Хелия
Пламя на краю пустоты
Воздух на границе тропосферы дрожал от беззвучной, ледяной ярости.
Здесь, на высоте двадцати километров над Лазурным пределом, бескрайний лазурный купол Новой Вестрои начинал темнеть, перетекая в глубокий, бархатно-черный индиго. Внизу клубились перистые облака, похожие на клочья белоснежного хлопка, пробитые золотыми стрелами полуденного светила. А прямо сквозь них, рассекая разреженные потоки на тройной скорости звука, шел тяжелый субкосмический челнок.
Его клиновидный корпус из полированного черного углепластика не нес на себе опознавательных знаков вестов. На острых законцовках стреловидных крыльев мерцали синие огни гравитационных гасителей Земли. Лаборатория Марукура вложила в этот корабль все свои передовые технологии: композитные сплавы, поглощающие радарные волны, квантовые гироскопы и гибридные гипердвигатели, собранные по чертежам, добытым Сопротивлением.
В грузовом отсеке челнока пахло озоном, антистатиком и разогретой термоизоляцией.
Хелия стояла у панорамного иллюминатора шлюзовой палубы, прислонившись лбом к толстому бронестеклу. Вибрация двигателей мелкой дрожью отдавалась в костях. Ее рыжие волосы были туго заплетены в две тяжелые косы, уложенные вокруг головы, чтобы не мешать шлему, а лимонно-желтая прядь с правой стороны падала на плечо, заправленная за воротник серебристо-белого боевого костюма. Жилет на ней был новым, подогнанным под мерки принцессы инженерами Осаки, но правый бок оставался намеренно открытым: сложная татуировка королевского дома Нэко дышала тусклым золотом сквозь прорезь ткани, чутко реагируя на изменение высоты.
Шрам на шее, багровый и неровный, больше не кровоточил, затянутый плотной пленкой регенерирующего геля, но каждое сглатывание все еще отзывалось сухой, царапающей болью.
– Красиво, правда? – раздался мягкий, уверенный женский голос за ее спиной.
Хелия не обернулась: ее кошачьи ушки лишь едва заметно дрогнули, уловив мягкую поступь сапог из вестовской синтетической кожи за добрых пять шагов.
Мира Фермин подошла вплотную к иллюминатору, опершись ладонями о поручень. Лидер Сопротивления сменила походную куртку на легкую броню бойца Сабтерры; ее каштановые волосы были собраны в тугой узел на затылке, а под глазами залегли темные круги бессонных ночей, проведенных на конспиративных базах Вестола и Земли. На ее поясном замке мирно спала тяжелая бронзовая сфера Рок Вилды.
– На моей родной планете небо никогда не было таким высоким, – негромко ответила Хелия.
Ее надтреснутый голос звучал ровнее, чем накануне, хотя хриплые обертоны никуда не исчезли.
– На Нэко облака всегда висели низко над шпилями цитадели. Они пахли цветущим жасмином и дождем. А здесь... здесь воздух пахнет железом. Даже на такой высоте.
– Это железо короля Зеногелда, – Мира повернула голову к принцессе, внимательно вглядываясь в ее серебряные глаза. Взгляд вестянки скользнул по иссеченному горлу девушки, по тонким запястьям в серебристых перчатках и остановился на трещинах белого гантлета, скрепленных тончайшей пайки из сверхпроводящего сплава: – Хелия... Эйс рассказал мне, что произошло в кратере Гаммы. И то, что ты сделала на фабрике в секторе «Зеро». Ты вытащила брата из пасти детонатора ценой собственных сил.
– Он мой брат, Мира, – коротко отозвалась Хелия, не отрывая взгляда от бездны за стеклом.
– Он предал тебя. Предал весь твой народ.
– Я знаю, – пальцы девушки невольно сжались в кулаки, перчатки тихо скрипнули. – Я не простила его за пепел наших городов. Такое не прощается даже кровью. Но если бы я позволила профессору Клэю сжечь его как отработанную батарейку... я признала бы, что весты победили. Что их машины действительно способны перековать живое сердце в кусок холодного шлака. Я спасла не офицера Вексов. Я спасла ребенка, с которым мы когда-то делили одну колыбель.
Мира помолчала, глядя на то, как солнце золотит изгиб крыла челнока:
– Ты удивительная, Хелия. Мой брат Кит... Спектра... Он выбрал этот кошмар сам. Никто не вживлял ему чипы насильно. Он надел маску по собственной воле, потому что жаждал силы, превосходящей законы вселенной. Иногда мне кажется, что между ним и тем мальчиком, который учил меня запускать бакуганов на полигонах Вестол-Прайма, не осталось вообще ничего общего. Пустота.
– Пустота не передает навигационные коды вражеских цитаделей, – заметила Хелия.
– Он сделал это ради дуэли с Даном, – горько усмехнулась Мира. – Не ради нас.
– Какая разница, ради чего он это сделал, если эти коды дают нам шанс спасти мир? – раздался резкий, властный голос от переборки шлюза.
Эйс Грит стоял, привалившись плечом к металлическому косяку, скрестив мускулистые руки на груди. Боец Даркуса выглядел мрачным, как грозовая туча: его короткие синие волосы взъерошил сквозняк вентиляции, а на поясе тускло поблескивал полуночный кристалл Персиваля.
Он подошел ближе, бросив короткий, оценивающий взгляд на Хелию. В этом взгляде больше не было прежней подозрительности, с которой он встречал чужачку в штабе, но оставалась настороженная суровость закаленного партизана:
– Мы проверили данные Фантома через квантовый дешифратор Марукуры. Координаты слепой зоны в системе охлаждения сходятся с архивными чертежами верфей Вестола. Но это безумие, вы понимаете? Станция «Омега-Стихия» имеет диаметр в двенадцать километров. Ее гравитационный якорь искажает пространство в радиусе парсека. Проникнуть в шахту отвода тепла на корабле — это все равно что попытаться продеть стальной трос в игольное ушко на гиперзвуке. Один неверный градус угла атаки — и плазменный выхлоп реактора превратит нас в радиоактивный пар за сотую долю секунды.
– Для этого у нас есть Шун за штурвалом, – раздался громкий, уверенный голос из глубины коридора.
Дан Кузо вошел в шлюзовой отсек с широкой, бесшабашной ухмылкой на лице, на ходу затягивая ремни набедренной кобуры для карт. Парень был в своей привычной алой куртке, поверх которой надел легкий вакуумный разгрузочный жилет; защитные очки были сдвинуты на лоб, а карие глаза горели тем самым неистовым, заразительным огнем, который всегда вел Сопротивление за собой.
На его правом плече, вцепившись когтями в наплечник, сидел Нео Драгоноид. Янтарные глаза алого дракона спокойно сканировали приборные панели:
– Шун вел планеры сквозь тайфуны долины Вентуса, Эйс. Если кто-то во всей вселенной и способен посадить челнок в раскаленное жерло без посадочного луча — то только он.
– А если автоматика перехватит управление? – не сдавался Эйс.
– Автоматику возьмет на себя Эгеон, – тихо, но веско произнесла Хелия.
Все замолчали.
Имя бывшего Векса повисло в воздухе тяжелым грузом. Даже Барон, только что робко протиснувшийся в отсек следом за Даном и прижимавший к груди сферу Мега Немуса, испуганно моргнул круглыми глазами:
– Мисс Хелия... простите меня, но... разве безопасно оставлять управление нашими шлюзами тому, кто еще вчера носил форму королевской гвардии? Что, если... если коды доступа взломают с той стороны?
Хелия медленно повернулась к юному бойцу Хаоса. Ее кошачьи ушки чуть прижались, взгляд серебряных глаз стал глубоким и спокойным:
– Эгеон сейчас сидит на дне Затопленного святилища, Барон. Он подключен к терминалу Маручо через древние кристаллы первородного Акваса. Нейрочипы выжгли половину его нервной системы, его руки едва держат стилус. Но его разум свободен. Он знает алгоритмы профессора Клэя лучше, чем старик помнит свои собственные пальцы. Если бы Эгеон хотел нашей гибели... он позволил бы Фарбросу раздавить меня в кратере Гаммы.
Она положила ладонь на свой гантлет:
– Он прикроет наши спины из темноты. Это его бой. Его покаяние. И я верю ему.
Дан шагнул вперед и опустил тяжелую ладонь на плечо Барона, ободряюще сжав его:
– Слышал, малой? Хели верит ему. Я верю Хели. А значит, вопрос закрыт. Хватит трястись над прошлым, народ! Перед нами цитадель старика Зеногелда. Он думал, что загнал нас в угол, лишив баз на Вестоле. Он думал, что механические бакуганы сломят нашу волю. Но мы здесь! Шесть стихий снова собраны воедино!
Драго на плече Дана расправил крылья, издав низкий, вибрирующий рык:
– Шесть чистых энергий. Сила древних воинов не достанется тиранам. Мы сокрушим их колыбель ненависти до того, как Система Уничтожения сделает первый вздох.
– Внимание экипажу, – из интеркома под потолком раздался невозмутимый, кристально четкий голос Шуна. – Мы пересекаем термосферу. Выход на низкую опорную орбиту через две минуты. Отключить внутреннее освещение. Перевести системы жизнеобеспечения на замкнутый цикл. Впереди зафиксировано радиоэлектронное поле подавления класса «Цитадель».
В отсеке щелкнули реле.
Яркие потолочные лампы плавно погасли, уступив место тусклым, аварийным красным диодам. Тяжелые бронированные створки медленно поползли по панорамному стеклу, перекрывая вид на удаляющуюся планету и оставляя бойцов в полумраке замкнутого пространства.
– По местам, – скомандовала Мира, занимая кресло командира десантной группы и пристегивая четырехточечные ремни. – Эйс, Барон, проверьте фиксаторы гантлетов. Дан, Хелия... да пребудет с нами первородная сила стихий.
Хелия опустилась в амортизационное кресло по левому борту. Металлические зажимы мягко обхватили ее плечи и колени. Девушка закрыла глаза, сделав медленный, глубокий вдох.
Ее магия — древняя, звериная магия скрытности и внутреннего безмолвия — начала растекаться по венам ледяным серебром. Она чувствовала, как на груди мерно бьется крошечное сердце Эос, как пульсирует татуировка на ребрах, готовая вспыхнуть в любую секунду.
– Не бойся, Хели, – раздался тонкий мысленный зов Эос. – Мы не сгорели на фабрике. Мы не сгорели в Гамме. Небеса Вестрои примут нас.
– Я не боюсь, Эос, – прошептала принцесса одними губами. – Я просто жду, когда сталь встретится с когтями.
***
На дне Затопленного святилища, за тысячи километров под слоем бушующих облаков, стояла мертвая, напряженная тишина.
Лазурные кристаллы, уходящие корнями в толщу базальта, гудели на высокой, почти ультразвуковой ноте. Вода в ритуальном бассейне была неподвижна, словно зеркало из черного обсидиана, но вокруг широкой гранитной плиты клубился холодный пар.
Маручо сидел на складном табурете, не снимая наушников полевой связи. Его маленькое лицо было бледным, круглые очки сползли на кончик носа, а пальцы безостановочно вбивали команды в клавиатуру трех спаренных терминалов:
– Телеметрия челнока стабильна... Они вошли в слепую зону за спутником-ретранслятором «Арес-4». До входа в орбитальный сектор станции — три минуты. Эгеон, как твои показатели?
На гранитной плите, полулежа среди груды сенсорных кабелей и медицинских датчиков, находился Эгеон.
Юноша выглядел устрашающе. Его обнаженный торс был покрыт багровыми линиями шрамов — следами вырванных с мясом имплантов. На левой руке, бледной и исхудавшей, дрожали тонкие иглы электродов, считывающих биопотенциалы мозга. Повязка с левого глаза была снята: обожженное веко оставалось плотно сомкнутым, но правый, угольно-черный глаз горел лихорадочным, безумным огнем абсолютной концентрации.
Рядом с плитой возвышался Нерей. Бакуган Акваса наполовину погрузил свое массивное змеевидное тело в воду, положив тяжелую голову на базальт рядом с локтем бойца. От его чешуи к терминалам тянулись тонкие светящиеся струи воды, служившие органическими оптоволоконными кабелями:
– Мое ядро стабилизирует его давление, Маручо, – глухо пророкотал морской левиафан. – Но ментальная нагрузка запредельна. Он перехватывает военную сеть Вестола напрямую через подкорковые узлы, которые Клэй не успел демонтировать.
– Я держу... канал, – голос Эгеона был сиплым, рваным, губы покрылись сухой белой коркой.
Юноша дернул подбородком, не отрывая единственного глаза от проекции орбитальной станции, парящей в воздухе над ним:
– Клэй... самодовольный дурак. Он обновил протоколы безопасности внешнего периметра, но оставил без изменений алгоритмы аварийного сброса тепла в шахте номер семь. Он считал, что никто не узнает о температурной бреши без его личного допуска...
Судорога боли перекосила лицо юноши, его пальцы судорожно скрючились, царапая камень:
– Но этот допуск... создавал я. Когда проектировал охлаждение для Харибдиса. Моя цифровая подпись все еще зашита в корневой каталог ядра.
– Не перенапрягайся! – воскликнул Маручо, бросая тревожный взгляд на монитор сердечного ритма. – Твой пульс за сто сорок! Если начнется аритмия, мозг отключится!
– Плевать на пульс! – оскалился Эгеон, и в этом оскале на секунду мелькнула прежняя, дикая ярость бойца Вексов. – Челнок на глиссаде! Они подходят к зоне действия автоматических батарей правого борта! Если я не отключу радары наведения за сорок секунд... их расщепит на атомы прямо в стратосфере!
Прейяс, нервно нарезавший круги по воде у края бассейна, всплеснул лапами:
– О святые стихии, я сейчас поседею! Я бакуган Акваса, мне не положено иметь седину, у меня чешуя! Эльфин, скажи ему, чтобы он дышал глубже!
– Сам дыши глубже, мешок с икрой! – огрызнулась Эльфин, нервно зависнув над плечом Маручо. Ее крылышки молотили воздух с бешеной скоростью: – Давай, Эгеон! Покажи этим заносчивым вестам, что бойцы Акваса никогда не сдаются!
Эгеон закрыл единственный глаз.
Внутри его черепа, в тех зонах, где еще недавно пульсировали синтетические нейросети, вспыхнул знакомый, обжигающий огонь. Магия крови дома Эмброуз — темная, глубинная магия управления потоками, дремавшая в нем с самого рождения, — соединилась с машинным кодом станции.
– Доступ... запрошен, – прохрипел он, и тонкая струйка крови потекла из его левой ноздри на камень. – Идентификатор: суб-командующий Эгеон. Протокол «Абсолютный ноль». Отключить слежение секторов девять, десять и одиннадцать... СЕЙЧАС!
***
В космической пустоте над Новой Вестроей царило безмолвие.
Орбитальная крепость «Омега-Стихия» выглядела как рукотворный кошмар, сотворенный из черного вольфрама, титана и безумия.
Циклопическая станция простиралась во мраке более чем на двенадцать километров. Шесть гигантских стреловидных лучей расходились от центрального веретена, удерживая колоссальные линзы гравитационных излучателей, нацеленных прямо на цветущую планету внизу. В самом сердце этой паутины, защищенная многослойными броневыми плитами толщиной в десятки метров, медленно пульсировала багровым светом исполинская сфера — реактор Системы Уничтожения Бакуганов.
Вокруг станции непрерывно курсировали сотни автоматических дронов-перехватчиков, похожих на хищных металлических ос, а по броне то и дело пробегали вспышки силовых полей.
Внезапно в секторе одиннадцать, прямо над гигантским жерлом седьмой теплообменной шахты, вспыхнули и разом погасли рубиновые огни наведения тяжелых зенитных батарей.
Тяжелые спаренные орудия калибра линкора, способные одним залпом испарить астероид, плавно опустили стволы, перейдя в режим аварийной калибровки. Защитное поле над шахтой дрогнуло, истончилось и растаяло, открывая зев технологического колодца диаметром не более пятидесяти метров.
– Окно открыто, – раздался в наушниках Дана напряженный, прерывистый голос Эгеона с Земли. – У вас... ровно тридцать секунд... пока Клэй не заметил сбой в центральной рубке... Пошли!
– Держитесь за зубы! – крикнул Шун из пилотской кабины.
Черный челнок Сопротивления вынырнул из тени мертвого спутника связи.
Корабль несся с выключенными маршевыми двигателями, используя лишь маневровые гравитационные компенсаторы, чтобы не создавать теплового следа. Ниндзя Вентуса вел машину с филигранной, нечеловеческой точностью: челнок пронесся в полусотне метров от ощетинившегося антеннами шпиля сенсорной вышки, круто накренился на правое крыло, избегая патрульного дрона, и нырнул вертикально вниз — прямо в пылающее багровым жаром жерло шахты отвода тепла!
Тормозные реверсоры взревели в замкнутом пространстве.
Удар перегрузки вдавил бойцов в кресла. Корпус челнока заскрежетал, обшивка нагрелась докрасна от остаточных газов реактора, но Шун выровнял нос, впечатав посадочные опоры корабля прямо в техническую платформу шлюзового отсека номер сорок четыре.
Магнитные захваты с глухим лязгом зафиксировали судно на настиле.
– Сели! – выдохнул Барон, судорожно расстегивая ремни. – Всевидящие стихии, мы внутри!
– Отстегнуться! Оружие к бою! – скомандовал Дан, вскакивая на ноги.
Его гантлет Пайруса раскрылся с хищным щелчком, готовый принять карту в любую микросекунду.
Хелия легко выскользнула из кресла, словно невесомая тень.
Ее кошачьи ушки стояли торчком, чутко улавливая вой вентиляционных турбин и тяжелый, ритмичный гул циклопических генераторов за бронированными переборками. Шлем остался на кресле: в замкнутых коридорах станции он только мешал бы ее звериному слуху и реакции. Серебристый плащ мягко лег на плечи, скрывая левую руку с белым гантлетом, на котором уже сияла сфера Эос.
– Воздух внутри есть, – быстро сверилась со сканером Мира, подходя к штурмовому люку челнока. – Смесь кислорода и азота вестовского стандарта. Гравитация искусственная, ноль целых девять десятых от нормы.
– Идеально для броска, – Шун вышел из кабины, сжимая в пальцах три металлических сюрикена с встроенными ЭМИ-детонаторами. – Эгеон передал схему коридоров. До реакторного отсека Системы Уничтожения — три уровня вниз через сервисные галереи тяжелых охладителей. Там не должно быть живой охраны, Зеногелд держит гарнизон на верхних командных мостиках.
– Но там полно автоматики, – напомнил Эйс, щелкнув суставами пальцев. – Профессор Клэй не оставил бы реактор без присмотра.
– Тогда мы просто разнесем эти жестянки на болты, – оскалился Дан. – Мира, открывай люк!
Шлюз челнока с шипением разошелся в стороны, обдав бойцов волной сухого, пахнущего жженым пластиком и фреоном воздуха.
Они ступили на рифленый настил сервисной галереи.
Вокруг простирался циклопический индустриальный лабиринт. Огромные трубы хладагента толщиной с вековые деревья уходили вверх, теряясь в непроницаемом сумраке под потолком. Вдоль стен тянулись километры силовых кабелей, пульсирующих ядовито-синим светом. Внизу, сквозь решетчатый пол, виднелась бездонная шахта, на дне которой алым пламенем дышало ядро Системы Уничтожения.
– Двигаемся клином, – шепотом приказал Дан. – Шун, Хелия — в авангарде. Мира, Барон — центр. Мы с Эйсом прикрываем тыл. Никакого шума, пока не дойдем до консоли отключения стабилизаторов.
Хелия сделала шаг вперед. Ее сапоги коснулись металла абсолютно беззвучно: магия бесшумных шагов обволакивала ее ступни тончайшей пленкой кинетического поглощения.
Девушка двигалась с кошачьей плавностью, ее серебряные глаза сканировали каждый темный угол галереи.
Эос парила над ее правым плечом, ее миниатюрные кварцевые крылышки вибрировали, создавая вокруг идущих легкое поле светового преломления, сбивающее примитивные оптические датчики на стенах.
Они преодолели первый переход без происшествий.
Второй уровень встретил их свистом вырывающегося пара из поврежденного клапана. До центрального зала управления реактором оставалось не более двухсот метров по прямой широкой эстакаде, висящей прямо над пылающей бездной ядра.
И в этот момент пространство содрогнулось.
Тяжелые бронированные переборки по обоим концам эстакады с грохотом рухнули вниз, отрезая путь как вперед, так и назад! Металл врезался в пазы с такой силой, что настил под ногами бойцов подпрыгнул.
Вдоль стен эстакады вспыхнули багровые аварийные стробоскопы.
– Внимание: нарушение периметра сектора «Ноль», – разнесся по галерее скрипучий, каркающий голос, до боли знакомый каждому из бойцов Сопротивления.
Из потолочных динамиков лился смех профессора Клэя — сухой, дребезжащий, полный старческого яда:
– Неужели вы думали, что жалкий предатель Эгеон сможет обмануть мои алгоритмы?! Вы глупы, детишки! Я позволил вам войти в шахту! Я отключил радары наведения! Мне нужно было собрать всех носителей стихийных энергий в одной консервной банке!
– Клэй! – прорычал Дан, вскидывая кулаки. – А ну покажись, трусливый хорек!
– Зачем мне пачкать руки о дикарей? – ядовито отозвался ученый. – Король Зеногелд ожидает завершения калибровки на командном мостике. А для вас... для вас у меня приготовлена особая демонстрация. Новейшая разработка инженерного корпуса Вексов. Прототипы механических стражей класса «Апекс»!
Потолочные панели эстакады разошлись с шипением гидравлики.
Сверху, на рифленый настил моста, с тяжелым грохотом обрушились четыре массивных стальных кокона.
Металл брони раскрылся, подобно лепесткам смертоносных цветов. Из коконов поднялись механические чудовища, каких бойцы Сопротивления еще не видели.
Это были четвероногие боевые машины высотой более четырех метров, напоминающие бронированных механических пантер из матового черного вольфрама. Вместо голов у них были установлены вращающиеся блоки спаренных лазерных пушек, на спинах щетинились пусковые контейнеры микроракет, а длинные сегментированные хвосты заканчивались вибрирующими плазменными лезвиями.
– Истребители бакуганов серии «Фантом-4»! – торжествовал Клэй. – Их броня покрыта слоем поглотителя стихийной плазмы, а реакторы работают на синтетическом темном веществе! Уничтожить нарушителей! Оставить только их бакуганов для загрузки в систему!
Механические твари издали оглушительный металлический визг и синхронно сорвались с места, несясь по узкой эстакаде прямо на запертых бойцов!
– Рассыпаться! – крикнула Мира. – Бакуган, на поле! Сабтерра Рок Вилда!
– Бакуган, на поле! Даркус Рыцарь Персиваль! – взревел Эйс.
– Бакуган, на поле! Мега Немус! – крикнул Барон.
Пространство узкой эстакады мгновенно заполнилось исполинскими телами бакуганов. Вилда встал живым каменным щитом, приняв на свои гранитные плечи первый шквал плазменных снарядов. Персиваль взмыл под потолок, взмахнув двуручным мечом темной энергии, а Немус поднял золотой щит, отражая лазерный залп второй машины!
Но эстакада была слишком узкой для полномасштабного боя.
Один из механических зверей, воспользовавшись тем, что Вилда был связан боем с двумя другими машинами, совершил невероятный прыжок. Выпустив когти из закаленного титана, он пронесся по стене шахты, обогнул щит Немуса и спикировал прямо на беззащитного Барона!
– Барон, берегись! – крикнул Дан, но Драго был заблокирован корпусом Персиваля и не успевал развернуть крылья в тесном коридоре.
В глазах юного бойца Хаоса отразились оскаленные сервоприводы летящей на него многотонной смерти.
Воздух перед Бароном сжался.
Хелия не сделала шага — она словно растворилась в воздухе, сорвавшись с места на запредельной скорости, доступной лишь королевским воителям Нэко.
Ее фигура смазалась в серебристую полосу света. В прыжке девушка выхватила из-за пояса короткий серебряный стилет. Магия ее рода вспыхнула на лезвии ослепительным лучом концентрированного Хаоса:
– Эос! Рассеки цепь!
– Световой прокол! – прозвенел боевой клич бакугана.
Хелия пролетела под брюхом падающей машины.
Ее клинок, усиленный энергией Ларс Лайон, вонзился точно в узел крепления правой передней лапы робота — туда, где сквозь защитные пластины проходил силовой кабель гидравлики.
Раздался пронзительный визг металла.
Лезвие стилета, раскаленное добела, перерезало кабель, словно масло. Внутреннее давление гидросистемы разорвало сустав с оглушительным хлопком, окатив стены фонтаном кипящего синтетического масла!
Механическая тварь потеряла равновесие, завалилась набок и с грохотом врезалась в настил в полуметре от ошеломленного Барона, пропахав когтями глубокую борозду в металле.
– Шун, добивай! – хриплым, надрывным криком скомандовала Хелия, перекатываясь через плечо и пружинисто вскакивая на ноги.
Ниндзя Вентуса был уже там.
Шун взмыл в воздух, оттолкнувшись от плеча Вилды, и тремя точными ударами вонзил свои ЭМИ-сюррикены прямо в обнажившийся двигательный отсек поврежденной машины.
– Разряд, – холодно произнес боец Вентуса, приземляясь на одно колено.
Сюрикены сдетонировали короткой синей вспышкой.
Электромагнитный импульс выжег процессор робота за долю секунды. Механическая пантера забилась в конвульсиях, ее лазерные орудия беспомощно защелкали, и машина затихла навсегда, испуская струйки едкого дыма.
– Осталось трое! – крикнул Эйс, направляя Персиваля в контратаку. – Дан, расчищай проход!
– Драго, покажи им огонь Пайруса! – взревел Дан, выбрасывая карту: – «Огненный Смерч Дракона»!
Алый дракон распахнул пасть, извергая сплошной поток бушующего пламени.
Огненный вал смел оставшихся трех роботов, прижав их к противоположной бронированной двери. Титановая броня машин начала плавиться, их поглотители стихий захлебнулись запредельной температурой первородного огня Аполлонира. Вилда и Немус ударили одновременно, превращая раскаленные остовы стражей в бесформенную груду дымящегося металлолома!
Эстакада снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь треском горящих проводников и тяжелым дыханием бойцов.
– Все целы? – Мира опустила гантлет, тяжело переводя дух и оглядывая команду.
– Целы, – Дан вытер рукавом сажу со лба, подходя к Хелии. Парень посмотрел на дымящийся клинок в ее руке, затем на спасенного Барона, который все еще сидел на полу, часто моргая от пережитого шока: – Отличная реакция, принцесса. Ты двигаешься быстрее, чем сканеры этих жестянок успевают обновить картинку.
– Меня учили убивать механических гончих Хайдрона, когда мне было двенадцать, – сухо отозвалась Хелия, убирая стилет в ножны на поясе.
Девушка поморщилась, прижав ладонь к раненому боку: резкий прыжок отозвался острой вспышкой боли в ребрах, но серебряные глаза оставались холодными и ясными:
– Профессор Клэй запер нас на этой эстакаде. Двери заблокированы полуметровыми стальными плитами. Если мы попытаемся прожечь их бакуганами, мы повредим магистрали хладагента и взорвем весь сектор.
– Не придется прожигать, – раздался слабый, прерывистый голос из коммуникатора на запястье Дана.
На голографическом экране возникло искаженное помехами лицо Эгеона.
Юноша тяжело дышал, его единственный глаз закатывался от боли, но на губах играла злая, торжествующая усмешка:
– Я... перехватил управление аварийным шлюзом... Клэй пытался перегрузить сервер обратной связью, но я перенаправил