Хелия
Семена на выжженной земле
Принцесса стояла на прибрежном песке, чувствуя, как утренняя влага холодит подошвы тонких сапог.
Ее белый жилет, расшитый золотой и серебряной нитью, пах травами и свежей морской солью. Ткань на правом боку была разрезана по древнему обычаю королевских ловчих Нэко: сложный витиеватый узор родовой татуировки, еще вчера пылавший раскаленным золотом, теперь спал, налившись спокойным, матовым серебром. Шрам на шее стягивало прохладным ветром, и каждое глубокое дыхание отдавало в гортани сухим, чуть хриплым шорохом, напоминающим шелест сухого тростника.
Рядом, опираясь здоровым плечом на массивный чешуйчатый бок Нерея, стоял Эгеон.
Юноша кутался в темно-синий походный плащ, скрывавший исхудавшее, покрытое свежими медицинскими пластырями тело. Единственный уцелевший черный глаз брата смотрел на поднимающееся двойное солнце Новой Вестрои спокойно, без прежней лихорадочной ярости, но в уголках его губ залегла тяжелая складка человека, которому предстояло заново учиться смотреть на мир без ненависти.
– Эй, принцесса! – Дан закинул тяжелый рюкзак на плечо, задержавшись на нижней ступени металлического трапа челнока.
Парень обернулся, его каштановые вихры трепал встречный бриз, а в карих глазах плясали привычные озорные искры:
– Ты точно уверена, что не хочешь с нами? Земля, конечно, не такая просторная, как эти бескрайние поля, но у нас есть пляжи, пицца размером с колесо от грузовика и целая куча бакуган-арен, где не нужно спасать вселенную каждые пять минут!
Хелия чуть заметно улыбнулась.
Ее рыжие волосы, заплетенные в свободную косу до бедер, скользнули по плечу, открывая лимонно-желтую прядь у виска. Кошачьи ушки на макушке дрогнули, повернувшись в сторону рокочущих дюз корабля:
– Спасибо, Дан. Но Земля принадлежит вам. А мы... мы слишком долго бежали от собственного прошлого. Если мы сбежим и сейчас, то никогда не сможем называть себя свободными.
– И потом, – раздался над ее плечом чистый, гордый голос Эос.
Миниатюрная воительница Хаоса зависла в воздухе, ее шесть кварцевых крыльев вспыхивали перламутром в утренних лучах:
– Кто-то должен присматривать за дикими бакуганами, пока вы, земные бойцы, будете объедаться своими лепешками с сыром. На Новой Вестрое еще слишком много железа, оставленного пришельцами.
– Слышал бы тебя Драго, – фыркнул Дан, но тут же мягко улыбнулся.
Алый дракон на его плече расправил кожистые крылья, издав низкий, вибрирующий рык:
– Эос права, Дан. Земля ждет нас, но сердце этого мира останется здесь. Берегите его, воины Хаоса и Акваса.
– Сбережем, – глухо отозвался Эгеон.
Юноша не поднял головы, но его пальцы, сжимавшие гребень Нерея, чуть расслабились:
– Я лично наносил на карты базы Вексов. Я знаю координаты каждого склада, каждого ретранслятора и каждой ловушки, которую Клэй успел закопать в эту землю. Я вырву их все до единого.
К трапу подошел Шун. Ниндзя Вентуса двигался бесшумно, его темные глаза были устремлены на Хелию. На мгновение он задержал взгляд на ее серебряных глазах, затем коротко, уважительно склонил голову:
– Твой шаг легок, Хелия. Твоя воля острее любого стального клинка. Береги брата. И помни: ветер не знает границ между мирами. Если вам понадобится помощь, просто позовите.
– Ветер принесет твой зов, Казами, – хрипло ответила девушка, приложив ладонь к груди в традиционном жесте взаимного признания равных воинов.
Маручо тем временем торопливо впихивал в руки Эгеона объемистый металлический кейс, едва не роняя круглые очки с переносицы:
– Вот! Здесь портативный квантовый маяк, полевые наборы биогеля, фильтры для воды и полный архив флоры и фауны, который мы успели составить! Батареи на изотопах Вестола, их хватит лет на десять непрерывной работы! Если возникнут проблемы с регенерацией тканей, сразу активируйте медицинский канал — мой отец выделил постоянную защищенную линию связи!
– Спасибо, Маручо, – тихо произнес Эгеон, принимая тяжелый контейнер. На его бледных щеках проступил слабый румянец смущения: – Ты... ты тратишь слишком много ресурсов на того, кто еще неделю назад держал тебя на прицеле.
– Брось ты! – замахал руками маленький стратег, широко улыбаясь. – Прейяс говорит, что старые долги смывает морской прилив! А Эльфин... ну, Эльфин просто считает, что ты неплохо выглядишь для бывшего злодея!
– Эй! Я такого не говорила! – возмущенно пискнула Эльфин, высунувшись из нагрудного кармана жилетки Маручо. Ее полупрозрачные крылышки гневно затрепетали: – Я сказала, что у него прическа дурацкая, вот и все!
Прейяс, уже сидевший на спинке командирского кресла внутри челнока, громко фыркнул, хлопнув перепончатыми лапами по коленям:
– Ой, держите меня, а то я сейчас растаю от этой драмы! Эгеон, парень, если этот зануда Нерей будет слишком много читать тебе нотаций по вечерам, просто плесни на него кипятком! Работает безотказно!
Нерей медленно повернул массивную морду к открытому люку, его сапфировая чешуя заиграла глубокими черными переливами, а в басовитом рокоте послышалась легкая ирония:
– Я запомню этот совет, шут Акваса. И обязательно применю его, когда ты решишь снова запеть свои песни над гладью океана.
Дружный смех бойцов разорвал утреннюю тишину.
Мира подошла к Хелии последней.
Лидер Сопротивления выглядела непривычно хрупкой без тяжелого боевого гантлета, но в ее карих глазах светился глубокий, материнский покой. Она крепко, по-женски тепло обняла принцессу за плечи, уткнувшись носом в ее рыжие волосы:
– Спасибо тебе, Хели. За брата. За то, что не позволила нам всем утонуть в этой войне. Вестол изменится, я обещаю тебе. Мы вернемся сюда не как завоеватели, а как гости.
– Я буду ждать, Мира, – шепнула в ответ Хелия. – Возвращайся, когда в твоем сердце совсем не останется пепла.
Люки закрылись с шипением гидравлики.
Тяжелый трап втянулся в корпус.
Сначала в небо поднялся клиновидный транспортник вестов: его гравитационные пластины вспыхнули ровным фиолетовым светом, корабль плавно развернулся над заливом и с резким хлопком преодоления звукового барьера ушел в зенит, растворяясь в прозрачной лазури.
Следом за ним взревели маршевые двигатели земного челнока. Песок под ногами Хелии и Эгеона задрожал, волны у кромки прибоя взметнулись пеной, и черная стрела судна устремилась ввысь, оставляя за собой широкий инверсионный след, подсвеченный лучами утреннего солнца.
Звук двигателей постепенно затих.
Шум прибоя, крики морских птиц и свист свежего ветра снова наполнили мир.
Они остались одни.
***
Эгеон медленно опустился прямо на влажный прибрежный песок, не выпуская из пальцев переданный Маручо кейс.
Его здоровый глаз был устремлен в ту точку неба, где только что растаял след земного корабля. Плечи юноши опустились, дыхание вырывалось с тяжелым, сухим присвистом:
– Они улетели.
– Улетели, – Хелия подошла к нему, бесшумно ступая по камням, и села рядом, обняв колени руками. Ее длинные рыжие косы легли на песок, словно золотые змеи. – Теперь все по-настоящему, братишка. Больше нет приказов Хайдрона. Нет лабораторий Клэя. Нет Дана, готового проломить стену кулаком, если план пойдет прахом. Только мы.
Эгеон повернул к ней голову.
Без повязки и визора его лицо казалось странно беззащитным: обожженная левая глазница, затянутая перламутровым рубцом от слияния магии Акваса и Хаоса, резко контрастировала с живой, смуглой кожей правой половины. Его собственные кошачьи ушки, которые он так долго скрывал мофро-магией, чтобы походить на безжалостных чистокровных вестов, теперь бессильно лежали в спутанных медно-рыжих волосах:
– Почему ты не дала мне сгореть, Хели? – его голос звучал глухо, почти шепотом, теряясь в грохоте накатывающих волн. – Я предал отца. Я стоял на мостике, когда орудия выжигали сады жасмина в нашей цитадели. Я смотрел, как горит библиотека... как гибнут наши наставники. Я убеждал себя, что слабые должны уступить место сильным. Что империя вестов подарит мне силу, которой не было у нашего павшего народа.
Он судорожно сжал кулак, впиваясь ногтями в ладонь до крови:
– А в итоге стал цепным псом безумного старика. Мое тело разрезали на куски, начинили микросхемами и заставили выкачивать жизнь из живых существ. Я заслуживал той шахты на станции. Заслуживал превратиться в пепел вместе с Фарбросом.
– Если бы ты превратился в пепел, – тихо, хрипло отозвалась Хелия, глядя на то, как вода омывает ее босые пальцы, – то этот пепел просто унесло бы ветром в пустоту. Это было бы бегством, Эгеон. Самым трусливым бегством на свете.
Она повернулась к нему, и ее серебряные глаза блеснули холодным, царственным светом:
– Ты думаешь, мне легко смотреть на тебя? Думаешь, я забыла, как острие твоего клинка вошло мне в горло?
Хелия коснулась пальцами рваного шрама на шее:
– Каждый раз, когда я пытаюсь крикнуть, это клеймо напоминает мне о твоем предательстве. Каждая нота моего охрипшего голоса — это твое преступление. Но если бы я позволила тебе сдохнуть там, в огне... кем бы стала я сама? Одинокой убийцей, мстящей тени собственного брата? Наш народ уничтожен, Эгеон. Мы — последние носители крови Эмброуз во всей вселенной. И наш долг — не умереть красиво, а выжить. И вымолить прощение у этой земли за то, что мы привели войну на ее берега.
Эос плавно опустилась на сложенные колени принцессы. Бакуган Хаоса сложила свои кварцевые крылья, повернув тонкую серебристую голову к юноше:
– Сила не в том, чтобы не падать, воин Акваса. Сила в том, чтобы подняться из тины, когда собственные грехи тянут на дно. Нерей выбрал тебя не за твои ошибки. Он выбрал тебя за то, что ты сумел разорвать свои цепи.
Нерей издал согласный, вибрирующий гул, всколыхнув воду в прибрежной полосе:
– Мой стихийный источник глубок, боец. Вода смывает кровь и ржавчину, но она оставляет камень чистым. Вставай. Нас ждет долгий путь.
Эгеон медленно, превозмогая ломоту в еще не до конца сросшихся ребрах, поднялся на ноги.
Он протянул здоровую руку Хелии.
Принцесса посмотрела на его иссеченную шрамами ладонь, на мгновение замерла, а затем вложила свои тонкие пальцы в его хватку, позволив брату помочь ей встать. Их взгляды встретились — серебро и тьма, Хаос и Аквас, близнецы, пережившие смерть своего мира и рожденные заново на обломках чужой войны.
– Куда мы пойдем? – спросил юноша, подбирая кейс.
Хелия повернулась лицом на восток, туда, где за грядой прибрежных утесов поднимались бескрайние изумрудные холмы, переходящие в туманные фиолетовые пики древних хребтов:
– Туда, где земля стонет громче всего. Ты говорил, что в долине Шепчущих скал стоял вспомогательный контроллер измерений?
– Да, – кивнул Эгеон, нахмурившись. – Сектор тринадцать. Там была экспериментальная база профессора Клэя по сбору геотермальной энергии. Когда вы уничтожили главный контроллер в Гамме, автоматика базы должна была перейти в аварийный режим. Если реакторы охлаждения заклинило... подземные пласты вокруг долины могут кипеть до сих пор. Местные бакуганы не смогут вернуться в свои гнезда.
– Значит, начнем оттуда, – Хелия поправила жилет, прикрывая обнаженную татуировку, и привычным, мягким движением проверила крепление стилета на поясе. – Долину нужно освободить. Показывай дорогу, офицер Вексов.
– Слушаюсь, Ваше Высочество, – с едва уловимой, горьковато-теплой усмешкой отозвался Эгеон.
***
Путь на восток занял три дня.
Новая Вестроя поражала своей первозданной, дикой мощью.
Здесь не было дорог, не было указателей или посадочных платформ. Трава на холмах поднималась Хелии до пояса — упругая, сочная, отливающая бирюзой и золотом под полуденным светилом. В воздухе стоял густой, пьянящий настой из ароматов полевых трав, влажной земли и чистейшей стихийной энергии, которая буквально звенела на кончиках пальцев.
Для Хелии эти дни стали временем исцеления.
Ее звериная натура, долгие месяцы загнанная в тесные рамки партизанской войны и узких металлических коридоров вестовских баз, наконец-то расправила плечи. Девушка двигалась впереди легкой, скользящей походкой, почти не приминая стеблей: магия бесшумных шагов действовала инстинктивно, растворяя ее силуэт среди колышущейся травы.
Ее кошачьи ушки чутко улавливали каждое движение за сотни шагов вокруг: шорох норных зверьков, тяжелое дыхание спящих в оврагах диких бакуганов Сабтерры, свист ветра в оперении стай соколиных созданий Вентуса.
Эгеону переход давался куда труднее.
Его тело, лишенное синтетических стимуляторов, отзывалось на каждый подъем ноющей мышечной болью. Лишенный левого глаза, он постоянно оступался на неровных камнях, теряя ощущение глубины пространства.
Но юноша не жаловался. Он упрямо стискивал зубы, отказываясь от предложений сестры сделать привал, опирался на суковатый посох, выломанный из сухого железного дерева, и шел вперед, шаг за шагом выдавливая из себя слабость.
Нерей скользил рядом в форме парящей сферы, готовый в любую секунду развернуться и подставить плечо, но боец лишь отрицательно качал головой:
– Я должен дойти сам, Нерей. Если я не смогу пройти по этой земле своими ногами... я не имею права ее защищать.
К исходу третьего дня воздух начал меняться.
Свежий травяной настой сменился неприятным, царапающим горло запахом серы, жженого масла и тлеющей синтетики.
Они поднялись на гребень базальтового кряжа, и перед ними открылась долина Шепчущих скал.
Когда-то это место, судя по древним разломам и причудливым каменным аркам, было одним из красивейших уголков планеты.
Но сейчас дно долины напоминало гноящуюся рану.
В самом центре ущелья, вгрызаясь многотонными стальными опорами в живой базальт, высился полуразрушенный комплекс вестов. Исполинская буровая вышка накренилась, ее верхняя секция была смята взрывом, но нижний геотермальный насос продолжал работать. Тяжелые, ритмичные удары автоматического поршня сотрясали долину: *бум... бум... бум...*
Из пробитых охлаждающих магистралей вырывались гейзеры ядовитого белого пара, оседая на камнях едким желтоватым налетом. Земля вокруг комплекса потрескалась, из трещин сочилась кипящая грязь, а растительность выгорела на полмили вокруг, превратившись в черную ломкую золу.
– Проклятье... – выдохнул Эгеон, опускаясь на одно колено и разглядывая базу сквозь уцелевший глаз. – Это насосная станция «Гефест-4». Автоматика не отключилась. Когда купол Гаммы упал, аварийный протокол перевел реактор в режим циклической продувки. Она качает плазму из недр и сбрасывает ее прямо в долину, потому что магистрали отвода перебиты.
– Там кто-то есть, – тихо, хрипло прервала его Хелия.
Девушка замерла на краю обрыва, ее ушки стояли торчком, чутко направленные к подножию буровой вышки.
Среди клубов пара и разбитых контейнеров метались три тени.
Это были дикие бакуганы.
Один из них — крупный четвероногий зверь стихии Сабтерры, похожий на бронированного броненосца с гранитными пластинами на хребте, — лежал на боку, придавленный рухнувшей металлической балкой. Вокруг него с тревожными, свистящими криками кружили двое других: крылатый змей Пайруса, чье алое пламя бессильно шипело при контакте с едким паром, и массивный кентавр Хаоса, тщетно пытавшийся сдвинуть балку тяжелым каменным копьем.
Но самое страшное было в другом.
Из автоматических ангаров комплекса, привлеченные шумом и стихийными вспышками, медленно выползали охранные машины.
Три тяжелых автоматических дрона-патрульных класса «Цербер» — приземистые трехногие треножники с вращающимися блоками скорострельных пулеметов и шоковыми захватами — брали раненых бакуганов в кольцо. Их оптические сенсоры мерцали тревожным красным светом, а механический синтезатор монотонно транслировал на всю долину заложенную директиву:
– Внимание: обнаружены несанкционированные биоформы. Приказ номер сорок два: отлов и изоляция для переработки в энергоядра. Сопротивление карается ликвидацией.
– Железяки профессора Клэя, – Эгеон стиснул зубы так, что на скулах вздулись желваки. – Они продолжают выполнять протоколы зачистки. Если дроны активируют шоковые гарпуны, раненый бакуган погибнет от болевого шока: его ядро и так нестабильно из-за паров серы.
– Сколько времени нужно, чтобы заглушить насос? – быстро спросила Хелия, не отрывая взгляда от разворачивающейся драмы.
– Главный терминал находится на нижней платформе, прямо под буром, – юноша указал пальцем на бронированную будку управления, наполовину скрытую ядовитыми клубами пара: – Но ручной сброс заблокирован кодом уровня «Суб-командующий». Мне нужно добраться до консоли и ввести мастер-ключ. На это уйдет минуты две.
– Дроны не дадут тебе двух минут, – Хелия выпрямилась во весь свой невысокий рост.
Ее серебристо-белый костюм мягко блеснул в лучах солнца. Девушка потянула завязки серебристого плаща, сбрасывая его на камни, чтобы не сковывал движений.
Белый гантлет на ее левом предплечье раскрылся с мелодичным перезвоном кристаллов:
– Мы с Эос берем дронов на себя. Нерей прикроет тебя от пара и выведет к терминалу.
– Хели, их трое! – Эгеон схватил ее за руку: – Это не стандартные патрульные, у них броня из закаленного вестонита! Они созданы, чтобы выдерживать прямые удары бакуганов среднего ранга!
– Мой стилет пробивал обшивку флагмана Зеногелда, братишка, – принцесса мягко высвободила запястье. Ее губы тронула холодная, хищная улыбка истинной охотницы Нэко: – А эти консервные банки даже не умеют смотреть вверх. Эос, покажем им, как танцует рассвет?
– Всегда готова, Хели! – сияющая сфера взмыла над ее ладонью.
– Вперед! – скомандовала принцесса.
Она не стала спускаться по пологой тропе.
Хелия сделала шаг с пятидесятиметрового базальтового обрыва — прямо в клубящуюся паром бездну.
Ее тело скользнуло вниз, словно капля ртути.
Магия бесшумных шагов и изменения веса, передававшаяся в королевской семье Нэко из поколения в поколение, превратила смертельное падение в грациозное планирование. Девушка коснулась носком сапога выступа скалы, спружинила, скользнула по наклонной плите и мягко, без единого звука приземлилась на ржавую крышу контейнера прямо за спиной головного «Цербера».
– Нарушение периметра! – взвизгнул сенсор робота, но было поздно.
Хелия уже была в воздухе.
Ее стилет, напитанный ослепительной энергией Хаоса, вонзился точно в оптический узел дрона.
Раздался треск лопнувших линз, сноп синих искр брызнул во все стороны, и машина ослепла. Прежде чем дрон успел развернуть пулеметную турель наугад, Хелия с силой провернула клинок, разрывая центральную плату управления, оттолкнулась обеими ногами от стального корпуса и взмыла ввысь.
– Бакуган, на поле! – ее надтреснутый голос прогремел над кипящей долиной: – Сияй в первородной чистоте, Хаос Эос Аврора!
Вспышка золотого света разогнала едкий туман.
Шесть кварцевых крыльев воительницы Хаоса распахнулись во всю ширь, сияя чистейшим белым пламенем. Корона Ларс Лайон на ее челе вспыхнула, озаряя долину мягким, исцеляющим светом.
– Прочь от невинных, бездушные машины! – прозвенел голос Эос.
Взмах ее крыльев породил ураганный порыв света, который смел двоих оставшихся дронов, отбросив их от раненого зверя Сабтерры и врезав в опоры вышки.
– Эгеон, твой выход! – крикнула Хелия, приземляясь на одно колено рядом с перепуганным кентавром Хаоса.
Дикий бакуган инстинктивно вскинул копье, защищая упавшего собрата, но Хелия подняла раскрытую ладонь, ее серебряные глаза светились абсолютным, не знающим агрессии спокойствием:
– Тихо, храбрый воин. Мы пришли помочь. Держи защиту, я прикрою фланг!
Кентавр замер. Его янтарные глаза встретились со взглядом девушки, он уловил чистейшую энергию Хаоса, исходящую от ее ауры, и медленно, с благоговением опустил оружие, признавая в принцессе высшего защитника.
В этот момент сквозь стену кипящего пара пронесся стремительный синий вихрь.
– Аквас Нерей! Водяной барьер глубин! – раздался надсадный крик Эгеона.
Исполинский змей Акваса вздыбился над разбитыми трубами.
Морской дракон распахнул пасть, извергая мощнейший поток чистой, холодной воды, взятой из подземных ключей. Водный вал мгновенно сбил температуру пара, превратив ядовитое облако в безвредную влагу, и окружил раненых бакуганов защитным куполом.
Сквозь стену брызг, спотыкаясь, но не сбавляя шага, бежал Эгеон.
Юноша держал перед собой портативный терминал, на бегу переключая кабели. Он проскочил под сминающейся металлической балкой, перекатился через порог разбитой рубки управления и рухнул на колени перед залитой машинным маслом консолью:
– Так... Системный сбой... Протокол овертайма... Где этот проклятый аварийный тумблер?!
Один из поврежденных дронов «Цербер», волоча перебитую ногу, развернулся в сторону рубки.
Его резервный датчик захватил фигуру юноши. Пулеметные стволы с металлическим лязгом раскрутились, готовые превратить тонкие стенки будки в решето:
– Идентификация: неопознанная цель. Огонь на поражение.
– Эгеон, берегись! – крикнула Хелия, срываясь с места, но расстояние было слишком велико.
Эгеон даже не обернулся.
Его пальцы с разбитыми в кровь костяшками лихорадочно вбивали шестнадцатизначный код вестовского адмиралтейства:
– Шесть-девять-ноль... подтвердить авторизацию... Командир Эгеон Эмброуз...
Дрон открыл огонь.
Шквал тяжелых вольфрамовых пуль ударил по рубке.
Но за долю секунды до того, как снаряды должны были разорвать юношу, перед дверным проемом с глухим ревом возник Нерей. Бакуган Акваса принял всю очередь на свои бронированные сапфировые пластины. Металл выбивал снопы искр из его чешуи, один из осколков полоснул дракона по гребню, но Нерей не сдвинулся ни на дюйм:
– Заканчивай, боец! Я держу!
– СБРОС СИСТЕМЫ! – заорал Эгеон, с размаху вбивая кулак в большую алую кнопку в центре панели.
В недрах вышки что-то тяжело, натужно охнуло.
Гигантский поршень насоса замер в верхней точке.
Ритмичный гул турбин начал стремительно затихать, сменяясь свистом стравливаемого в безопасные шахты давления. Силовые цепи комплекса вспыхнули синим пламенем и разом погасли.
Оставшиеся дроны замерли на полушаге: их сенсоры потускнели, оружие бессильно опустилось, и тяжелые треножники с грохотом повалились на землю, превратившись в безжизненные груды мертвого вольфрама.
На долину опустилась тишина.
Лишь капли чистой воды, сконденсировавшейся из пара, мерно падали на остывающий металл: кап... кап... кап...
Эгеон выполз из разбитой рубки, тяжело дыша и опираясь на плечо подошедшей Хелии.
Его лицо было черным от гари, плащ тлел на правом рукаве, но единственный глаз горел чистым, незамутненным торжеством:
– Насос... заглушен. Давление в магматической жиле падает. Земля... остывает.
Хелия не ответила.
Она мягко положила ладонь на его мокрый от пота затылок, притягивая брата к себе, и тихо выдохнула. Ее кошачьи ушки расслабленно опустились.
Позади них раздался шорох камней.
Эос, зависшая над раненым зверем Сабтерры, направила на него луч исцеляющего Хаоса.
Тяжелая балка, державшая бакугана, поддалась совместным усилиям кентавра и змея Пайруса и с грохотом откатилась в сторону. Зверь Сабтерры издал низкий, благодарный стон, медленно поднялся на четыре массивные лапы и встряхнулся, осыпая с каменной шкуры серую золу.
Все трое диких бакуганов приблизились к близнецам.
Они не принимали боевых стоек. В их движениях не было страха перед вестовским оружием или техникой.
Кентавр Хаоса опустился на одно колено перед Хелией, прижав кулак к земле. Змей Пайруса завис над головой Эгеона, расправив огненные крылья в знак приветствия, а исполинский зверь земли осторожно, с трогательной неловкостью ткнулся широким носом в ладонь юноши, оставив на его пальцах след теплой пыли.
– Они благодарят нас, – прошептала Эос, опускаясь на плечо принцессы. – Эта долина была их домом три сотни лет, пока весты не построили бур. Теперь они свободны.
Эгеон медленно погладил шероховатую гранитную броню зверя.
Его пальцы мелко дрожали, но на бледных губах впервые за долгие месяцы появилась настоящая, светлая улыбка без горечи:
– Мы вернем вам эту долину. Всю до последнего камня.
***
Вечер застал их на вершине высокого плато, нависающего над долиной Шепчущих скал.
Снизу, со дна ущелья, больше не поднимался ядовитый пар.
Земля, омытая струями Нерея и успокоенная уходом бурового поршня, остывала, затягивая свои трещины. В расселинах уже пробивались первые крошечные ростки светоносного мха, питающегося остаточным теплом стихий.
Хелия сидела на краю обрыва, свесив босые ноги в пустоту.
Ее рана на боку больше не кровоточила: лечебный биогель Маручо и чи