Хелия
Грань багрового рассвета
Эос скользила прямо сквозь ревущий шквал плазмы, словно невесомый солнечный блик на поверхности бушующего водопада.
Там, где чудовищный луч «Максимального Квазара» должен был испепелить молекулярную структуру любого живого существа, кварцевые грани крыльев воительницы Хаоса лишь преломляли смертоносный поток. Древнее искусство дома Эмброуз — магия серебряного преломления, веками шлифовавшаяся мастерами павшей планеты Нэко, — превратила саму разрушительную мощь киборга в ее проводник. Чем плотнее становился огонь Гелиоса, тем стремительнее и ярче вспыхивал след белой воительницы.
– Невозможно... – металлический голос Гелиоса захлебнулся серией системных ошибок.
Титановый дракон попытался довернуть орудие, но колоссальная отдача главного калибра намертво приковала его массивные лапы к растрескавшемуся базальту арены. Охлаждающие контуры на его шее раскалились до вишневого свечения, выбрасывая в воздух клубы шипящего антифриза.
– Цель вне зоны поражения! Входящий вектор... прямо по лучевой траектории!
– Слишком поздно, вест, – надтреснутый голос Хелии прозвучал почти шепотом, но в тишине натянутого до предела поля боя он ударил, как похоронный колокол.
Девушка резко сжала кулак в серебристой перчатке.
Татуировка на ее правых ребрах, вспыхнув чистейшим лунным серебром, передала в гантлет последний, неприкосновенный запас королевской магии. Хелия пошатнулась, из носа закапала темная кровь, но ее серебряные глаза не моргнули ни разу.
– Эос! Рассеки эту фальшивку!
Воительница Хаоса вынырнула из плазменного потока в полуметре от оскаленной морды Гелиоса.
Шесть ее крыльев распахнулись веером, ослепляя оптические сенсоры киборга яростным ультрафиолетом. Двуручное копье утренней зари в ее руках налилось белым калением, вибрируя от первородного благословения Ларс Лайон.
– Ты называешь это эволюцией, машина?! – разнесся чистый, звенящий голос Эос. – Ты закован в вольфрам, но твой дух остался слепцом в цепях!
Она нанесла удар.
Острие копья вонзилось не в толстые титановые щитки груди, а точно в зазор гидравлического сочленения между шеей и спаренной квантовой пушкой — в единственную точку, где металл истончался для подвижности орудийных приводов.
Раздался пронзительный, визгливый скрежет рвущейся брони.
Сноп ослепительных синих искр и горящего машинного масла взметнулся под своды Затопленного святилища. Внутренний взрыв концентрированного света разорвал силовые кабели, питавшие правое орудие Гелиоса. Огромный ствол из закаленного сплава, сорванный с гидравлических упоров, с оглушительным грохотом рухнул на плиты арены, пропахав в них глубокую борозду.
– Гелиос! – впервые за все время дуэли в ровном голосе Спектры Фантома проскользнула острая нота напряжения.
– А ТЕПЕРЬ МОЯ ОЧЕРЕДЬ! – прогремел Дан, вскидывая свой алый наруч, едва успевший завершить аварийную перезагрузку.
Парень не стал ждать ни секунды. Понимая, что второго шанса не будет, Дан выхватил последнюю доступную карту высшего ранга:
– Карту Способностей, активировать! «Яростный Молот Дракона»!
Драго, поднявшись из каменного крошева у разбитой колонны, расправил пылающие крылья.
Алый исполин оттолкнулся от пола так, что базальтовые плиты брызнули осколками, и тараном врезался в поврежденный правый бок Гелиоса. Огненный кулак владыки Пайруса с размаху опустился на обнаженное плечевое сочленение механического дракона, вбивая его в противоположную стену грота!
Удар сотряс все святилище.
Со сводов посыпались сталактиты, поднимая фонтаны брызг в подземном озере.
Гелиос издал глухой, сдавленный рев, в котором механический синтезатор затрещал от статических помех. Его рубиновый визор погас наполовину, из сорванного орудийного гнезда повалил густой, едкий дым, а уровень энергии на терминале арены стремительно рухнул вниз:
– Сила Киборга Гелиоса: четыреста пятьдесят джи! Орудийная система выведена из строя!
– Сила Эос Авроры и Нео Драгоноида: девятьсот джи!
Пещера погрузилась в звенящую, тяжелую тишину, нарушаемую лишь шипением остывающего металла и мерным падением капель воды.
Драго замер, тяжело дыша, его когти все еще сжимали разорванную броню противника. Эос зависла в воздухе чуть выше, держа наготове копье, чье лезвие тлело золотым светом.
Гелиос попытался пошевелиться, его уцелевшие когти скрежетнули по камню, но аварийная система перегрузки заблокировала гидравлику, сковав чудовище в неподвижности.
– Достаточно, – холодно произнес Спектра.
Человек в багровой маске медленно опустил левую руку.
Щелчок на его гантлете отозвался коротким сигналом отмены боя. Черная зеркальная сетка арены дрогнула, подернулась рябью и растаяла в воздухе, возвращая Затопленному святилищу его привычный, призрачный полумрак.
– Спектра... я еще могу... разорвать их... – прохрипел Гелиос, его единственный горящий окуляр впился в Драго с неугасимой ненавистью.
– Молчать, Гелиос, – отрезал Фантом. Его голос вновь стал абсолютно спокойным, словно секунду назад его флагманский бакуган не лишился половины боевого потенциала. – Бой окончен. Ты перегрел накопители и допустил прорыв в слепую зону. Вернись.
Луч темно-красного света втянулся обратно в гантлет веста, увлекая за собой разбитого механического титана.
Спектра остался стоять посреди остывающих обломков, небрежно поправляя край своего черного плаща. Ни один мускул под его багровой маской не дрогнул.
Хелия сделала тяжелый, судорожный вдох.
Силы окончательно покинули ее: ноги подкосились, и принцесса осела на колени прямо на мокрый настил. Эос, уменьшившись до сферической формы, тихо опустилась на ее раскрытую ладонь. Белый металл напарницы был горячим, исчерканным темными следами копоти, но ее голос прозвенел с прежней гордостью:
– Мы выстояли, Хели.
– Выстояли... – прохрипела девушка, прижимая бакугана к груди и с трудом переводя дух.
Каждое слово отдавалось в разорванном шрамом горле жгучей болью, но серебряные глаза принцессы неотрывно следили за стоящим перед ними лидером Вексов:
– Твой ход, Спектра. Ты обещал коды станции. Или честь вестов стоит не дороже сломанного манипулятора твоего киборга?
Дан шагнул вперед, вставая между Хелией и человеком в маске. Парень сжал кулаки, в его карих глазах все еще тлели угли боевого ража:
– Мы победили в твоей дуэли, Фантом. Плати по счетам.
Спектра медленно повернул голову к Дану.
Янтарный визор его маски мягко пульсировал в полумраке, сканируя стоящих перед ним бойцов. Несколько долгих секунд в пещере слышно было лишь дыхание людей и плеск воды в озере.
– Победили? – Фантом издал тихий, сухой смешок. – Вы выжили, Дан Кузо. Это разные вещи. Если бы я активировал систему FARBAS-Gamma на второй секунде залпа, это святилище стало бы вашей братской могилой.
– Но ты не активировал ее, – раздался спокойный, ледяной голос из тени колонны.
Шун Казами бесшумно вышел вперед.
Ниндзя Вентуса держал руку на поясе, его взгляд был острым, как бритва:
– Ты пришел сюда не для того, чтобы убить нас, Спектра. Ты пришел проверить, способны ли мы сделать за тебя то, чего ты не можешь сделать сам. Уничтожить проект короля Зеногелда.
Спектра чуть наклонил голову, и в этом жесте скользнуло невольное признание:
– Как всегда проницателен, Шун Казами. Вечно прячущийся в тени ястреб видит дальше, чем слепой дракон, прущий напролом.
– Эй! Я вообще-то здесь стою! – возмутился Дан, взмахнув руками.
Фантом проигнорировал земного лидера.
Его внимание снова переключилось на Хелию. Человек в маске сделал два неторопливых шага вперед, остановившись в нескольких футах от сидящей на камнях принцессы. Его фигура отбрасывала длинную, зловещую тень, но Хелия не отшатнулась. Она подняла подбородок, глядя прямо в мерцающий прорез визора, ее чуткие кошачьи ушки стояли торчком, готовые уловить малейшее движение стали.
– Ты удивила меня, Хелия Эмброуз, – произнес Спектра, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на искренний интерес исследователя. – Я изучил архивы Вестола о твоем народе. В отчетах принца Хайдрона жители планеты Нэко описывались как отсталая цивилизация дикарей, полагающихся на примитивные иллюзии и суеверия. Но то, что ты показала сегодня... Это не просто магия. Это резонанс на квантовом уровне. Ваша кровь способна структурировать чистую стихию без использования механических преобразователей.
– Наша кровь помнит рассветы, когда твой народ еще не умел плавить медь, – хрипло отрезала она, упрямо сжимая зубы от боли в раненых ребрах. – Мы не строили машины, чтобы заменить ими свои сердца. И мы не продавали своих братьев за фальшивое могущество.
При этих словах Спектра бросил короткий, холодный взгляд за спину принцессы — туда, где на циновке, сжавшись от стыда и бессилия, сидел Эгеон.
– Твой брат сделал выбор, – равнодушно заметил вест. – Слабый выбор сломленного инструмента. Профессор Клэй думал, что из него выйдет совершенный исполнитель, но внутри этой оболочки всегда прятался испуганный ребенок. Избавившись от железа, он вернулся к тому, с чего начал — к роли балласта.
– Он встал между мной и Фарбросом! – крикнула Хелия, и ее надтреснутый голос эхом ударил под своды грота.
Девушка попыталась подняться, ее пальцы впились в мокрый базальт, серебряные глаза полыхнули слепящей ненавистью:
– Он принял удар королевского орудия на себя! А ты... ты прячешь свое лицо за куском крашеного пластика и смеешь рассуждать о силе?!
Спектра замер.
Его рука, затянутая в черную перчатку, медленно поднялась к краю багровой маски. На мгновение показалось, что он сорвет ее прямо сейчас, но пальцы лишь коснулись гладкого композита и опустились обратно.
– Сила не измеряется жертвенностью, принцесса, – тихо, почти неслышно произнес он. – Сила измеряется результатом. Зеногелд считает, что его результат — это тотальное уничтожение бакуганов. Мой результат — их абсолютное перерождение. И в этом наши пути расходятся.
Фантом полез во внутренний карман своего черного плаща и извлек небольшой металлический цилиндр из матового титана, мерцающий тонкой цепочкой зеленых светодиодов.
– Я держу свое слово. В отличие от королей, я не нарушаю заключенных сделок.
Он бросил цилиндр. Тот мягко приземлился на плиты у ног Дана, глухо звякнув о камень.
– Что это? – Дан с подозрением посмотрел на устройство, но поднимать не спешил.
– Полная квантовая карта орбитальной крепости «Омега-Стихия», – ответил Спектра. – Координаты гиперпространственных маяков. Схема распределения энергии в главном силовом куполе. И, самое главное... слепая зона в системе охлаждения реактора Системы Уничтожения Бакуганов.
Маручо мгновенно сорвался со своего ящика, подбежал и бережно подхватил накопитель обеими руками. Мальчик вставил его в диагностический порт своего сканера:
– Невероятно... Дан, это подлинные военные ключи Вестола высшего уровня допуска! Здесь даже коды доступа к техническим шахтам шпиля профессора Клэя!
– Зачем ты отдаешь это нам? – Шун подошел ближе, его взгляд не отрывался от маски Фантома. – Ты мог бы сам использовать эти данные, чтобы свергнуть Зеногелда и занять трон.
– Трон Вестола меня не интересует, – в голосе Спектры зазвенело неприкрытое презрение. – Пусть этот прогнивший мир аристократов сгорит в собственном пепле. Но я не позволю Зеногелду стереть бакуганов из вселенной. Гелиос должен превзойти Драгоноида в честном бою совершенных форм, а не в результате нажатия кнопки на орбитальной станции. Если Система Уничтожения сработает, все живые бакуганы погибнут. А вместе с ними погибнет и сама цель моей жизни.
Он развернулся, взметнув полы плаща, и зашагал обратно к темному зеву выхода:
– Уничтожьте станцию, бойцы Сопротивления. Докажите, что ваше хваленое живое пламя чего-то стоит. А когда обломки «Омеги» упадут на Новую Вестрою... мы с тобой закончим наш разговор, Дан Кузо.
– Эй, Спектра! – окликнул его Дан.
Вест остановился у самой границы тьмы, не оборачиваясь.
– Спасибо за наводку, – ухмыльнулся земной боец, вскинув подбородок. – Но когда мы разберемся с Зеногелдом, я лично выбью из тебя эту дурь насчет киборгов. Драго покажет твоему Гелиосу, что настоящую силу нельзя собрать на конвейере!
– Попробуй, Дан, – донесся из темноты тихий смешок. – Я буду ждать.
Черный силуэт Фантома растворился во мраке пещерного коридора.
Спустя секунду снаружи донесся тяжелый, утробный гул плазменных двигателей его личного стелс-челнока, стремительно уходящего в ночное небо. Звуковое поле рассеялось: шум океанского прибоя с новой силой ворвался под своды святилища, смывая тяжелый, душный запах машинного озона.
Хелия облегченно выдохнула, уронив голову на грудь.
Ее кошачьи ушки устало опустились, дрожь в пальцах усилилась. Дан тут же опустился рядом с ней на колени, подставив крепкое плечо:
– Держись, принцесса. Все закончилось.
– Закончилось?.. – она горько усмехнулась бледными, потрескавшимися губами, опираясь на его руку.
Ее голос снова пропал, превратившись в сиплый хрип:
– Ничего еще не закончилось, Дан. Этот парень... в маске... Он опаснее Зеногелда. Зеногелд хочет власти. А Спектра... он одержим. Люди с такой пустотой внутри сжигают целые галактики просто ради того, чтобы увидеть, как ярко они горят.
– Мы разберемся с ним, – твердо сказал Дан, осторожно помогая ей подняться на ноги и дойти до базальтового выступа у бассейна. – Но сначала — старик на орбите. Маручо, что там с данными?
Маручо не отрывался от светящегося экрана терминала. Его глаза лихорадочно бегали по строкам шестнадцатеричного кода:
– Спектра не обманул! Чертежи абсолютно точные. Смотрите!
Мальчик развернул в центре грота трехмерную голограмму циклопической станции.
Это была зловещая конструкция, напоминающая гигантскую механическую снежинку из темного металла, в центре которой вращалась колоссальная сфера — накопитель энергии стихий. От центрального ядра во все стороны расходились массивные излучатели, направленные вниз, в сторону поверхности планеты.
– Это проект «Омега-Стихия», – пояснил Маручо, указывая пальцем на мерцающие узлы. – Зеногелд форсирует запуск. Без чистых энергий Хаоса и Пайруса профессор Клэй пытается компенсировать нехватку мощности синтетическими суррогатами темной материи. Но это делает реактор нестабильным! Если они запустят систему в таком режиме, она не просто уничтожит бакуганов — она разорвет пространственную структуру Новой Вестрои!
– Сколько у нас времени? – спросил Шун, подходя к голограмме.
– По расчетам дешифратора Спектры... не более тридцати шести часов, – Маручо сглотнул, поправляя очки. – Через полтора дня они завершат калибровку орбитальных линз. После этого подобраться к станции будет невозможно: защитное поле радиусом в десять тысяч километров испепелит любой корабль на подлете.
– Значит, у нас есть тридцать шесть часов, чтобы собрать всех бойцов и нанести удар, – подытожил Дан, его лицо посуровело.
Парень повернулся к терминалу связи:
– Маручо, вызывай Землю. Мне нужны Мира, Эйс и Барон. Прямо сейчас.
Экран квантовой связи моргнул, перестраивая частоту.
Через несколько секунд помехи рассеялись, и перед ними возникло изображение командного центра лаборатории Марукура в Осаке.
Мира Фермин стояла у центрального пульта, ее длинные рыжие волосы были стянуты в тугой хвост, а на лице читалась глубокая усталость, смешанная с яростной решимостью. Рядом с ней стоял Эйс Грит, нервно крутя в руках карту Даркуса, а за их спинами маячил широкоплечий Барон, утирающий слезы облегчения.
– Дан! Хелия! – воскликнула Мира, подавшись к экрану. – Вы живы! Мы перехватили отчет о битве в кратере Гаммы... Вы правда уничтожили Фарброса?!
– Раскатали в блин, – с гордостью заявил Дан. – Но времени на праздники нет, Мира. Зеногелд на орбите. Он готовит Систему Уничтожения к экстренному пуску.
– Мы знаем, – мрачно кивнула лидер Сопротивления. – Сканеры земных обсерваторий уже фиксируют гравитационные возмущения в секторе Новой Вестрои. Мы готовы к вылету. Отец Маручо предоставил нам суборбитальный челнок дальнего действия, оснащенный вестовскими гипердвигателями. Вилда, Персиваль и Немус полностью восстановили силы.
– Отлично, – вступил в разговор Шун. – Слушайте внимательно. Спектра передал нам навигационные коды слепой зоны станции. Прямой штурм невозможен — зенитные орудия цитадели разорвут транспортник на куски. Мы должны проникнуть внутрь через технологическую шахту отвода тепла в южном секторе.
– Спектра?! – перебил его Эйс, нахмурив темные брови. – Вы связались с этим предателем?! Дан, ты в своем уме?! Это же ловушка! Он сдаст нас Зеногелду при первой возможности!
– Спектра играет в свою собственную игру, Эйс, – раздался надтреснутый голос Хелии.
Принцесса медленно подошла к проектору, ее серебряные глаза холодно блеснули в свете голограммы.
– Он хочет уничтожить станцию не меньше нашего. Его гордость не позволяет ему допустить, чтобы король нажал на кнопку. Данные проверены Нереем и сканерами Маручо. Ошибок нет.
Мира внимательно посмотрела на Хелию, задержав взгляд на разорванном жилете девушки и темных пятнах запекшейся крови на ее одежде:
– Хелия... Ты в порядке? Твой голос...
– Я в порядке, Мира, – принцесса чуть заметно дернула кошачьим ушком. – Бывало и хуже. Готовьте челнок. Точка сбора — верхние слои атмосферы над Лазурным пределом через двадцать четыре часа. Мы объединим наши силы и пойдем на штурм единым фронтом.
– Принято, – Мира решительно кивнула. – Мы вылетаем немедленно. Держитесь там. Конец связи.
Экран погас.
В пещере снова воцарилась тишина.
Маручо принялся лихорадочно переносить тактические схемы на личные гантлеты бойцов, Шун отошел в угол грота, методично проверяя балансировку своих сюрикенов, а Дан опустился на камни рядом с Драго, тихо обсуждая с напарником маневры слияния стихий.
Хелия медленно отошла от пультов, направляясь к дальнему краю бассейна, где на циновке все так же неподвижно лежал ее брат.
Эгеон не спал.
Его уцелевший черный глаз был прикован к мерцающим кристаллам на потолке. Когда шаги сестры затихли рядом, юноша даже не повернул головы:
– Ты слышала, что сказал Спектра, – его голос был тихим, бесцветным, лишенным всякой надежды. – Балласт. Он прав, Хели. Я сломал свою жизнь, предал семью, позволил перекроить себя на куски... и ради чего? Чтобы остаться калекой, не способным даже поднять бакугана без твоей магии.
Хелия молча опустилась на колени рядом с ним.
Она не стала спорить, не стала утешать его фальшивыми словами. Вместо этого девушка протянула руку и осторожно сняла шелковую повязку с его левого глаза.
Кожа вокруг обожженной глазницы была багровой, стянутой тонкими рубцами. Там, где когда-то стоял оптический процессор Вексов, теперь темнела узкая щель, закрытая заживающим веком. Хелия коснулась прохладными пальцами его виска:
– Посмотри на меня, Эгеон.
Юноша с трудом повернул голову, встречаясь с ней взглядом.
– Ты помнишь, чему учил нас отец в день совершеннолетия? – тихо спросила она.
Ее надтреснутый голос звучал мягко, но в нем слышалась нерушимая глубина вековых традиций Нэко:
– Он говорил, что клинок куется не тогда, когда сталь мягкая и теплая. Клинок куется под ударами молота, когда металл раскален добела, а потом его бросают в ледяную воду. Ты прошел сквозь этот ад, брат. Тебя били чужие молоты, тебя ломали чужие руки. Но ты здесь. Ты дышишь.
Она взяла его здоровую правую руку и сжала в своих ладонях:
– Спектра видит силу только в завершенных формах. Он слеп, как и все они. Настоящая сила — это способность встать, когда внутри не осталось ничего, кроме пепла. Ты защитил нас от Фарброса. Твой Нерей спас жизнь Дану и Драго. Если бы не ты... Новая Вестроя сгорела бы еще сегодня утром.
Эгеон судорожно сглотнул.
В его единственном глазу блеснули слезы, но на этот раз юноша не отвел взгляда:
– Я не смогу пойти с вами на станцию, Хели. Мое тело... оно не выдержит невесомости и перегрузок. Я буду только обузой в бою.
– Ты и не пойдешь на штурм, – Хелия мягко покачала головой.
Она указала взглядом на тактический терминал, за которым работал Маручо:
– Ты останешься здесь, в святилище. Вместе с Маручо и кристаллами связи. Ты знаешь протоколы систем безопасности Вексов лучше любого из нас. Ты будешь нашими глазами и ушами внутри компьютерной сети станции. Когда мы войдем в шахту охлаждения, именно ты должен будешь взломать внутренние шлюзы и провести нас к реактору мимо автоматических турелей.
Эгеон замер.
Его пальцы слабо сжали ладонь сестры в ответ:
– Ты... ты доверяешь мне управление системами? После всего, что я сделал?
– Я доверяю своему брату, – твердо ответила она.
Принцесса наклонилась ниже, коснувшись своим лбом его виска — древний жест примирения королевского дома Эмброуз:
– Мы закончим эту войну вместе, Эгеон. Ты откроешь нам двери, а мы уничтожим чудовище, которое построили твои бывшие хозяева. И когда все закончится... мы найдем для нашего народа новое будущее. Здесь, под этими звездами.
Юноша закрыл глаза, судорожно выдохнув.
Впервые за долгие месяцы кошмара на его измученном лице проступило спокойствие. Он кивнул, коротко и решительно:
– Я проведу вас сквозь их защиту, Хели. Клянусь кровью дома Эмброуз. Даже если мне придется вручную замкнуть все реле станции через терминал... ни один защитный контур не тронет вас.
Хелия слабо улыбнулась.
Она поднялась на ноги, поправляя серебристый плащ. Рана на боку все еще ныла, горло горело огнем, но внутри девушки больше не было сомнений. Туман рассеялся, оставив лишь кристально чистую, холодную решимость.
Она подошла к краю базальтовой площадки, глядя на то, как первые лучи двух рассветных солнц пробиваются сквозь расселину святилища, озаряя бирюзовые волны океана.
Рядом неслышно встал Дан. Парень засунул руки в карманы куртки, глядя на встающее светило:
– Знаешь, принцесса... Земные рассветы красивые. Но здешние... в них есть что-то такое, за что действительно стоит умереть.
– Не умереть, Дан, – хрипло поправила его Хелия, ее серебряные глаза отразили восходящее солнце. – За что стоит жить.
Она вскинула левую руку.
Белый гантлет на ее предплечье, очищенный от гари и перезагруженный свежей энергией Хаоса, тихо отозвался чистым, хрустальным гулом. Сфера Эос взмыла в воздух, расправив шесть сияющих кварцевых крыльев навстречу новому утру.
Впереди был последний рывок. Орбитальная цитадель короля Зеногелда. Система Уничтожения Бакуганов. И финальная битва за право этого мира на жизнь.
Но пока солнце поднималось над Лазурным пределом, а рядом стояли верные друзья, готовые разделить с ней любую судьбу, Хелия Эмброуз знала: тьма механических небес обречена пасть.
Потому что истинный рассвет рождается не в небесах.
Он рождается в сердцах тех, кто никогда не сдается.