Хелия
Пепел на крыльях затишья
Шесть месяцев тишины для существа, выросшего под рев боевых горнов и свист плазменных клинков, были похожи на затянувшееся падение в невесомости.
Хелия сидела на краю базальтового утеса, свесив ноги над бескрайними изумрудными террасами Лазурного предела. Ветер здесь пах совершенно иначе, чем полгода назад. В нем больше не было тошнотворной синтетической горечи машинного масла, не висел в воздухе тяжелый металлический озон, забивавший легкие. Теперь ветер Новой Вестрои был полон ароматов диких цветов-светляков, солоноватой океанской влаги и того необъяснимого, первозданного тепла, которое исходит только от живой, освобожденной земли.
Девушка медленно провела ладонью в тонкой перчатке по шее.
Шрам никуда не исчез. Бледный, рваный след от клинка брата остался вечным клеймом на девичьей коже, стягивая связки при резких движениях. Когда Хелия говорила, ее голос все так же звучал с неровной, простуженной хрипотой, но за эти полгода она почти перестала стыдиться своего увечья. Здесь, на свободной планете, этот шрам воспринимали не как уродство сломленной беглянки, а как боевое знамя.
– Ты снова не спишь на рассвете, Хели, – раздался с ее плеча мягкий, мелодичный звон.
Миниатюрная белая сфера щелкнула, расправляя сверкающие серебром кварцевые крылышки. Эос плавно взмыла в воздух, зависнув на уровне глаз хозяйки. На безупречной броне бакугана Хаоса играли первые лучи утреннего солнца, дробясь на тысячи крошечных золотых зайчиков.
– Кошачий слух не умеет спать, когда вокруг слишком тихо, – негромко ответила Хелия.
Она говорила сдавленно, бережно экономя дыхание, но в ее надтреснутом голосе сквозило редкое, глубокое умиротворение. Чуткие кошачьи ушки на ее макушке слегка дернулись, поворачиваясь к востоку, где из-за бирюзовых зарослей папоротников поднималась легкая дымка походного костра.
– Мир восстанавливается быстрее, чем мы думали, – продолжала воительница Хаоса, обводя взглядом бескрайнюю панораму. – Источники Акваса снова бьют из глубин, коралловые рощи разрослись до самых скал. Бакуганы больше не прячутся в расщелинах, ожидая сеток ловчих.
– Знаю, – Хелия подтянула колени к подбородку, обхватив их руками.
Ее длинные рыжие косы, перехваченные серебряными кольцами, рассыпались по плечам. Лимонно-желтая прядь у правого виска сияла на свету, словно солнечный луч. На правых ребрах, открытых вырезом белого боевого жилета, древняя татуировка дома Эмброуз больше не кровоточила. Швы от костяных когтей Нерея затянулись бледной плотной тканью, слившись с витиеватым узором павшего королевства.
– И все же внутри меня что-то звенит, Эос. Как натянутая тетива перед выстрелом, которого никто не ждет.
– Это фантомы войны, – вздохнула бакуган. – Ты отдала всю себя, чтобы сокрушить оковы трех городов. Твое тело помнит ярость, но сейчас время покоя.
– Эй, философы на выселках! – разнесся по каньону громкий, возмущенный визг, заставивший Хелию едва заметно поморщиться. – Если вы сию секунду не спуститесь к котлу, этот синий троглодит сожрет все лунные ягоды, которые Маручо собирал три часа подряд!
В воздухе, бешено крутя маленькими лапками и перепончатыми плавниками, появилась Эльфин. Дева глубин сердито раздувала щеки, ее янтарные глаза метали искры:
– Он утверждает, что у него «послевоенный стресс» и ему жизненно необходима глюкоза! Представляете?! Стресс у него! Да он за шесть месяцев отрастил себе такое пузо, что скоро перестанет помещаться в свою сферу!
Следом за ней из кустов с пыхтением вылетел сам виновник скандала. Прейяс, сжимая в обеих лапах круглый синий плод, напоминавший земную дыню, виновато моргал:
– Клевета! Чистой воды наговор на ветерана освободительного движения! Я, между прочим, провожу сложнейшие органолептические испытания местной флоры на предмет пригодности для детского питания! Маручо — растущий организм, ему нельзя есть непроверенные ягоды!
– Ты просто обжора, Прейяс! – крикнула Эльфин, отвесив ему звонкую затрещину хвостом.
– Ай! Женщина, ты абьюзер! Я требую созыва Совета Старейшин по правам угнетенных самцов Акваса!
Хелия тихо, хрипло рассмеялась. Этот смех больше не причинял боли разорванному горлу. Она поднялась на ноги, отряхнув полы серебристого плаща, и спрыгнула с уступа.
Магия бесшумного шага сработала рефлекторно: принцесса пролетела добрых десять метров вниз и приземлилась на влажный мох поляны без единого шороха, не примяв даже тонких стеблей светящихся лилий.
В лагере у подножия утеса царил уютный, мирный хаос.
Шесть месяцев назад, после падения города Гамма и панического бегства принца Хайдрона, Сопротивление разделилось. Дан, Драго и Шун вернулись на Землю — восстанавливать силы и наверстывать упущенное время в своих семьях. Мира, Эйс и Барон отправились на Вестал в составе дипломатической миссии, пытаясь донести до простого народа правду о преступлениях королевской династии Зеногелда.
Но Маручо остался. Маленький стратег категорически отказался покидать Новую Вестрою, пока не закончит создание глобальной экологической сети мониторинга, призванной залечить раны, нанесенные планете тремя контроллерами измерений. Хелия осталась с ним.
Ей попросту некуда было возвращаться. Земля была чужим, незнакомым миром, а планета Нэко спала вечным сном под слоем холодного радиоактивного пепла. Здесь же, рядом с любознательным мальчиком и двумя вечно ссорящимися бакуганами Акваса, она впервые за долгие годы почувствовала нечто, до боли похожее на дом.
– Доброе утро, Хели! – Маручо поднял голову от голографического экрана переносного терминала.
За прошедшие полгода паренек немного вытянулся, его взгляд за стеклами очков стал взрослее и увереннее, но теплая, открытая улыбка осталась прежней. Он протянул девушке металлическую миску, полную свежих ягод и нарезанных кореньев:
– Я заварил травяной настой с горным медом. Мира прислала с Вестола новую партию регенерирующих экстрактов, они должны окончательно снять спазмы в связках.
– Спасибо, Маручо, – Хелия опустилась на поваленное бревно рядом с ним, приняв настой.
Теплая пряная жидкость мягко обожгла гортань, разливаясь по телу приятной волной. Эос опустилась на край миски, с любопытством разглядывая блестящие ягоды.
– Как продвигается сканирование южного сектора? – спросила принцесса, переведя взгляд на мерцающую трехмерную карту планеты.
– Все стабильно, – с гордостью ответил мальчик, нажимая несколько сенсорных клавиш. – Уровень естественной энергии стихий поднялся на сорок процентов. Биосфера очистилась от токсинов Вексов почти полностью. Даже в районе бывшей Беты радиационный фон упал до безопасных значений. Бакуганы возвращаются в свои исторические гнездовья. Вчера стая Нео Драгоноидов заселила огненные кратеры Пайруса, а на восточных равнинах...
Маручо осекся.
На голографической карте, прямо в центре сектора Гамма — там, где когда-то возвышался Королевский шпиль Хайдрона, — вспыхнула крошечная, едва заметная алая точка.
Она не была похожа на обычные сбои датчиков. Точка не мигала, она пульсировала с неестественно правильным, математическим ритмом, постепенно разрастаясь и окрашивая окружающие координатные сетки в цвет запекшейся крови.
Кошачьи ушки Хелии мгновенно встали торчком. Тонкие волоски на затылке поднялись дыбом от внезапной волны первобытного, животного страха, пронзившего воздух.
– Маручо... – ее надтреснутый голос стал ледяным. – Что это?
– Я... я не знаю, – пальцы мальчика лихорадочно забегали по клавиатуре, выбивая дробь по пластику. – Это гравитационная аномалия. Но она не природная. Датчики фиксируют колоссальный выброс темной материи и... пространственное сжатие. Словно кто-то сминает ткань пространства с той стороны.
– С какой «той стороны»?! – всполошился Прейяс, роняя недоеденную ягоду в траву. – Мелкий, не пугай дядю Прейяса! Мы же закрыли все порталы! Весты подписали договор о ненападении, Мира сама говорила по радиосвязи!
– Это не весты, – тихо, с пугающей уверенностью проговорила Хелия.
Она медленно поднялась на ноги, отставив миску. Ее серебряные глаза сузились в вертикальные щели, неотрывно глядя на северный горизонт.
В воздухе снова появился запах. Едва уловимый, но врезавшийся в память принцессы раскаленным железом.
Запах горького миндаля. Жженого кварца. И ледяного, мертвого озона.
– Пространственный разлом, – прошептала Эос, и в голосе гордой воительницы Хаоса впервые за шесть месяцев зазвенело холодное напряжение. – Тот самый след.
– Невозможно, – пробормотал Маручо, глядя на стремительно ползущие вверх графики энергетической плотности. – Координаты разорванного маяка не могли стабилизироваться. Эгеон исчез в складках между измерениями! Любое живое существо там расщепило бы на атомы за считанные дни!
– Мой брат не был просто живым существом, – Хелия сжала кулаки в перчатках так, что захрустела кожа. – Он был чудовищем, накачанным стимуляторами и жаждой мести. А чудовища умеют цепляться за жизнь зубами.
Внезапно земля под их ногами содрогнулась.
Это был не тектонический толчок. Это был чудовищный гравитационный удар, прокатившийся по всей планете. Вода в лагуне внизу вскипела миллионами пузырей, птицы-бакуганы с истошными криками взмыли в небо, закрывая солнце пестрой, испуганной тучей.
Северный горизонт, чистый и лазурный всего минуту назад, разорвало пополам.
В небесах над руинами города Гамма образовалась гигантская вертикальная трещина, сочащаяся чернильно-фиолетовым пламенем. Из разлома не просто шел свет — он высасывал его, превращая предрассветные сумерки в неестественную, удушающую тьму.
А затем из трещины медленно, подобно гигантскому железному гробу, выплыл корабль.
Он не был похож на округлые, изящные штурмовики Вексов времен Хайдрона. Этот дредноут был угловатым, хищным, ощетинившимся тысячами острых граней и турелей из матового черного металла, не отражавшего свет. На его бронированном носу мерцал зловещий знак: расколотый щит, объятый механическими шипами.
– Тревога! – терминал Маручо взвыл на предельной громкости. – Зафиксировано приближение неопознанного флагмана класса «Судия»! Мощность реакторов превышает показатели флагмана Спектры в пять раз! Они наводят орудия на наш сектор!
– В укрытие! – крикнула Хелия, хватая Маручо за шиворот комбинезона.
Магия бесшумных шагов и мгновенного рывка швырнула их обоих в глубокую расщелину под базальтовым утесом за долю секунды до того, как с небес ударил огонь.
С неба не летели лазерные лучи.
Дредноут выпустил сноп черных гравитационных торпед. Снаряды вонзились в плато, на котором секунду назад стоял их лагерь. Беззвучная, страшная детонация слизала растительность, испарила походные терминалы и превратила вековые скалы в тончайшую базальтовую пыль. Ударная волна вдавила Хелию и Маручо в каменную стену пещеры, осыпая их градом мелкой крошки.
– Все целы?! – прокашлялся в темноте Прейяс, судорожно ощупывая свои ласты.
– Живы... – прохрипела Хелия, прикрывая мальчика своим серебристым плащом.
Ее кошачьи ушки звенели от запредельного ультразвука, в носу стоял едкий запах горелого камня. Но среди этого хаоса она услышала то, от чего кровь в ее жилах застыла окончательно.
Звук шагов.
Тяжелых, размеренных, сопровождаемых тихим, ритмичным жужжанием сервоприводов и леденящим душу свистом квантового смещения.
– Выходи, сестренка, – раздался над краем расщелины голос.
Это был голос Эгеона.
Но в нем больше не было прежней мальчишеской спеси, не было бархатистой аристократической надменности, не было даже той безумной, клокочущей истерики, с которой он разбивал зубами маяк телепортации.
Голос звучал глухо, мертво, промороженный до абсолютного нуля. В нем сквозил металлический скрежет синтезатора речи, словно живые голосовые связки были вырваны и заменены на титановые мембраны.
Хелия медленно поднялась на ноги.
– Хели, нет, стой! – Маручо вцепился в край ее жилета, его глаза за стеклами очков расширились от ужаса. – Сканеры в моем гантлете... они сходят с ума! Там, наверху... это не человек! У него нет нормального теплового следа!
– Сиди здесь, Маручо, – тихо, хрипло приказала девушка, мягко, но непреклонно разжимая его пальцы. – И держи бакуганов при себе.
Она шагнула из тени расщелины на выжженное, дымящееся плато.
Эос взмыла следом, ее клинки тихо звякнули, разворачиваясь в боевое положение.
Посреди тлеющей воронки стояла фигура.
Ветер с океана трепал длинный, угольно-черный плащ с высоким воротником, из-под которого виднелась глухая кираса из темного сплава. Но то, что находилось выше кирасы, заставило сердце Хелии пропустить удар.
Правая половина лица Эгеона осталась прежней — те же тонкие черты королевского рода Нэко, бледная кожа, рыжие волосы, падающие на лоб. Но левая половина...
Она была срезана и заменена сложным кибернетическим протезом из черного хрома. Вместо черного глаза в полированной глазнице мерцал багровый визор с тремя сменяющимися линзами сканеров. Металлические пластины уходили под кожу черепа, оплетая шею сложной сетью инжекторов охлаждения. Одно из кошачьих ушек — левое — было полностью механическим, собранным из тончайших сегментированных пластин, непрерывно вибрировавших при малейшем шорохе.
На его левой руке был намертво вживлен циклопический гантлет нового поколения. Он не принадлежал технологиям Вексов Хайдрона. Это было оружие куда более темное, массивное, украшенное символикой абсолютной машинной тирании.
– Ты долго ползала в этой грязи, Хелия, – произнес киборг, и его багровый визор сфокусировался на ее фигуре, издав тонкий щелчок зума. – Шесть месяцев. Ты играла в семью с земным выродком и остатками диких тварей. Какое жалкое, предсказуемое падение принцессы.
Хелия сделала шаг вперед, сжимая в левой руке свой белый гантлет Сопротивления. Ее серебряные глаза полыхали опасным, холодным огнем.
– Как ты выжил, Эгеон? – ее голос сорвался на хрип, но в нем не было страха. – Тебя должно было распылить в межпространственном вакууме.
– Вакуум слаб, – сухо отозвался юноша. Сервоприводы в его механической шее тихо взвизгнули, когда он наклонил голову набок. – Моя ненависть оказалась плотнее его законов. Меня нашел тот, кто строит истинный порядок. Тот, чье имя заставит содрогнуться всю эту убогую галактику.
– Король Зеногелд, – прохрипела Хелия, и ее догадка подтвердилась холодной ухмылкой на уцелевшей половине лица брата.
– Король оценил мою верность. И мою готовность отдать плоть ради результата. Профессор Клэй провел великолепную работу. Мой разум очищен от биологического мусора. Больше нет сомнений. Нет слабости. Есть только миссия.
Из-за спины Эгеона с тихим, зловещим свистом поднялась парящая механическая платформа. На ней покоилась массивная бронированная сфера, увитая кабелями жизнеобеспечения.
– Ты думала, что спасла бакуганов старого мира? – в голосе киборга прорезалась первая живая, садистская нотка. – Ты думала, что сломала Нерея? Глупая девчонка. Машины не умирают. Они лишь совершенствуются.
Створки сферы на платформе с шипением распахнулись.
В воздух медленно поднялся бакуган.
Увидев его, Хелия почувствовала, как к горлу подкатила тошнота.
Это был Нерей. Но от древнего, гордого левиафана глубин не осталось почти ничего живого. Его плоть была сплавлена с черным титановым экзоскелетом. Четыре костяных нароста на спине заменили плазменными пушками судного дня. Вместо чешуи корпус покрывали композитные плиты, поглощающие свет, а из пасти, забитой стальными клыками, непрерывно капала светящаяся черная темная материя.
– Кибер-Нерей, версия два-ноль, – механически произнес Эгеон. – Стиратель стихий.
– Что вы с ним сделали... – прошептала Эос, и ее кварцевые крылья задрожали от праведного гнева. – Вы осквернили саму искру жизни! Это не бакуган! Это труп, скованный железом!
– Это совершенство, Хаос, – отрезал Эгеон, вскидывая свой массивный черный гантлет. – И этот труп заберет твою энергию. Королю Зеногелду нужны шесть чистых атрибутов для запуска Системы Уничтожения Бакуганов. Моя задача проста: вырвать силу Хаоса из твоего ядра и принести ее к трону.
– Попробуй взять, предатель! – оскалилась Хелия, вскидывая руку.
Белый гантлет на ее запястье вспыхнул ослепительным серебряным пламенем.
– Гантлет, активировать! – ее надтреснутый крик разорвал тишину мертвого плато. – Карту Ворот, на поле!
Золотая плита Хаоса ударилась о тлеющую землю, мгновенно разворачивая виртуальную боевую арену. Барьеры света взметнулись ввысь, отсекая их от расщелины, где прятался Маручо.
– Бакуган, на поле! – крикнула принцесса. – В бой, Хаос Эос!
Белая воительница ворвалась на арену вихрем чистого, незамутненного света. Четыре ее крыла расправились на максимальный размах, разгоняя ядовитый туман, оставленный бомбардировкой. В руках вспыхнули сдвоенные световые палаши, сияющие жаром полуденного солнца.
– Эос: шестьсот джи! – подтвердил терминал.
Эгеон даже не моргнул. Его багровый визор непрерывно просчитывал траектории, проецируя тактические сетки прямо на сетчатку уцелевшего глаза.
– Жалкий анахронизм, – бросил он. – Бакуган, на поле. Убей ее, Кибер-Нерей.
Черный исполин рухнул на арену с силой метеорита. Земля под ногами бойцов просела на полметра.
– Кибер-Нерей: семьсот пятьдесят джи! – заверещал гантлет Хелии сигналом критической угрозы.
– Активировать способность, – без малейшей паузы скомандовал Эгеон, щелкнув клавишей наруча. – «Черный Протокол: Затмение»!
Механический левиафан запрокинул голову.
Из четырех плазменных пушек на его спине вырвались сгустки тяжелой, вязкой темной материи. Они не упали на землю — они зависли под куполом боевой арены, сплетаясь в сплошной непроницаемый саван. Свет арены начал стремительно угасать, поглощаемый искусственной гравитацией.
– Сила Эос снижена на двести джи! Текущий уровень: четыреста! Сила Кибер-Нерея увеличена: девятьсот пятьдесят джи!
– Мой свет... он тонет! – крикнула Эос, с трудом удерживая равновесие в воздухе. Давление в арене возросло втрое, гравитационные компенсаторы бакугана жалобно звенели.
– Он использует технологии подавления нового типа! – донесся из-за барьера отчаянный крик Маручо. Мальчик прижался к прозрачной силовой стенке, лихорадочно стуча по клавишам своего портативного прибора: – Хели, это не просто темная материя! Это прототип поля Системы Уничтожения! Оно выкачивает чистую стихию напрямую из ядра бакугана!
– Мы не отдадим ему свет! – прохрипела Хелия.
Она сделала шаг вперед, превозмогая страшную давящую тяжесть, навалившуюся на плечи. Ее татуировка на ребрах снова начала пульсировать золотым теплом, откликаясь на волю хозяйки.
– Карту Способностей, активировать: «Солнечный Разлом»!
Эос скрестила клинки перед собой. Собрав всю оставшуюся энергию своей матрицы, воительница Хаоса выпустила ослепительный вертикальный луч, вонзившийся точно в центр черного савана под куполом. Тьма затрещала, по ней побежали огненные трещины.
– Эос: плюс триста джи! Текущий уровень: семьсот!
– А теперь — в атаку! – крикнула Хелия. – «Копье Авроры»!
Луч света сконцентрировался в руках Эос, превратившись в монолитное трехметровое копье. Бакуган Хаоса спикировала вниз, целясь прямо в бронированную пасть механического монстра.
Но Эгеон оставался абсолютно неподвижен.
– Ошибка тактики номер один, – сухо произнес киборг. – Ты полагаешься на прямолинейную атаку. Активировать способность: «Квантовое Зеркало Смерти».
Глаза механического Нерея вспыхнули багровым светом.
Пластины на его груди мгновенно раздвинулись, обнажив не плоть, а гигантскую фасеточную линзу из черного стекла. В то мгновение, когда копье Эос коснулось поверхности линзы, свет не разорвал броню. Он... втянулся внутрь.
– Поглощение энергии завершено, – механический голос гантлета Векса прозвучал как погребальный колокол. – Возврат импульса: триста процентов.
– Эос, назад! – в ужасе закричала Хелия.
Из линзы Нерея ударил исполинский столб багрово-черного лазера.
Удар был настолько сокрушительным, что кварцевые крылья воительницы Хаоса разлетелись на тысячи мелких осколков. Эос издала пронзительный, полный боли крик, и ее тело, объятое черным дымом, с чудовищной силой впечаталось в базальтовую скалу на краю арены, оставив глубокий дымящийся кратер.
– Эос: минус пятьсот джи! Уровень энергии: двести! Критическое состояние ядра!
Хелия почувствовала, как по ее собственному телу прокатилась волна невыносимой, жгучей боли.
Связь с напарницей была настолько глубокой, что удар отдался в каждом нерве принцессы. Девушка упала на одно колено, согнувшись пополам и судорожно хватая ртом воздух. Из носа потекла тонкая струйка крови, капая на серую пыль арены. Старый шрам на шее словно полоснули раскаленным лезвием.
– Эос... – с трудом выдавила она, пытаясь подняться. Пальцы скользили по камню.
– Жалкое зрелище, – раздались над ней тяжелые, мерные шаги.
Эгеон подошел к границе платформы. Сервоприводы его кибернетической руки тихо взвизгнули, когда он поднял ладонь, целясь встроенным плазменным излучателем прямо в лицо сестры:
– Твой бакуган сломан. Ты сломана. Ты цеплялась за иллюзию мира, пока мы ковали будущее. Теперь отдай мне ее ядро.
– Пошел... к черту... – прохрипела Хелия, поднимая на него горящие серебряные глаза.
Она оскалила острые белые клыки, ее кошачьи ушки были дико прижаты к голове. В ней не осталось сил для магии, тело дрожало от истощения, но в этом взгляде по-прежнему не было покорности.
– Отказ зафиксирован, – бесстрастно констатировал киборг. – Ликвидация биологического препятствия.
На конце его механического пальца начал формироваться смертоносный сгусток синей плазмы.
– ХЕЛИ-И-И! – раздался отчаянный вопль из расщелины.
Маручо со слезами на глазах ударил кулаком по панели своего зеленого гантлета:
– Я не позволю тебе убить ее! Карту Ворот, на поле! Аквас Прейяс, Аквас Эльфин — в бой!
Две сферы — синяя и бирюзовая — со свистом рассекли воздух, врезаясь в силовое поле арены.
– Двойной Гидро-Удар! – взревели оба бакугана, объединяя свои стихии в мощнейший водяной таран, ударивший точно в спину механического Нерея.
Удар не пробил композитную броню чудовища, но заставил исполина покачнуться. Сгусток плазмы на пальце Эгеона сорвался, чиркнув по камню в дюйме от плеча Хелии и оставив глубокую оплавленную борозду.
– Вмешательство сторонних объектов, – Эгеон медленно повернул голову в сторону Маручо. Багровый визор зафиксировал две новые цели. – Бакуганы старого мира. Образец номер сорок и образец номер сорок два. Отличная экономия времени. Я заберу и энергию Акваса прямо сейчас.
Кибер-Нерей развернулся, наводя плазменные пушки на Прейяса и Эльфин, которые зависли перед дрожащим Маручо, закрывая мальчика своими телами.
– Беги, мелкий! – орал Прейяс, сжимая кулаки. – Эта селедка стала совсем невменяемой! Уноси ноги!
– Я не брошу вас! – кричал Маручо, вытирая слезы рукавом. – Мы — команда!
– Уничтожить, – скомандовал Эгеон.
Пушки на спине левиафана загудели, накапливая заряд темной материи для залпа, который должен был стереть и бакуганов, и мальчика в пыль.
Хелия смотрела на это сквозь застилающую глаза кровавую пелену.
«Мы — команда».
Слова земного мальчика эхом ударили в ее висках, разрывая пелену слабости.
Она вспомнила, как шесть месяцев назад этот ребенок плакал от счастья, прижимая к себе спасенного напарника. Вспомнила, как Дана выдергивал ее из огня. Вспомнила, как они делили хлеб у костра, как залечивали раны, как верили в нее — в беглянку, в чудовище с изуродованным горлом, в принцессу мертвого мира.
Они были ее семьей.
Единственной семьей, которая у нее осталась.
И она не позволит куску мертвого железа отнять их у нее.
– ЭОС! – крик, вырвавшийся из разорванного горла Хелии, был страшен.
Это был не голос искалеченной девушки. Это был рев раненой львицы, древний боевой клич королей Нэко, от которого задрожали даже защитные экраны арены.
Татуировка на ее ребрах не просто засветилась — она вспыхнула яростным, нестерпимым белым пламенем, прожигая ткань жилета.
Магия древнего рода, дремавшая шесть месяцев, пробудилась во всей своей первородной, сокрушительной полноте. Сила крови слилась с матрицей Хаоса, разрушая законы вестовских гантлетов.
В кратере скалы истерзанное тело Эос оторвалось от земли.
Обломки кварцевых крыльев не упали — они растаяли, превратившись в чистое сияние. Из спины воительницы вырвались новые крылья — не четыре, а шесть гигантских световых перьев, сотканных из ярости и преданности. Ее броня сменила цвет с белого на ослепительное серебро с золотыми инкрустациями королевского дома Эмброуз.
– Эволюция матрицы зафиксирована! – заверещал синтезатор гантлета Эгеона, и в его механическом голосе впервые прозвучали нотки сбоя. – Аномальный скачок энергии! Уровень джи не поддается классификации! Восемьсот... девятьсот... тысяча двести джи!
– Что?! – единственный живой глаз Эгеона дико расширился. – Откуда эта сила?! В базах данных нет такой эволюции!
– Потому что ты искал силу в шестеренках, предатель! – Хелия поднялась на ноги.
Она больше не шаталась. Вокруг ее тела бушевал серебристый вихрь магии бесшумного шага и света Хаоса. Ее кошачьи ушки стояли торчком, рыжие волосы взметнулись ввысь, а сере