Хелия
Тени под неоновым куполом
Рассвет над Новой Вестроей больше не приносил тепла.
Когда первое солнце показалось из-за зазубренного хребта, озарив равнину тусклым медным блеском, земля не отозвалась привычным щебетом местных птиц и шорохом трав. Вместо этого в воздухе повисла тяжелая, вибрирующая на низких частотах дрожь. Чем ближе механический транспортер Сопротивления подходил к границам сектора Бета, тем плотнее становилось электромагнитное марево.
Хелия сидела на краю открытой аппарели, свесив ноги над бешено мчащейся каменистой пустошью. Ветер трепал длинные рыжие пряди, выбивая из кос яркие лимонные перья волос. Рука в серебристой перчатке лежала на колене, пальцы ритмично подрагивали, повторяя ритм пульсации ядовитого зеленого свечения на горизонте.
Там, скрытый за дымкой смога и искусственных испарений, возвышался город Бета. Огромная железная цитадель, накрытая энергетическим куполом, походила на чудовищного спящего паука, вонзившего лапы-шпили в плоть планеты. В самом сердце этого механического монстра пульсировал второй контроллер измерений — игла, выкачивающая жизнь из Новой Вестрои.
– До внешнего периметра три километра, – раздался из динамиков шлемофона спокойный голос Миры. – Дальше датчики движения вестов перекрывают даже подземные пласты. Если транспортер подойдет ближе, орудия главного калибра превратят нас в оплавленный лом.
– Значит, я выхожу здесь, – хрипло ответила Хелия, поднимаясь на ноги.
Голос привычно резануло болью, но она даже не поморщилась. Кошачьи ушки на макушке слегка дернулись, прижимаясь к волосам, когда она накинула капюшон серебристого плаща.
– Подожди, Хели!
В проеме грузового отсека показался Маручо. Мальчик выглядел бледным, под глазами залегли темные круги — он явно не сомкнул глаз всю ночь, изучая схемы вентиляционных шахт и энергосетей Беты. В его маленьких руках была зажата небольшая продолговатая капсула на тонком ремешке.
– Возьми, – мальчик протянул ей капсулу. В его голосе звенели едва сдерживаемые слезы, но взгляд был прямым и отчаянным. – Это… маяк ближнего радиуса с Земли. На нем записан звуковой спектр моего голоса. Если ты найдешь Прейяса… если он будет без сознания или решит, что все потеряно… просто включи это. Он узнает меня. Он поймет, что я здесь, что я не бросил его!
Хелия опустила взгляд на крошечный прибор. Затем медленно перевела серебряные глаза на лицо ребенка. На ее родине, среди знати Нэко, проявление чувств считалось признаком слабости. Но здесь, глядя на этого земного мальчика, готового бросить вызов целой космической империи ради друга, она чувствовала лишь странное, ноющее тепло в груди.
Она приняла капсулу и закрепила ее на внутреннем кармане своего жилета, прямо возле татуировки на ребрах.
– Я передам ему, Маручо, – свистящий шепот прозвучал необычайно мягко. – Твой шут вернется к тебе. Даже если мне придется вырвать его из лап Эгеона вместе с его когтями.
– Спасибо… – выдохнул Маручо, сжав кулачки.
– Эй, кошачья принцесса! – Дан высунулся из кабины, оскалившись в широкой улыбке, в которой, впрочем, читалось бешеное внутреннее напряжение. – Не вздумай веселиться там одна! Оставь нам парочку башен и пару сотен этих жестянок!
– Постарайтесь просто не сдохнуть на подходе, Кузо, – коротко бросила девушка.
Она взглянула на запястье. Новый белый гантлет с серебристыми гранями тихо загудел, синхронизируясь с биоритмами ее тела. Экран мигнул, подтверждая стабильный уровень энергии Хаоса.
– Эос?
– Я готова расправить крылья, Хели, – прозвенел из сферы на плече уверенный, гордый голос напарницы. – Пусть эти узурпаторы вспомнят, как ослепляет солнце.
Хелия сделала шаг назад — и шагнула в пустоту.
Транспортер несся на скорости под сотню миль в час, но для принцессы Нэко гравитация была лишь еще одной стихией, которой можно было повелевать. В воздухе вокруг ее сапог вспыхнули серебристые искры. Магия бесшумных шагов перераспределила инерцию удара в кинетическую вспышку, ушедшую вглубь сухой земли.
Ни единого звука. Ни хруста камня, ни свиста рассекаемого воздуха.
Хелия коснулась земли мягко, словно тень, упавшая на камни. Еще секунда — и очертания ее фигуры размылись. Древнее заклятие изменения внешности и скрытности накрыло девушку мерцающим полотном: цвета ее бело-серебряной одежды поблекли, сливаясь с серыми скалами и ржавой пылью каньона.
Вперед.
Она двигалась низко над землей, перепрыгивая через расщелины с грацией дикой кошки. Сенсоры вестов, раскинутые над долиной, регистрировали лишь легкие порывы ветра и естественное движение песка. Ее тело не излучало тепла, ее шаги не тревожили вибродатчики.
Впереди показались циклопические опоры внешнего периметра города Бета. Металлические сваи толщиной с вековые дубы уходили глубоко в породу. Над ними висел нижний уровень технического сектора: сплетение гигантских труб охладителей, кабели силовых линий и решетки фильтрации воздуха.
Хелия замерла под одной из шахт. Воздух здесь был отравлен — едкий, химический, отдающий жженым пластиком и фреоном.
– Третий коллектор с востока, – прошептала она, сверяясь с памятью. Схема Маручо была безупречна. – Здесь проходят каналы сброса хладагента реактора контроллера.
– Берегись излучения, Хели, – предостерегла Эос, едва слышно щелкнув на плече. – Поле контроллера даже здесь заставляет мои крылья неметь. Этот прибор на твоей руке… он действительно помогает, но не подходи к центральному ядру без крайней нужды.
– Моя крайняя нужда висит там в капсуле, – отрезала принцесса.
Она подпрыгнула вертикально вверх на пять метров. Когти на перчатках вонзились в рифленую сталь решетки воздуховода. Одно резкое, выверенное движение плеч — и тяжелый замок вентиляционного люка с тихим хрустом срезало зачарованным серебром когтей. Хелия скользнула внутрь темного зева трубы, бесшумно задвинув за собой поврежденную пластину.
Тьма внутри шахты была абсолютной для человека, но серебряные глаза девушки обладали кошачьим зрением. Мир окрасился в оттенки серого и призрачно-зеленого.
Она ползла по узкому тоннелю, прислушиваясь к каждому шороху. Далеко вверху гудели тяжелые турбины. Где-то ритмично стучали поршни гидронасосов. Но сквозь весь этот технологический шум ее обостренный слух уловил нечто чужеродное.
Капли.
Тяжелые, размеренные капли воды, падающие на металл.
Вода? В сухом техническом тоннеле систем охлаждения?
Хелия замерла. Шерстка на ее кошачьих ушках мгновенно встала дыбом. В нос ударил резкий, до боли знакомый запах. Не машинное масло. Не озон.
Запах глубоководного ила, морской соли… и горького миндаля.
Запах магии стихии Акваса. И магии крови.
– Хели… – голос Эос прозвучал глухо, напряженно. – Пространство впереди… оно мертво. Потоки искажены.
Хелия не ответила. Ее пальцы сжались на рукоятях метательных игл, спрятанных в рукавах. Она медленно, сантиметр за сантиметром, продвинулась вперед, к развилке, где вентиляционная труба выходила в огромный, сводчатый зал дренажной станции.
Она выглянула сквозь решетку фильтра.
Зал был пуст. Огромные резервуары, заполненные темной технической водой, уходили в полумрак. Но прямо посреди центральной платформы, освещенная единственным холодным прожектором, стояла антигравитационная платформа.
А на ней — капсула из бронестекла.
Внутри висел Прейяс.
Синий бакуган выглядел еще хуже, чем на записях разведывательных зондов. Его лапы были прикованы тяжелыми магнитными кандалами, а из груди к внешнему терминалу тянулись мерцающие синим кабели. Каждый раз, когда по кабелям пробегал импульс, тело бакугана содрогалось, а индикатор на панели мигал тревожным алым: «Извлечение матрицы стихий: 78%».
– Прейяс… – едва слышно выдохнула Хелия. Боль в горле вспыхнула с новой силой, словно старый шрам снова открылся.
– Слишком просто, – предостерегла Эос. – Это открытое пространство. Здесь нет ни одного охранника. Ни одного дрона. Это ловушка, Хелия!
– Я знаю, – прохрипела девушка.
Ее серебряные глаза сузились в тонкие вертикальные щели. Спокойствие, которое она так бережно культивировала в себе, начало трескаться, осыпаясь горячими осколками. Ярость — дикая, первобытная ярость принцессы, видевшей гибель своего рода, — поднялась со дна души, застилая разум багровой пеленой.
Она знала, кто устроил эту сцену. Знала эту показную театральность, эту издевательскую манеру превращать чужие страдания в представление для одного зрителя.
Хелия выбила решетку ногой.
Металлическая плита с грохотом рухнула на платформу, эхом раскатившись под сводами зала. Скрывающее заклятие спало — Хелия спрыгнула вниз, расправив полы серебряного плаща. Ее шаги гулко отозвались по рифленому настилу. Больше никакой скрытности.
– Прейяс! – позвала она, подходя к капсуле.
Бакуган дернулся. Его веки с трудом приподнялись, затуманенные глаза сфокусировались на фигуре девушки.
– Х-хели?.. – голос Прейяса был слабым, хрипящим, едва различимым за гулом генераторов. – Малявка… ты… ты дура… Я же говорил… бежать…
– Заткнись, шут, – Хелия подошла к терминалу, вонзив когти в панель управления, пытаясь перерезать энергокабели. – Я обещала вернуть тебя твоему мелкому человеку. Он ждет снаружи. Держись, я вытащу тебя.
– Не… не трогай… – Прейяс закашлялся, из уголка его рта текла тонкая струйка синей светящейся плазмы. – Это… не база… Это…
– Это бойня, сестренка, – раздался ледяной, бархатный голос откуда-то сверху.
Воздух в центре платформы с сухим треском разорвало. Синяя вспышка телепортации ослепила глаза, пахнуло концентрированным озоном и холодом бездны.
Из пустоты соткался силуэт.
Эгеон стоял в трех шагах от нее, небрежно засунув одну руку в карман черного мундира Вексов. Его короткие рыжие волосы слегка колыхались от остаточной энергии прыжка. Черные, бездонные глаза смотрели на нее сверху вниз — с той же надменной, скучающей брезгливостью, с какой господин смотрит на ползающего в пыли раба.
– Ты не меняешься, Хелия, – протянул он, склонив голову набок. Иллюзия на его макушке дрогнула, на мгновение обнажив такие же кошачьи ушки, но черные, как смоль, тут же скрытые обратно магией. – Все то же убогое благородство. Все та же слепая преданность мусору. Ты преодолела миллионы световых лет, выжила с перерезанной глоткой… лишь для того, чтобы подохнуть на помойке ради говорящей лягушки?
Хелия медленно отпустила искореженную панель терминала.
Она выпрямилась во весь рост. Ее руки мелко дрожали, но не от страха — от переполнявшей каждую клетку тела ненависти. Кошачьи ушки прижались к голове, обнажив хищный, опасный оскал.
– Ты продал наш народ, Эгеон, – прохрипела она, и ее надтреснутый голос отразился от влажных стен, звуча жутко, почти потусторонне. – Ты пустил захватчиков во дворец. Ты смотрел, как они убивали мать! Ты лично вонзил клинок мне в горло! За что?! Ради этих тряпок с гербом чужой империи?! Ради железной перчатки на руке?!
Эгеон тихо, искренне рассмеялся. Звук его смеха был сухим, как треск ломающихся костей.
– Мать была слаба. Отец был слеп. Они молились ветру и духам, пока остальная Вселенная строила боевые корабли и покоряла измерения! – его черные глаза внезапно вспыхнули холодным, ядовитым пламенем. – Наш мир был обречен, Хелия! Если бы не пришли весты, нас раздавила бы любая другая цивилизация! Я спас то, что имело ценность. Я спас самого себя! А вы… вы были балластом, тянувшим меня на дно.
Он сделал шаг вперед. Воздух вокруг его сапог замерз, покрываясь тонкой коркой инея.
– И посмотри на себя. Оборванка в чужих обносках. Ты связалась с земными выскочками, которые возомнили себя освободителями. Ты прячешься в канализации. Ты позоришь кровь дома Эмброуз самим фактом своего жалкого дыхания. Но ничего. Сегодня я исправлю свою давнюю оплошность. Мой клинок на этот раз не соскользнет.
– Попробуй, предатель! – взревела Эос, срываясь с плеча девушки и зависая в воздухе. Белая сфера раскрылась, испуская ослепительный золотой свет. – Твоя скверна падет перед судом Хаоса!
Из темноты за спиной Эгеона медленно выплыл Нерей. Массивный бакуган Акваса развернул свои плавники-лезвия, его фасеточные глаза безжалостно уставились на воительницу Хаоса.
– Пустые слова вымирающего вида, – прогудел Нерей низким, рокочущим басом. – Сила Вестола абсолютна. Ваши души станут топливом для величия принца Хайдрона.
– Здесь контроллер измерений глушит органических бакуганов, – Хелия стиснула кулаки, серебряные глаза полыхнули яростью. – Ты не сможешь призвать его в истинной форме!
Эгеон усмехнулся уголком тонких губ. Он поднял левую руку, на которой красовался иссиня-черный гантлет Вексов.
– Ты недооцениваешь технологии моих новых господ, сестренка. Город Бета — экспериментальная площадка. Здесь установлены локальные ретрансляторы поля. Контроллер измерений подавляет чужаков… но бойцам Вексов он дарует безграничную власть.
Он нажал клавишу на панели прибора.
Под потолком зала с оглушительным гулом вспыхнули четыре массивных излучателя. Зеленый луч прорезал темноту, ударив точно в центр платформы. Пространство содрогнулось, сворачиваясь в боевую виртуальную арену вестов. Металлический пол разошелся, сменившись голографической решеткой поля боя.
– Гантлет, активировать! – скомандовал Эгеон, вскидывая руку. – Уровень допуска: Векс-элита!
– Поле открыто! – механический голос системы отозвался эхом.
– Ты думала, я буду драться с тобой на кинжалах в грязи, Хелия? – прошипел юноша. – Нет. Я растопчу тебя по правилам сильнейших. В твоей стихии, на глазах твоего драгоценного пленника!
Капсула с Прейясом медленно отъехала к краю арены, закрытая силовым куполом.
Хелия сделала глубокий, рваный вдох. Горло обожгло холодом. Белый гантлет на ее предплечье вспыхнул серебром, перенастраиваясь под параметры арены вестов. Мира была права: этот прибор был спасением. Без него излучение ретранслятора обратило бы Эос в неподвижный кусок камня в ту же секунду.
Она встала в боевую стойку. Центр тяжести смещен вниз, взгляд зафиксирован на фигуре брата. Вся ее вспыльчивость, вся ярость, кипевшая внутри, в одно мгновение сжалась в тугую, смертоносную пружину.
– Гантлет, активировать! – прохрипела она, взмахнув левой рукой. – Карту Ворот, на поле!
Прямоугольная карта с серебряным сиянием сорвалась с ее пальцев и ударилась о голографический пол, расширившись до гигантской светящейся платформы с узором солнца Хаоса.
– Бакуган, на поле! – крикнула Хелия. – Покажи им свой гнев, Хаос Эос!
Белая сфера взмыла в воздух, очертив сияющую дугу, и рухнула в центр арены.
Взрыв света был настолько мощным, что голографические стены полигона затрещали от перегрузки. Из столпа золотого пламени появилась величественная воительница. Ее серебряные доспехи сияли первозданной чистотой, а четыре кварцевых крыла за спиной расправились, осыпая поле боя дождем сверкающих искр. В руках Эос пылал двуручный световой палаш.
– Эос: пятьсот джи! – высветился показатель на гантлете девушки.
Эгеон даже бровью не повел. Его лицо оставалось маской холодного презрения.
– Жалкая вспышка перед угасанием. В бой, Аквас Нерей!
Черно-синяя сфера с глухим свистом рассекла воздух.
Там, где упал бакуган Векса, голографический пол мгновенно превратился в бурлящую пучину темных, маслянистых вод. Из водяного смерча поднялся исполинский левиафан. Чешуя Нерея поглощала свет, костяные наросты на плечах походили на лезвия палаческих топоров, а из пасти капала едкая кислота, шипевшая на металле.
– Нерей: пятьсот джи! – механически подтвердила система.
– Нападай, сестренка, – Эгеон сделал издевательский жест рукой. – Сделай свой первый и последний ход.
– Тебе не придется просить дважды! – Хелия выхватила карту из разъема гантлета. – Активировать способность: «Клинок Авроры»!
Эос взмыла ввысь, совершив мертвую петлю. Ее палаш налился ослепительным серебром, концентрируя силу света. С боевым кличем воительница спикировала вниз, целясь острием клинка прямо в незащищенное сочленение брони на шее левиафана.
– Сила Эос увеличена: плюс двести джи! Итого: семьсот! – зафиксировал гантлет.
– Слишком прямолинейно, – процедил Эгеон. Его пальцы скользнули по кнопкам гантлета с пугающей скоростью. – Ты никогда не умела видеть скрытые течения, Хелия. Активировать способность: «Глубинный Фантом»!
Клинок Эос с оглушительным звоном рассек тело Нерея надвое… но вместо брызг крови и треска чешуи исполин растаял водяным паром.
Иллюзия!
– Что?! – Хелия дернула ухом.
– Он сзади! – крикнула Эос, пытаясь развернуться в воздухе.
Но было поздно. Из темной толщи воды за спиной воительницы Хаоса бесшумно вынырнул истинный Нерей. Четыре костяных клинка на его спине раскрылись, словно капкан, и с чудовищной силой ударили Эос в спину.
Удар сотряс арену. Сверкающие серебром крылья жалобно хрустнули, воительницу отбросило через все поле боя прямо на защитный барьер. Сноп искр брызнул во все стороны.
– Эос: минус двести пятьдесят джи! – бесстрастно оповестил прибор. Сила напарницы упала до критических четырехсот пятидесяти, в то время как показатель Нерея взлетел до семисот пятидесяти.
Хелия почувствовала, как волна отдачи от бакугана ударила по ее собственным нервам. Гантлет нагрелся, обжигая кожу запястья, но она даже не вскрикнула — лишь глубже вонзила зубы в нижнюю губу, слизывая соленую кровь.
– Ты дерешься как слепой котенок, – Эгеон медленно шагал по краю арены, его черные глаза упивались ее болью. – Твой свет ослепляет тебя саму. Тьма и глубина поглотят любое твое жалкое пламя.
– Мы еще не закончили! – прохрипела Хелия. Боль в шее пульсировала, но в серебряных глазах разгорался пожар. – Открыть Карту Ворот: «Зеркало Нэко»!
Платформа под ногами бакуганов вспыхнула серебряным узором королевского герба. Зеркальная поверхность поля отразила искаженные волны контроллера измерений, фокусируя их в один мощный энергетический луч.
– Карта Ворот активирована! – разнесся голос системы. – Сила всех бакуганов на поле уравнивается до базового уровня! Способности противника заблокированы на один ход!
Показатель Нерея стремительно пополз вниз, застыв на пятистах джи. Эос с трудом поднялась на ноги, опираясь на палаш, ее сила также вернулась к исходной отметке.
– Родовая карта? – лицо Эгеона на мгновение исказилось гримасой неприкрытой ненависти. – Ты посмела осквернить память дома этой детской уловкой?!
– Память дома осквернил ты, когда продался вестам! – выкрикнула Хелия. Ее капюшон слетел, рыжие волосы рассыпались по плечам, обнажая ушки, яростно прижатые к голове. – Эос, покажи ему силу тех, кого он предал! Активировать способность: «Солнечный Каратель»!
Эос взревела — яростно, гордо, не отступая ни на шаг. Ее разорванные крылья вспыхнули новым, ослепляющим белым пламенем. Из ее груди вырвался гигантский сгусток чистой энергии Хаоса, принявший форму мчащегося призрачного льва с пылающей гривой.
– Эос: плюс триста джи! Итого: восемьсот!
Лев света понесся на Нерея, сжигая воду арены дотла. Левиафан глухо зарычал, пытаясь закрыться костяными щитами, но свет пережигал металл и плоть.
– Умри! – процедил Эгеон сквозь зубы.
Его фигура внезапно подернулась синей рябью. Телепортация!
Хелия среагировала мгновенно — инстинкты дикого зверя спасли ей жизнь. Воздух за ее спиной сгустился, запахло озоном. Она не стала оборачиваться — резко ушла перекатом влево. В ту же долю секунды там, где секунду назад находилось ее горло, просвистело короткое лезвие из темной плазмы, рассекшее металлическую стойку ограждения как масло.
Эгеон материализовался позади нее. Он нарушил священное правило честного боя — он атаковал самого бойца!
– Ты сдохнешь здесь! – прошипел он, выбрасывая вторую руку с клинком.
Хелия парировала выпад наручем гантлета. Раздался оглушительный сноп искр, металл заскрежетал о металл. Ее серебряные глаза встретились с бездонной чернотой его взгляда на расстоянии нескольких дюймов. Она чувствовала его дыхание — холодное, безжизненное.
– Ты трус, Эгеон! – прохрипела она ему в лицо, нанося хлесткий удар ногой в колено. – Ты всегда боялся честного боя! Ты ударил мне в спину тогда, и ты пытаешься сделать это сейчас!
Удар выбил юношу из равновесия. Он отшатнулся, но тут же растворился в воздухе, появившись в пяти метрах впереди, тяжело дыша. На его безупречном лице горела багровая полоса от когтей ее перчатки.
А на арене в этот момент «Солнечный Каратель» врезался в Нерея.
Взрыв потряс весь зал дренажной станции. Волна концентрированного света разорвала барьеры, ослепив камеры наблюдения. Левиафан Векса с яростным визгом рухнул на колени, его чешуя обуглилась, а показатель джи рухнул до нуля.
Нерей вспыхнул темными искрами и со щелчком свернулся обратно в сферу, покатившись к ногам хозяина.
– Бой завершен! Победитель: Хаос Эос! – объявил механический голос.
Голографическая арена с сухим треском отключилась. По залу снова поползли тени и туман.
Эгеон медленно опустил взгляд на сферу своего бакугана. Его плечи мелко подрагивали. Тонкая струйка крови стекала по его щеке из раны, оставленной когтями Хелии.
– Ты… – его шепот был страшнее любого крика. – Ты посмела… унизить меня?! Меня, избранного принцем?!
– Все кончено, Эгеон, – Хелия тяжело дышала, держась за раненый бок. Эос опустилась на ее плечо, ее белая броня дымилась от перегрузки, но голова была гордо вскинута. – Открой капсулу. Мы забираем Прейяса и уходим.
– Уходите? – Эгеон запрокинул голову и расхохотался. В этом смехе больше не было аристократического лоска — только чистейшее, ядовитое безумие загнанного в угол хищника. – Ты правда думала, что это игра по правилам, сестренка?! Ты думала, я позволю тебе уйти живой после этого?!
Он вскинул руку к контрольной панели на стене.
– Внимание всему комплексу! – закричал он в коммуникатор. – Нарушитель в дренажном секторе! Активировать протокол полной ликвидации! Запустить систему самоуничтожения лаборатории!
Зал мгновенно окрасился в тревожный алый цвет. Взревели сирены, заглушая шум воды. Тяжелые бронированные плиты на выходах начали с грохотом опускаться, запечатывая помещение.
– Ты спятил?! – Хелия бросилась к капсуле с Прейясом. – Ты похоронишь здесь самого себя!
– Я уйду через разлом в любую секунду, дура! – Эгеон оскалился, его фигура начала мерцать синим пламенем телепортации. – А ты сгоришь здесь вместе со своим шутом! Контроллер измерений доведет частоту излучения до максимума — твой бакуган растворится в воздухе, а твои легкие выжжет радиация! Прощай, Хелия! На этот раз ты останешься в могиле навсегда!
– Нет! – Хелия рванулась вперед, но синяя вспышка полыхнула в последний раз — и Эгеон исчез, оставив после себя лишь запах гари и заблокированные наглухо гермодвери.
– Хели… – раздался слабый стон из капсулы.
Прейяс задыхался. Уровень энергии в колбе стремительно нарастал, синие молнии контроллера измерений терзали тело бакугана, выкачивая последние крохи жизненных сил. На панели мигала надпись: «Критическая перегрузка через сорок секунд».
Девушка бросилась к капсуле. Когти, зачарованные магией Нэко, полосовали бронестекло, но чужой сплав лишь покрывался неглубокими царапинами.
– Проклятье! Проклятье! – ее голос сорвался на отчаянный, надтреснутый сип. – Эос, помоги мне!
– Мои силы… угасают, Хели… – простонала Эос на плече. Ее сияние тускнело с каждой секундой. Излучение контроллера, включенного на полную мощность, парализовало бакугана, заставляя ее сворачиваться в сферу. – Поле… слишком сильное…
Стены дрожали. С потолка начали осыпаться куски бетона и металла. Через тридцать секунд этот зал должен был стать братской могилой.
И в этот момент Хелия вспомнила.
Пальцы в серебристой перчатке судорожно метнулись к внутреннему карману жилета. Капсула. Подарок Маручо.
Она выхватила цилиндр и со всей силы вдавила кнопку активатора, прижав динамик к динамику интеркома капсулы.
Шум сирен на секунду перекрыл чистый, звонкий, дрожащий от слез и надежды детский голос:
– Прейяс! Прейяс, слышишь меня?! Это я, Маручо! Пожалуйста, не сдавайся! Я здесь, я пришел за тобой! Мы обещали друг другу пройти через все вместе! Прейяс, очнись! Ты нужен мне!
Внутри колбы синий бакуган внезапно замер.
Судороги прекратились. Его мутные, потухшие глаза широко распахнулись. В них больше не было слабости. В них вспыхнуло то самое дикое, неистовое, несокрушимое пламя, которое не могла сломить ни одна империя во Вселенной.
– М-маручо?.. – прохрипел бакуган.
Его чешуя, тусклая и серая секунду назад, внезапно вспыхнула ослепительным сапфировым светом. Внутренняя матрица старой Вестрои, дремавшая в нем, отозвалась на зов истинного напарника.
– Мой… мелкий… человек… – голос Прейяса окреп, превращаясь в громовой рык. – Он зовет меня! Слышите вы, вестовские недобитки?! МОЙ ДРУГ ЗОВЕТ МЕНЯ!
– Всплеск энергии стихии Акваса! – заверещал терминал. – Критический уровень! Девяносто… сто двадцать процентов!
– Хели, отойди! – взревел Прейяс.
Магнитные кандалы с оглушительным звоном лопнули, не выдержав чудовищного давления первородной силы. Прейяс ударил мощным хвостом изнутри по бронестеклу. Раздался треск — и гигантская колба разлетелась на тысячи сверкающих осколков, окатив платформу волной теплой, очищающей воды.
Бакуган упал на настил, тяжело дыша, но на его морде уже сияла прежняя, наглая, неистребимая ухмылка:
– Фух… Ну и вонища в этих их консервных банках! Малявка, ты чертовски долго копалась!
– Заткнись, шут, – выдохнула Хелия, оседая на колени и прижимая ладонь к раненому боку. По ее лицу текли слезы — первые за долгие месяцы слезы облегчения. – Я тоже рада тебя видеть.
– Время для обнимашек потом! – крикнул Прейяс, сжимаясь в синюю сферу и прыгая прямо в руку девушки. – Эта халабуда сейчас взлетит на воздух!
– Выхода нет, – прохрипела она, глядя на наглухо запечатанные стальные плиты гермозатвора. – Эгеон заблокировал все уровни.
– Кто сказал, что выхода нет?! – внезапно раздался оглушительный грохот прямо над их головами.
Потолок дренажного зала взорвался фонтаном пламени и раскаленных обломков. Огромный огненный шар пробил трехметровую броню перекрытий, обратив металл в кипящую лаву.
Сквозь пролом, разгоняя дым мощными кожистыми крыльями, спики