Хелия
Осколки чистой стихии
Двойной клинок в руках Эос вспыхнул ослепительным пламенем утренней зари.
Свет, вырвавшийся из кварцевых лезвий, ударил в своды подземного грота, и тысячи лазурных кристаллов отозвались хрустальным звоном. По темной глади священного озера пошли круги первородной золотой энергии, выжигая маслянистые разводы от упавших вестовских мин.
– Эос: пятьсот пятьдесят джи! – ровным механическим голосом оповестил белый гантлет на руке Хелии.
Эгеон не дрогнул. На его бледном, аристократичном лице, исполосованном багровым следом от когтей сестры, заиграла кривая усмешка.
– Красивая игрушка, Хелия, – прошипел он, вскидывая руку с черным гантлетом Вексов. – Но свет умирает в глубине. Бакуган, на поле! Разорви ее, Аквас Нерей!
Черно-лазурная сфера рассекла воздух с тяжелым, свистящим звуком и рухнула в воду в десяти метрах от платформы Хаоса.
Озеро словно вскипело изнутри.
Вверх взметнулся исполинский столб черной, отравленной химикатами воды. Из водоворота поднялся исполинский левиафан. Чешуя Нерея поглощала сияние кристаллов, словно бездонная черная дыра. Четыре зазубренных костяных нароста на его спине, напоминавшие лезвия гильотин, развернулись с металлическим скрежетом. Но на этот раз на его груди и жабрах мерцали зловещие алые огни — кибернетические импланты лабораторий Вексов.
– Нерей: шестьсот джи! – прозвучал сигнал тревоги в приборе Хелии.
– Он модифицировал его! – крикнул с берега Маручо, лихорадочно сверяясь с показателями портативного сканера. – Это механические усилители потока! Они выкачивают естественную энергию святилища и преобразуют ее в разрушительную силу! Хели, будь осторожна, его базовый уровень выше нормы!
– Он может приварить к своей рыбе хоть сотню железных пластин, – прохрипела Хелия сквозь зубы, ее серебряные глаза полыхнули опасным огнем. – Предатель останется предателем. Эос, в атаку! Карту Способностей, активировать: «Солнечный Серп»!
Воительница Хаоса взмахнула четырьмя крыльями, подняв в воздух вихрь светящихся брызг. Совершив стремительный пируэт над бурлящей гладью, она скрестила клинки и послала во врага дугообразную волну белого огня. Лезвие света со свистом распороло сумрак, оставляя на воде шипящий пар.
– Эос: плюс двести джи! Текущий уровень: семьсот пятьдесят!
– Жалкая вспышка, – процедил Эгеон, даже не меняя позы. – Карту Способностей, активировать: «Гидро-Крах»!
Нерей глухо, утробно взревел.
Из пасти левиафана вырвался не поток воды — это был сгусток концентрированного давления, смешанный с кислотной плазмой. Снаряд столкнулся с серпом Хаоса прямо над центром озера. Раздался оглушительный взрыв. Ударная волна слизала верхний слой воды, бросив тонны пены на каменные стены грота.
– Сила Нерея увеличена на двести пятьдесят джи! Текущий уровень: восемьсот пятьдесят! – заверещал терминал Хелии.
Сквозь стену пара гигантский темный хвост Нерея метнулся вперед, подобно чудовищному тарану. Удар пришелся точно в защитный блок световых мечей Эос. Раздался сухой металлический звон, по клинкам побежали трещины, и воительницу Хаоса с силой отбросило назад. Она врезалась спиной в отвесную скалу водопада, осыпая поверхность озера обломками светящихся сталактитов.
– Эос: минус сто пятьдесят джи! – бесстрастно оповестил гантлет. Показатель упал до критических шестисот.
Хелия почувствовала, как по ее собственному телу прокатилась судорога фантомной боли. Свежая рана на правых ребрах отозвалась резким жжением, бинты под белым жилетом мгновенно намокли от проступившей крови. Но принцесса даже не шелохнулась. Ее сапоги прочно стояли на скользком камне, чуткие кошачьи ушки были плотно прижаты к волосам, улавливая малейшие колебания воздуха.
– И это все? – Эгеон сделал неторопливый шаг по зависшей над водой платформе. На его губах играла надменная, ядовитая улыбка. – Ты слаба, Хелия. Ты всегда цеплялась за иллюзию света, за тепло дома, которого больше нет. Ты думала, что сострадание к дикарям и жалость к говорящим ящерицам сделают тебя сильнее? Нет. Силу дает лишь способность отрезать лишнее. Отсечь семью, отсечь народ, растоптать слабаков!
– Заткни свою пасть, чучело в плаще! – яростно заверещала из антигравитационной клетки Эльфин.
Бакуган Акваса бешено билась о силовые прутья, ее янтарные глаза метали молнии:
– Ты ничего не смыслишь в бакуганах! Ты просто трус, который нацепил чужие железяки и возомнил себя королем! Хели, разделай эту селедку на филе!
– Молчать, образец, – бросил Эгеон, даже не поворачивая головы.
Он нажал клавишу на наруче, и силовой ошейник на шее Эльфин вспыхнул синими молниями, заставив деву-лягушку глухо вскрикнуть и рухнуть на колени.
– Эльфин! – взревел Прейяс с берега. Он рванулся вперед, но Дан успел перехватить синего бакугана обеими руками, удерживая на месте.
– Не лезь, Прейяс! Поле заблокирует тебя раньше, чем ты долетишь! – крикнул Дан. Земной боец скрипел зубами от бессилия, его кулаки были сжаты до белых костяшек, а красный гантлет на запястье мертво мигал сообщением о системной блокировке. – Черт… Если бы только снять этот проклятый глушитель!
– Не отвлекайся на зрителей, сестренка, – Эгеон опустил руку на панель своего гантлета. – Пора закончить то, что я не доделал во дворце. Активировать способность: «Глубинное Погребение»!
Нерей полностью погрузился под воду.
Озеро на мгновение затихло, а затем центр водоема начал стремительно проседать, закручиваясь в гигантскую черную воронку. Вода с ревом уходила в бездну, обнажая дно святилища, усеянное древними ракушками и светящимися кораллами. Но это была не просто воронка: из темных глубин водоворота поднялись десятки водяных щупалец, увенчанных острыми, как бритва, ледяными шипами.
– Поле захвачено стихией Акваса! Сила Нерея возрастает каждую секунду: девятьсот… девятьсот пятьдесят джи!
Эос с трудом поднялась на ноги у подножия водопада. Ее серебряные доспехи были покрыты царапинами, левое кварцевое крыло надломлено. Водяные щупальца хищно потянулись к ней, отрезая все пути к отступлению.
– Хели… – донесся телепатический шепот напарницы. Голос гордой воительницы Хаоса дрожал от колоссального напряжения. – Вода святилища… она отравлена его механизмами. Мне не от чего оттолкнуться. Мой свет рассеивается.
Хелия сделала глубокий вдох. Воздух в легких отозвался знакомой саднящей болью, пальцы машинально коснулись багрового шрама на шее.
«Ты слаба. Ты всегда была слабой».
Голос брата звучал в ее ушах годами. Он звучал в горящем пламени королевского зала Нэко. Он звучал, когда она захлебывалась собственной кровью в пыли чужой планеты. Он звучал каждый раз, когда она смотрела в зеркало и видела изуродованное горло.
Но затем сквозь этот яд пробились другие голоса.
«Хели, хватайся!» – кричал Дан, протягивая руку из огня.
«Ты спасла меня… Мы команда!» – всхлипывал маленький Маручо, прижимая к груди синего шута.
«Свет Хаоса не скорбит по пеплу — он зажигает новое пламя».
Хелия медленно опустила руку от горла. Ее плечи расправились. Серебряные глаза, только что горевшие слепой, яростной вспыльчивостью, внезапно затихли, став прозрачными и глубокими, как горный лед.
Она больше не была загнанным зверем, ищущим мести. Она была защитницей тех, кто поверил в нее.
– Ты ошибаешься, Эгеон, – ее голос прозвучал тихо, но в наступившей перед бурей тишине его услышал каждый уголок пещеры.
Надтреснутая, сиплая хрипота больше не казалась признаком увечья. В ней звенела древняя, первобытная мощь королевского рода, пережившего собственную гибель.
– Что ты там шепчешь, побитая кошка? – осклабился юноша.
– Ты отсек все, что делало тебя живым, – Хелия подняла левую руку, раскрывая ладонь навстречу светящимся кристаллам свода. – Ты променял душу на железные цепи. И ты забыл самое главное правило нашего дома: зеркало никогда не убивает свет. Оно лишь возвращает его стократно.
Девушка коснулась пальцами правых ребер.
Татуировка дома Эмброуз под повязкой вспыхнула чистым, ослепляющим золотом. Свет пробился сквозь ткань белого жилета, сквозь бинты, окрасив ее силуэт в сияющий ореол.
Магия бесшумных шагов и иллюзий, магия Нэко, слилась воедино с потоками стихии Хаоса в ее гантлете.
– Открыть Карту Ворот! – крикнула принцесса. Ее голос раскатился подобно раскату грома. – «Хрустальные Чертоги Нэко»!
Платформа под бурлящим озером не просто засияла — она превратилась в сплошное монолитное зеркало.
Черная воронка Нерея с сухим треском захлебнулась. Вода над поверхностью арены застыла, обратившись в идеальную отражающую гладь. Тысячи лучей, исходивших от кристаллов потолка, отразились от дна, многократно преломляясь и создавая вокруг исполинский лабиринт из чистого света.
– Карта Ворот активирована! – механический голос гантлета зазвучал на максимальной громкости. – Поле стихий обнулено! Механические модификации заблокированы зеркальной интерференцией! Уровень энергии Нерея снижен до базового: пятьсот пятьдесят джи!
– Что за чертовщина?! – вскрикнул Эгеон, в панике ударив по сенсорной панели.
Алые огни на жабрах и броне левиафана замигали и с шипением погасли. Из кибернетических узлов повалил густой черный дым. Нерей взревел от боли, теряя искусственную подпитку.
– Невозможно! Мои глушители должны были предотвратить вмешательство древней магии! – черные глаза Эгеона наполнились животным ужасом.
– Твои глушители рассчитаны на технологии вестов, братец, – холодно усмехнулась Хелия. – А мы с Эос рождены под другим небом. Эос! Рассвет настал!
– Прими же суд тех, кого ты предал! – прогремел голос воительницы Хаоса.
Сломанное кварцевое крыло за спиной Эос вспыхнуло новым, безупречным оперением из чистого солнечного пламени. Ее световые клинки слились в единое исполинское копье, сияющее ярче полуденного солнца.
– Активировать способность! – Хелия взмахнула рукой, вставляя в паз последнюю, сияющую золотом карту. – «Тысяча Рассветных Клинков»!
– Эос: плюс четыреста джи! Итого: тысяча джи!
Эос взмыла ввысь. Зеркальная поверхность озера отразила ее силуэт, умножив его на сотни призрачных копий. В следующее мгновение с небес пещеры обрушился настоящий ливень из световых копий.
Каждый луч бил точно в сочленения брони темного левиафана. Вода святилища, очищенная от химической грязи, резонировала со светом, усиливая каждую атаку. Нерей метался по застывшей глади озера, но костяные щиты крошились под ударами Хаоса, словно сухой лед.
– Эгеон, спасайся! – пророкотал бакуган Векса, и в его голосе впервые прозвучал неподдельный страх.
– Нет! Стоять! Активировать аварийный протокол! – срываясь на визг, орал Эгеон.
Он лихорадочно вдавливал клавиши гантлета, но прибор искрил, отказываясь подчиняться.
– Поздно, – прохрипела Хелия. – Эос, завершай!
Воительница Хаоса спикировала вниз, держа копье света обеими руками.
Удар пришелся точно в центр нагрудной пластины левиафана. Раздался оглушительный звон разбивающегося металла. Ослепительная белая вспышка заполнила весь подземный грот, выжигая тени, сокрушая остатки механической скверны и на несколько секунд погружая мир в абсолютную белизну.
Когда зрение вернулось к бойцам, над озером стояла гробовая тишина.
Потрескивали остывающие кристаллы. Медленно кружились в воздухе золотистые пылинки.
Посреди зеркальной глади стояла Эос, тяжело опираясь на свое копье. Ее доспехи сияли, а показатель джи замер на победной отметке.
У ее ног, обугленная и расколотая, лежала черно-лазурная сфера. Механические импланты превратились в оплавленный шлак. Нерей был повержен наголову.
– Бой завершен! Победитель: Хаос Эос! – возвестила система.
Энергетическая решетка арены с тихим хлопком растворилась в воздухе.
Одновременно с этим генератор помех под потолком пещеры, не выдержав чудовищного перепада давления и всплеска световой энергии, взорвался снопом фиолетовых искр.
– Мой гантлет разблокирован! – Дан радостно вскинул руку, на которой снова ярко пульсировал красный дисплей Пайруса. – Драго, мы в деле!
– Отличная работа, Хели! – крикнул Драго, взмывая в воздух в виде алой сферы.
На противоположном краю платформы на коленях стоял Эгеон.
Его черный плащ был разорван взрывной волной, иллюзия, скрывавшая кошачьи ушки, окончательно развеялась, обнажив черную смоляную шерсть, прижатую к голове в бессильной ярости. Тонкая струйка алой крови стекала из уголка его рта, капая на зеркальные плиты.
Он медленно поднял дрожащую руку, глядя на разбитую сферу своего бакугана.
– Нет… Это невозможно… – его шепот был полон ядовитой, безумной горечи. – Я превзошел всех… Я продал королевство ради этой силы… Я не мог проиграть… тебе! Ты всего лишь жалкая девчонка с разорванным горлом!
Хелия сделала шаг вперед. Ее шаги по-прежнему были абсолютно бесшумными. Она остановилась в двух метрах от брата, глядя на него сверху вниз.
В ее серебряных глазах больше не было огня мести. Не было ненависти. Осталась лишь бесконечная, холодная, печальная пустота.
– Ты проиграл не мне, Эгеон, – ее надтреснутый голос звучал ровно. – Ты проиграл самому себе. Ты думал, что отрезав сердце, станешь богом. Но ты стал просто цепным псом чужого принца. Жалким, сломанным оружием, которое выбросят на свалку при первой же неудаче.
Юноша оскалился, в его черных глазах полыхнуло чистейшее безумие загнанного в капкан зверя:
– Ты думаешь, что победила?! Думаешь, спасла своих жалких друзей?!
Он резко дернул рукой, срывая с пояса аварийный детонатор.
– Если я уйду ни с чем, этот грот станет вашей общей могилой! Заряды на потолке уже взведены!
– Не в мою смену, придурок! – раздался визгливый, яростный крик.
Силовое поле клетки рухнуло в ту же секунду, когда сгорел генератор помех.
Эльфин, избавившись от антигравитационных оков, взмыла в воздух с грацией дикой кошки. Совершив сальто над водой, она с размаху приземлилась прямо на плечи Эгеона, со всей силы влепив ему звонкую, оглушительную пощечину перепончатой лапой:
– Получи, фашист, гранату! Это тебе за мои нервы! Это тебе за Прейяса! И за испорченную прическу!
Детонатор вылетел из ослабевших пальцев юноши и с глухим бульканьем канул в глубины озера.
– Проклятье! – взвыл Эгеон, сбрасывая с себя бакугана.
Его тело охватили синие искры аварийной телепортации. Пространственный маяк Вексов активировался автоматически, спасая ценного агента от неминуемого плена.
– Мы еще встретимся, Хелия! – прохрипел он, растворяясь в воздухе. Его лицо, искаженное судорогой ужаса и ненависти, таяло в синем мареве. – В столице! В городе Гамма! Там ты найдешь свою смерть! Я лично брошу твое тело под ноги королю!
Синяя вспышка угасла. Остался лишь запах жженого озона и горького миндаля.
Предатель сбежал.
В пещере повисла тишина. Лишь мерно шумел кристальный водопад, да капли воды срывались со сталактитов, разбиваясь о зеркальную гладь очищенного озера.
Хелия медленно выдохнула.
Все напряжение последних часов, державшее ее словно стальной корсет, разом отпустило. Ноги подкосились. Девушка покачнулась, прижимая руку к раненому боку, где бинты насквозь пропитались кровью.
– Хели! – Дан оказался рядом за долю секунды, подхватив ее под локоть и не дав рухнуть на холодные камни. – Эй, полегче! Мира, неси аптечку, у нее снова открылось кровотечение!
– Я… в порядке, – хрипло прошептала она, пытаясь отстраниться из чистого упрямства, но сил не было даже на то, чтобы натянуть капюшон.
Рыжие волосы рассыпались по плечам Дана, мягкое кошачье ушко слабо дернулось, коснувшись его щеки.
– Перестань спорить хотя бы когда падаешь в обморок, принцесса, – мягко, без тени насмешки произнес Дан, осторожно усаживая ее на сухой коралловый уступ.
Мира уже опустилась рядом на колени, ловко вскрывая новый флакон с заживляющим гелем:
– Ты перенапрягла мышцы при активации родовой магии. Еще бы немного — и шов разошелся бы окончательно. Сиди смирно.
– Эос… – позвала Хелия, с трудом поворачивая голову.
Белая воительница уже сжалась в миниатюрную сферу. Она мягко опустилась на здоровую ладонь девушки, ее створки тихо щелкнули:
– Я цела, Хели. Отдыхай. Твой свет сегодня сиял безупречно.
А в нескольких метрах от них тем временем разворачивалась совсем другая драма.
– Прейяс, ты толстый, чешуйчатый мешок с опилками! – орала Эльфин, уперев лапки в бока и нависая над синим бакуганом. – Какого лешего ты полез в ту мясорубку один?! Ты думал, я буду рыдать над твоей могилкой?! Да я бы станцевала на твоем панцире джигу!
– Эй, полегче, женщина! – Прейяс пятился назад, комично прикрывая голову перепончатыми лапками. – Я вообще-то герой! Я тебя спас! Я пошел на верную смерть ради твоих прекрасных глаз! А ты вместо поцелуя отвешиваешь мне подзатыльники!
– Спас он меня! Да если бы эта рыжая девчонка с ушами не вытащила твою филейную часть из стазиса, из тебя бы уже суп сварили в королевской столовой!
– Но ведь вытащила же! – возмутился Прейяс, обиженно надув щеки. – И вообще, познакомься, это мой напарник! Самый умный, самый классный парень во всей Вселенной — Маручо!
Эльфин замерла. Ее большие янтарные глаза моргнули, переводя взгляд с синего балагура на маленького мальчика в зеленом комбинезоне.
Маручо смущенно переступил с ноги на ногу и вежливо поклонился:
– Здравствуйте, госпожа Эльфин. Прейяс очень много рассказывал о вас… пока мы искали святилище.
Дева глубин прищурилась, облетев вокруг мальчика по широкой дуге. Она внимательно оглядела его растрепанные волосы цвета морской волны, большие добрые глаза, на которых еще блестели слезинки, и новенький аквас-гантлет на руке.
– Хм… – протянула она, сложив руки на груди. – Мелковат. Щуплый. Мышц маловато. Но… взгляд честный. Не то что у некоторых синих пустозвонов. Ладно, Маручо, так и быть. Пока этот лоботряс будет залечивать свои душевные травмы, я присмотрю за тобой. Ты ведь не против, если у тебя появится настоящий, умный и красивый напарник Акваса?
– Эй! А как же я?! – завопил Прейяс, комично хватаясь за сердце. – Измена! Предательство средь бела дня! Маручо, не слушай эту ящерицу, она выпьет всю твою кровь!
Маручо не выдержал и звонко, счастливо рассмеялся. Он протянул обе ладони:
– Я буду счастлив сражаться вместе с вами обоими! Мы вернем свободу Вестрое, обещаю!
Эльфин довольно хмыкнула и, свернувшись в сияющую бирюзовую сферу, мягко опустилась на ладонь мальчика рядом с Прейясом.
Хелия наблюдала за этой сценой сквозь полуприкрытые веки.
Боль в боку постепенно утихала под воздействием холодного геля вестов. Теплый свет подземных кристаллов отражался в спокойной воде озера. В воздухе больше не пахло машинным маслом. Святилище было спасено.
– Ну что, напарница, – Дан подошел к ней, протягивая открытую флягу с чистой водой. На его лице сияла та самая открытая, бесшабашная улыбка, которая когда-то так раздражала ее, но теперь казалась единственным надежным якорем в этом безумном мире. – Один ноль в твою пользу. Твой братец улетел с подпаленным хвостом.
Хелия сделала пару глотков, ощутив, как прохладная влага омывает саднящее горло.
– Он вернется, Дан, – хрипло проговорила она, глядя прямо перед собой. – Эгеон не умеет прощать унижения. Теперь, когда его маска аристократа сорвана, он станет в тысячу раз опаснее. В столице он бросит против нас все ресурсы принца.
– Пусть бросает, – спокойно отозвался Эйс, подходя ближе и опираясь на ствол своей винтовки. – Город Альфа пал. Город Бета уничтожен. Мы освободили двух хранителей старого мира. У Вексов остался только один контроллер — в Гамме. И вся армия Сопротивления готова к финальному штурму.
– Эйс прав, – Мира защелкнула медицинский чемоданчик и поднялась на ноги, глядя на собравшихся бойцов. – Завтра утром наши отряды начнут стягиваться к внешнему периметру столицы. Весты запаниковали. Король Зеногелд не простит Хайдрону потерю второго сектора. Это наш единственный шанс нанести решающий удар и освободить Новую Вестрою навсегда.
Хелия медленно поднялась на ноги.
Тело все еще ныло, но слабости больше не было. Древняя магия ее народа, напитанная чистотой священных вод, пульсировала в жилах, залечивая раны.
Она натянула серебристый капюшон, скрывая чуткие кошачьи ушки и лимонную прядь волос. Но лицо оставалось открытым. Серебряные глаза принцессы смотрели на север — сквозь толщу скал, сквозь океанские волны, прямо туда, где в сиянии неоновых шпилей ждал ее кровный враг.
– Тогда не будем заставлять моего брата ждать, – ее надтреснутый, сиплый голос прозвучал с ледяной, сокрушительной решимостью. – Мы сожжем этот последний контроллер. И на руинах их империи я поставлю точку в истории дома Эмброуз.
– Вот это правильный настрой! – Дан ударил кулаком в ладонь. – По коням, ребята! Нас ждет город Гамма!
Они двинулись к выходу из грота.
Впереди лежал узкий подводный коридор, ведущий к солнечному свету, к свежему ветру пустошей и к последней, решающей битве их войны.
Хелия шла впереди, и ее шаги были неслышны, словно поступь призрака. Но теперь за ее спиной звучали уверенные, твердые шаги ее новой семьи.
И свет Хаоса больше никогда не останется один во тьме.