: – Любопытно. Магия искажения визуального спектра, не фиксируемая радарами вестов. Но иллюзии не имеют массы, принцесса. А мой Гелиос видит гравитацию! Активировать тепловой сенсор FARBAS-Omega!
Рубиновый глаз киборга вспыхнул.
Монстр мгновенно проигнорировал световые копии и навел оба ствола точно на настоящую Эос, зависшую под самым потолком святилища.
– Попалась, мушка! – прорычал механический дракон.
– Не тронешь! – Дан выхватил карту с пояса: – «Пронзающий Меч Дракона»!
Драго, оттолкнувшись от разбитой колонны, ринулся наперерез, объятый белым пламенем. Его пылающий клинок с размаху врезался в бронированную шею Гелиоса!
Удар высек сноп ослепительных синих искр, титановая обшивка киборга затрещала, но монстр даже не пошатнулся. С чудовищной силой Гелиос взмахнул шипастым механическим хвостом, нанеся Драго сокрушительный удар в грудь! Алый дракон рухнул на плиты арены, выбив из настила фонтан каменных брызг.
– Драго: падение мощности до двухсот пятидесяти джи! – зафиксировала система арены.
– Дан! – вскрикнул Маручо, вскакивая с ящика.
– Не лезь, Маручо! – Дан с трудом поднялся на ноги, стирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. – Мы еще... не закончили!
– Вы закончили в ту секунду, когда подумали, что сможете переломить бой старыми приемами, – холодно произнес Спектра.
Фантом шагнул вперед, его гантлет раскрылся на максимальный уровень доступа:
– Пора закрывать этот затянувшийся фарс. Карту Способностей, активировать: «Максимальный Разряд Квазара»!
Орудие в груди Гелиоса начало накапливать заряд такой чудовищной мощности, что вода в бассейне святилища закружилась в гигантском водовороте, поднимаясь вверх вопреки законам гравитации. Сила киборга взлетела до невероятных тысячи двухсот джи!
– Он испарит их обоих... – прошептал Эгеон, сжимая кулаки до хруста суставов. – Хели, уходи! Сдайся!
Хелия не сделала ни шагу назад.
Она стояла посреди дрожащей арены, ее рыжие волосы с лимонной прядью метались от штормового ветра, создаваемого турбинами врага. На ее шее багровый шрам горел огнем, но лицо... Лицо принцессы павшего мира было абсолютно спокойным.
Она посмотрела на Эос.
Воительница Хаоса зависла над ней, тяжело дыша, но в ее янтарных глазах горела та же самая непокорная, царственная гордость.
– Они думают, что сила — это только вольфрам и киловатты, Эос, – хрипло, надтреснуто произнесла Хелия.
Девушка подняла правую руку и сжала пальцы на рукояти короткого серебряного стилета на поясе. Но она не стала вынимать оружие. Ее ладонь легла прямо на горящую татуировку на ребрах:
– Покажи ему, что свет нельзя разорвать на части. Карту Способностей, активировать! Секретное искусство Нэко: «Танец Серебряного Рассвета»!
Татуировка вспыхнула.
Но на этот раз золотой свет Хаоса не стал бить в небеса столбом пламени. Он превратился в тончайшую, прозрачную вуаль, которая окутала тело Эос.
Бакуган Хаоса не стала блокировать удар. Когда исполинский луч «Максимального Квазара» сорвался со ствола Гелиоса, неся с собой смерть и аннигиляцию, Эос... исчезла.
– Что за черт?! – Гелиос дернул головой, его прицельный визор замигал аварийными ошибками. – Цель растворилась в пространстве!
– Она не растворилась, – прошептал Шун, и на его губах появилась редкая, восхищенная улыбка: – Она движется по световым волнам самого выстрела.
Эос скользила прямо сквозь реву