Хелия
В сердце механического затмения
– ...но я перенаправил этот импульс прямо в аварийные реле гидравлических защелок! – надсадный, захлебывающийся кашель Эгеона утонул в свистящем треске помех, но сквозь шумы пробился торжествующий крик: – Замки... сорваны! Уходите с эстакады! Сейчас!
Многотонные бронированные плиты в конце моста вздрогнули.
Раздался глухой, похожий на пушечный выстрел щелчок разблокированных магнитных захватов, и створки аварийного шлюза с протяжным, натужным скрежетом поползли вверх, выпуская из глубин станции клубы ледяного белого пара.
– Бегом! – рявкнул Дан, подталкивая замершего Барона вперед.
Шун сорвался первым: ниндзя Вентуса скользнул под поднимающуюся стальную плиту, когда зазор едва превышал метр, и замер по ту сторону с зажатыми в пальцах сюрикенами, страхуя периметр. Следом, прикрывая друг друга массивными телами, шагнули Рок Вилда и Персиваль, сжимая в ладонях свои стихийные орудия.
Хелия замыкала строй.
Ее кошачьи ушки нервно вздрагивали, улавливая за спиной предсмертный треск догорающих проводников механических пантер Клэя. Рана на правом боку пульсировала глухой, тянущей болью — каждый быстрый шаг отзывался вспышкой жара под открытой татуировкой королевского дома, но девушка даже не поморщилась. На бегу она вскинула левую руку к коммуникатору на запястье:
– Эгеон! Ты слышишь меня?! Отключись от терминала! Клэй выследит твой нейро-сигнал, если ты останешься в сети!
– Не... не могу, Хели... – донесся из динамика сиплый, едва различимый шепот брата. Сквозь микрофон было слышно, как на далекой планете глухо плещет вода ритуального бассейна и надрывно пищит кардиомонитор Маручо. – Старик переводит питание... на ручной контур ядра. Если я уйду... он закроет гермозатворы прямо перед вами. Я буду держать канал... пока вы не войдете в реакторный зал. Держись... за Дана.
Связь оборвалась коротким щелчком статического электричества.
Хелия стиснула зубы так, что челюсти свело судорогой. Ее серебряные глаза потемнели, превратившись в два узких зеркала из полированной стали.
– Я вытащу нас отсюда, братишка, – прохрипела она в пустоту темного коридора. – Даже если мне придется голыми руками вырвать сердце этой проклятой машине.
Они миновали служебный тоннель, где стены дрожали от бешеного гула турбин, и вырвались на широкую кольцевую галерею.
Здесь все звуки внешнего мира окончательно смолкли, уступив место монотонному, давящему на барабанные перепонки низкочастотному гулу. Воздух стал настолько сухим и холодным, что при каждом выдохе изо рта вырывались облачка пара, а открытая кожа покрывалась мурашками.
Перед ними открылось чрево орбитальной крепости «Омега-Стихия».
Это был колоссальный цилиндрический зал высотой не менее полукилометра, погруженный в неестественный, мертвенный фиолетово-черный сумрак.
В самом центре этой циклопической пустоты, удерживаемая дюжиной массивных магнитных пилонов толщиной с крепостные башни, парила сфера реактора Системы Уничтожения Бакуганов.
Она выглядела как рукотворное черное солнце: матовая титановая оболочка сферы непрерывно смещалась, обнажая глубокие пульсирующие разломы, из которых во все стороны били лучи концентрированной темной материи. От реактора вниз, сквозь колоссальное отверстие в днище станции, уходили шесть кристаллических фокусирующих стволов, нацеленных прямо в сердце Новой Вестрои.
– Великие стихии... – прошептал Барон, оступаясь на металлической решетке мостика и хватаясь за перила. Лицо юного бойца побелело: – Она... она уже накапливает заряд!
– Посмотрите на верхний ярус! – Мира вскинула руку, указывая на нависающую над реактором командную платформу.
Там, за бронированным панорамным стеклом командной рубки, мерцали огни пультов. Но капитанский мостик был пуст.
Вместо этого прямо посреди подвесной эстакады, всего в ста метрах от замерших бойцов Сопротивления, медленно опускался массивный гидравлический лифт.
На его круглой платформе, в окружении искрящих дуговых разрядников, стоял трон.
Король Зеногелд не сбежал в спасательной капсуле и не спрятался за спинами своей гвардии. Правитель Вестола возвышался во весь свой исполинский рост, облаченный в тяжелые латы из черненого золота. Его лицо, иссеченное глубокими морщинами ненависти, казалось высеченным из гранита, а выцветшие серые глаза горели холодным безумием обреченного тирана.
Справа от трона, сгорбившись над переносной консолью управления, лихорадочно стучал по клавишам профессор Клэй. Очки старика сползли на самый кончик носа, по вискам катился пот, но на тонких губах застыла торжествующая, маньячная усмешка.
– Вы опоздали, крысы, – громоподобный голос Зеногелда, усиленный динамиками станции, ударил по ушам, заставив вибрировать стальные балки под ногами бойцов. – Вы ползли по моим вентиляционным шахтам, как слепые черви, пока мои инженеры завершали величайший труд в истории вселенной!
– Твой труд — это могила для миллиардов невинных жизней, Зеногелд! – крикнул Дан, выходя вперед и вскидывая сжатый кулак. Алый гантлет на его предплечье вспыхнул ровным, яростным светом: – Твой Фарброс разбит! Твои верфи сгорели! Сложи оружие и заглуши реактор, пока эта консервная банка не разорвала сама себя на куски!
– Заглушить? – король запрокинул голову и расхохотался — тяжело, сухо, страшно.
Этот смех эхом раскатился под куполом реакторного зала:
– Ты так ничего и не понял, мальчишка с Земли. Ты думал, что победил в кратере Гаммы? Ты думал, что сломал мое оружие?!
Зеногелд медленно поднял правую руку, закованную в латную перчатку, и нажал массивную клавишу на подлокотнике трона.
За спиной монарха бездна реакторной шахты взорвалась фонтаном ослепительного алого огня.
Из кипящего водоворота темной материи с оглушительным, сводящим с ума скрежетом поднялся гигант.
У Хелии перехватило дыхание.
Это был Фарброс, но чудовищно, кошмарно перерожденный.
Его разорванный в кратере корпус не просто починили — его сплавили воедино с технологическим ядром орбитальной крепости. Вместо оторванных рук-манипуляторов на плечах титана теперь высились циклопические блоки вспомогательных гравитационных орудий. Нижняя половина механического дракона была намертво впаяна в массивную боевую платформу, ощетинившуюся десятками термоядерных сопел. Из разломов в его груди, где раньше пульсировал обычный генератор, теперь тянулись толстые, светящиеся багровым светом кабели, уходящие прямо в реактор Системы Уничтожения.
Ассаил Фарброс.
Живое воплощение механического апокалипсиса, питающееся энергией судного дня.
– Мощность механической единицы... – голос Маручо в наушниках Дана сорвался на визг: – Девятьсот пятьдесят джи! Нет, данные растут! Реактор станции накачивает его темной материей напрямую! Тысяча джи! Тысяча сто!
– Профессор Клэй превзошел самого себя, – процедил Зеногелд, и в его взгляде блеснула неприкрытая жажда крови. – Зачем искать чистые стихии по всей вселенной, если их хранители сами пришли ко мне в руки? Фарброс больше не бакуган. Он — пусковой ключ Системы Уничтожения! Когда он поглотит ваши ядра, импульс сотрет все живое на Новой Вестрое одним нажатием кнопки!
– Мы не позволим этому случиться! – крикнула Мира, делая шаг вперед и раскрывая свой гантлет: – Сопротивление, в атаку!
– Карту Ворот, на поле! – проревел Зеногелд, швыряя тяжелую плиту из черного вольфрама в центр кольцевой арены.
Пространство взорвалось багровым сиянием.
Голографическое поле дуэли накрыло мостки, превращая стальные решетки в гладкую, словно черное стекло, плоскость. Воздух внутри арены мгновенно стал тяжелым, насыщенным статическим электричеством, от которого волосы Хелии встали дыбом, а открытую татуировку на боку обожгло холодом.
– Бакуган, на поле! – скомандовал Дан во всю мощь своих легких: – Покажи ему истинную силу жизни, Пайрус Нео Драгоноид!
– Бакуган, на поле! – звенящим, надтреснутым голосом подхватила Хелия: – Освети эту бездну, Хаос Эос Аврора!
– Бакуган, на поле! – синхронно крикнули Мира, Эйс и Барон:
– Сабтерра Рок Вилда!
– Даркус Рыцарь Персиваль!
– Хаос Мега Немус!
Пять колоссальных вихрей первородной энергии взметнулись под куполом орбитальной станции!
Драго расправил пылающие крылья Пайруса, взмывая к сводам зала. Его огненная чешуя озарила темные плиты реактора слепящим алым светом, разгоняя морок темной материи.
Слева от него зависла Эос. Шесть ее кварцевых крыльев распахнулись на максимальный размах, золотая корона Ларс Лайон на челе воительницы Хаоса горела так ярко, что отражалась в стеклах капитанской рубки.
Рядом с ними, образовав несокрушимый треугольник обороны на зеркальном настиле, встали монолитный гранитный исполин Вилда, закованный в полуночную броню Персиваль с обнаженным двуручным мечом и златокрылый Немус, поднявший свой сияющий щит.
Пять Хранителей стихий. Пять чистых энергий древнего мира против одного механического бога разрушения.
– Суммарная мощность органических бакуганов: три тысячи четыреста джи! – зафиксировала система арены.
– Жалкая толпа мошек, – Зеногелд даже не шелохнулся на своем троне. Его пальцы легли на сенсорную панель: – Активировать протокол подавления «Ассаил-Аннигиляция»! Фарброс, сотри их строй!
Механический титан издал рев, в котором не было ничего живого — лишь свист рассекаемого пара и чудовищный визг перегруженных турбин.
Его спаренные гравитационные орудия на плечах с металлическим лязгом развернулись, наводясь на стоящих внизу защитников. Из стволов вырвался не луч — это была сплошная стена черных плазменных разрядов, дробящих пространство и сминающих гравитационные поля арены!
– Сила Ассаил Фарброса увеличена на триста джи! Итого: тысяча четыреста!
– Немус, Вилда, держите фронт! – крикнула Мира. – Карту Способностей, активировать: «Скала-Отражатель»!
– Карту Способностей, активировать: «Щит Древнего Хаоса»! – поддержал ее Барон.
Гранитный колосс Сабтерры с глухим стоном ударил кулаками о плиты арены.
Из зеркального настила мгновенно взметнулась многослойная стена из сверхплотного базальта, усиленная золотыми силовыми узорами щита Немуса.
Черный шквал Фарброса врезался в укрепление.
Удар был такой силы, что звуковая волна смела стойки перил по краям моста. Базальтовая стена продержалась две секунды, а затем с оглушительным треском раскололась на тысячи раскаленных осколков!
Ударная волна отбросила Вилду и Немуса назад: исполинский бакуган Сабтерры рухнул на колено, оставив глубокие борозды на настиле, а щит Немуса покрылся сетью дымящихся трещин.
– Сила Вилды и Немуса снижена на двести джи! – пискнул коммуникатор.
– Они не выдержат второго залпа! – крикнул Эйс, вскидывая гантлет: – Персиваль, теневой бросок! Срежь ему приводы левого орудия!
– Тьма поглотит тебя, машина! – прорычал Персиваль.
Рыцарь Даркуса превратился в сгусток черного тумана, метнувшись сквозь шлейф плазмы прямо к шее механического дракона. Его двуручный меч, объятый фиолетовыми молниями, с размаху опустился на бронированный кабель питания.
Но за долю секунды до удара корпус Фарброса озарился зловещим синим свечением.
– Система FARBAS-Core активирована, – проскрипел механический синтезатор машины. – Анализ структуры атаки Даркуса завершен. Поглощение энергии.
Фиолетовые молнии меча Персиваля не рассекли броню — они втянулись в металл, словно вода в сухой песок!
В следующую секунду из брюха Фарброса выдвинулся массивный шипастый манипулятор, который с чудовищной скоростью ударил рыцаря Даркуса прямо в грудь, отшвырнув его через весь зал в опорную колонну реактора!
Персиваль рухнул, с трудом удерживая равновесие, его сила упала до критических трехсот джи.
– Он адаптируется быстрее, чем в Гамме! – Дан стиснул зубы, его кулак в перчатке дрожал: – Реактор станции питает его компьютеры напрямую! Он просчитывает наши движения еще до того, как мы активируем карты!
– Не все движения можно просчитать машиной, Дан, – раздался рядом спокойный, надтреснутый голос Хелии.
Принцесса сделала шаг вперед.
Ее кошачьи ушки были прижаты к голове, длинные рыжие косы хлестали по плечам от ветра, создаваемого турбинами врага, но в серебряных глазах горел холодный, расчетливый огонь. Девушка не смотрела на исполинские орудия Фарброса. Ее взгляд был прикован к толстым светящимся кабелям, соединяющим спину механического чудовища с центральным распределительным узлом станции.
– Хелия? – Дан обернулся к ней.
– Этот титан прикован к реактору, – ее голос, надтреснутый и хриплый, звучал с кристальной четкостью, прорезая грохот боя. – Он силен только до тех пор, пока станция качает в него темную материю. Но если перерезать пуповину... его собственные аварийные батареи сгорят за три секунды от перегрева.
– До этих кабелей не добраться! – крикнул Барон, закрывая лицо от летящих искр: – Вокруг его спины развернуто гравитационное поле! Любой бакуган, который подлетит ближе чем на пятьдесят метров, будет раздавлен силой тяжести в сто джи!
– Любой бакуган, имеющий массу, – Хелия повернула голову к Эос, парящей над ее плечом.
Воительница Хаоса встретила взгляд своей напарницы.
В глазах бакугана вспыхнуло то же понимание, та же древняя, не знающая страха гордость королевских стражей Нэко:
– Мы сделаем это, Хели. Наш свет не имеет веса.
– Шун! – крикнула Хелия через плечо.
Ниндзя Вентуса, стоявший за пределами арены на перилах верхнего яруса, мгновенно опустил взгляд на принцессу:
– Я на позиции. Резервные охладители прямо надо мной.
– Когда я дам сигнал — срезай крепления потолочной магистрали! Жидкий азот собьет температуру гравитационного щита! Дан!
– Я с тобой, принцесса! – Дан оскалился, его алый гантлет раскрылся на максимальную мощность: – Драго, выходим на синхронизацию!
– Зеногелд готовит главный калибр! – предупредил с Земли надрывный голос Эгеона.
В динамике коммуникатора что-то глухо взорвалось, послышался звон разбитого стекла, но юноша продолжал кричать сквозь боль:
– Клэй начал перекачку... чистой темной материи в орудийные стволы! Выстрел через десять секунд! Если он ударит... защитные поля станции не выдержат, сектор просто распылит в космос! Хели, у вас нет времени!
– Нам и не нужно много времени, – прошептала Хелия.
Девушка подняла правую руку.
Ее пальцы легли прямо на обнаженную татуировку на правых ребрах. Кожа под серебряными узорами клана вспыхнула ослепительным перламутровым светом. Боль была адской — казалось, что в раненые кости вливают жидкое раскаленное железо, но Хелия не издала ни звука. Ее магия крови, магия иллюзий и бесшумных шагов, соединилась с чистейшей энергией Хаоса:
– Карту Способностей, активировать! Секретное искусство Нэко: «Фантомный Рассвет Тысячи Лун»!
Пространство перед Фарбросом дрогнуло.
Вместо одной Эос в воздухе внезапно возникли сотни сияющих крылатых воительниц.
Они не просто парили — они двигались по сложнейшим спиральным траекториям, преломляя свет своими кварцевыми крыльями и заполняя весь циклопический зал ослепительным золотым сиянием. Миллионы лучей отражались от стен, от брони реактора, от панорамных стекол мостика, превращая сумрак станции в сплошной сверкающий кристалл.
– Сбой оптических систем! – заверещал синтезатор Фарброса.
Орудия титана задергались, его прицельные визоры лихорадочно метались, пытаясь захватить хоть одну реальную цель:
– Ошибка идентификации! Обнаружено девятьсот восемьдесят сигнатур Хаоса! Гравитационные маркеры отсутствуют!
– Стреляй по секторам, тупая машина! – в ярости заорал Зеногелд, срываясь с трона и сжимая кулаки: – Сжечь их всех! Залпом по всей площади!
Грудная плита Фарброса с оглушительным скрежетом разошлась в стороны.
Черный вихрь темной материи закружился в жерле аннигилятора, готовый испепелить зал.
– ШУН, СЕЙЧАС! – сорвала голос Хелия.
С верхнего яруса сорвалась темная тень.
Шун Казами метнул сразу четыре тяжелых разрывных сюрикена.
Лезвия из закаленной стали с ювелирной точностью вонзились в соединительные муфты циклопической трубы криогенного охладителя, проходящей прямо над спиной Фарброса. Встроенные детонаторы сработали синхронно.
Трубу разорвало.
Тысячи литров жидкого азота с чудовищным шипением обрушились на пылающий хребет механического монстра.
Белоснежный ледяной водопад мгновенно испарился при контакте с раскаленным металлом, породив плотнейшее облако пара, но термальный шок сделал свое дело: гравитационное поле защиты затрещало, заколебалось и лопнуло, словно тонкое стекло от удара молота!
– Защитный купол деактивирован! – прокричал Маручо с далекой планеты: – Входная брешь открыта на четыре секунды!
– ДРАГО, В БОЙ! – взревел Дан, выбрасывая финальную карту Пайруса: – «Великое Пламя Аполлонира»!
Драго взмыл сквозь клубы ледяного пара.
Его тело пылало первородным огнем Хранителя, чешуя раскалилась до прозрачной белизны. Дракон не стал атаковать орудия. Огненным тараном он врезался прямо в центральный силовой пилон, намертво удерживающий кабели питания Фарброса, вбивая свои пылающие когти глубоко в стыковочный узел!
– Держи его, Драго! – крикнул Дан.
– Я держу! – пророкотал владыка Пайруса, сжимая челюсти на бронированном узле: – Хелия, Эос... добивайте!
Фарброс попытался развернуть плечевые пушки назад, чтобы в упор расстрелять держащего его дракона. Механические сервоприводы взвизгнули от запредельной нагрузки.
Но настоящая Эос была уже там.
Она не летела сквозь пар. Повинуясь воле Хелии, воительница Хаоса скользнула по лучу собственного света, материализовавшись прямо над обнажившимся реакторным разъемом на загривке титана.
В ее руках сияло копье утренней зари, впитавшее в себя всю силу благословения Ларс Лайон и древнюю ярость павшего королевства Нэко.
– Твое время вышло, король Зеногелд, – надтреснутый голос Хелии прозвучал спокойно, почти торжественно, перекрывая вой сирен гибнущей станции.
Девушка резко опустила руку:
– Эос! Пронзи рассветом!
Копье из чистого света опустилось вертикально вниз.
Острие вонзилось точно в место соединения кабелей темной материи с блоком управления FARBAS.
Удар был беззвучным.
На долю секунды весь реакторный зал погрузился в ослепительно белое безмолвие.
А затем последовал чудовищный выброс энергии.
Золотой свет Хаоса, вступив в реакцию с синтетической темной материей, вызвал мгновенную цепную аннигиляцию. Кабели питания вспучились и разорвались, извергая фонтаны ослепительных синих и алых молний.
Связь между Фарбросом и реактором станции лопнула с оглушительным треском, похожим на раскат грома посреди грозового неба!
– Критический разрыв контура! – механический голос Фарброса окончательно сорвался на панический цифровой визг: – Отказ систем охлаждения! Перегрев ядра... три тысячи градусов! Взрыв неизбежен!
Титановый корпус чудовища начал плавиться изнутри.
Броневые плиты на его плечах срывало взрывами внутренних боеукладок, гравитационные орудия переломились и с грохотом рухнули на настил арены, давя обломки мостков. Драго вовремя оттолкнулся от горящего остова, взмывая вверх и унося на своем загривке обессиленную, сияющую мягким золотом Эос.
– Сила Ассаил Фарброса: ноль джи! – возвестил гантлет Дана перед тем, как голографический купол арены окончательно лопнул, осыпавшись дождем тающих искр.
Фарброс рухнул.
Многотонная дымящаяся туша механического бога переломилась пополам, сорвалась с подвесной платформы и с чудовищным грохотом рухнула вниз — прямо в бездонную шахту реактора, вызвав там серию ослепительных вторичных детонаций!
– НЕТ! – дикий, исполненный животного ужаса и ярости крик короля Зеногелда разорвал вой сирен.
Монарх стоял на краю разбитого мостика, его золоченые доспехи были покрыты копотью, лицо перекосило от бессильного бешенства.
Он смотрел, как останки его непобедимого оружия тонут в кипящей бездне темной материи, унося с собой все его мечты о мировом господстве:
– Мой Фарброс... Моя империя... Проклятые органические твари! Я уничтожу вас! Я собственными руками задушу каждого из вас!
– Ваше Величество! – профессор Клэй в панике схватил короля за плащ, буквально волоча его к аварийному лифту: – Детонация ядра вызвала цепную реакцию в накопителях станции! Орбитальные стабилизаторы разрушены! «Омега-Стихия» сходит с орбиты! Если мы не достигнем спасательного челнока прямо сейчас, нас раздавит гравитационный коллапс!
– Пусти меня, старик! – Зеногелд с яростью оттолкнул ученого, но в этот момент вся станция содрогнулась от нового, еще более мощного подземного толчка.
Циклопическая потолочная балка весом в сотни тонн сорвалась с креплений и с грохотом рухнула прямо на трон правителя Вестола, превратив стальное кресло в бесформенный блин.
Это отрезвило даже безумного монарха.
Зеногелд бросил последний, полный смертельной ненависти взгляд на замерших внизу бойцов Сопротивления, плюнул на горящие плиты и бросился в открывшийся шлюз аварийного спасательного катера. Двери за ним захлопнулись, и катер с ревом дюз выстрелил в открытый космос, унося поверженного тирана прочь от агонизирующей цитадели.
– Они бежали! – крикнул Барон, победно вскидывая кулак: – Мы победили!
– Рано радоваться, Барон! – крикнула Мира, оглядывая дрожащий зал.
Стены вокруг них трещали по швам.
Исполинская сфера реактора в центре зала пошла трещинами, из которых вырывались языки фиолетового пламени. Магнитные пилоны, удерживающие конструкцию, один за другим лопались, словно перетянутые струны, осыпая мостки градом раскаленных заклепок:
– Станция падает! Реактор взорвется через считанные минуты!
– Шун, челнок готов к старту?! – крикнул Дан, прижимая сферу вернувшегося Драго к груди.
– Двигатели прогреты! – отозвался ниндзя, уже скользя по лестнице вниз: – Но шлюз шахты заклинило от перекоса корпуса! Нам не вылететь тем же путем!
– Эгеон! – Хелия прижала пальцы к виску, ее надтреснутый голос дрожал от напряжения: – Эгеон, ты слышишь меня?! Где резервный шлюз?!
В наушнике несколько секунд царила мертвая тишина, нарушаемая лишь треском статики. А затем раздался слабый, прерывистый, но абсолютно спокойный голос брата:
– Слышу, Хели... Я все еще... здесь.
– Эгеон, скажи координаты выхода! – крикнула она, чувствуя, как пол под ногами начинает опасно крениться: станция входила в верхние слои атмосферы, гравитация сходила с ума.
– Координаты... уже в вашем навигаторе, – прошептал юноша.
Было слышно, как он тяжело, хрипло дышит, словно каждое слово стоило ему нечеловеческих усилий:
– Сектор... сорок восемь. Внешний десантный ангар. Я взломал гидравлику аварийного сброса створок... Вручную перемкнул цепь через свой терминал. Двери... открыты. Челнок пройдет.
Хелия замерла. Ее кошачьи ушки нервно дернулись, серебряные глаза расширились от внезапно накатившей догадки:
– Вручную перемкнул цепь?.. Эгеон, что ты сделал?!
– Системы безопасности станции... заблокировали удаленный доступ, когда реактор пошел вразнос, – тихо ответил он.
В его голосе не было страха. Было лишь глубокое, выстраданное умиротворение человека, закрывшего свой самый страшный долг:
– Чтобы открыть шлюз снаружи... мне пришлось пустить обратный импульс через свои собственные нейрочипы. Прямо в центральный сервер Вестола. Мой терминал... сгорел, Хели.
– НЕТ! – закричала принцесса, и этот крик, надрывный, хриплый, полон первобытной боли, эхом ударил под падающие своды станции: – Эгеон, отключись! Твой мозг не выдержит такого разряда! ТЫ СГОРИШЬ ЗАЖИВО!
– Я уже... сгорел, сестренка, – его голос становился все тише, растворяясь в белом шуме угасающего эфира: – Полгода назад... на руинах нашего