Хоррор в реальной жизни
Шепот потерянного бога
Я стоял в темном коридоре, прислонившись спиной к холодной стене рядом с дверью Юки. Мои чувства, отточенные тысячами битв, позволяли мне слышать даже то, что не предназначалось для человеческих ушей. Я слышал его дыхание — рваное, тяжелое, словно каждый вдох давался ему с трудом, продираясь сквозь невидимые шрамы на легких.
Внутри комнаты воцарилась тишина, но она была обманчивой. Я чувствовал, как за дверью шевелится нечто древнее и злое, что Юки приручил и сделал своей сутью.
– Какой же ты старик... – донесся до меня его тихий, едва слышный шепот, пропитанный ядом и странным, болезненным весельем. – Думаешь, если узнал правду и пообещал стать моей тенью, то всё сразу изменится? Как это глупо. Как наивно, папа.
Я замер, боясь пошевелиться. Его голос звучал не как голос шестнадцатилетнего мальчишки. В нем сквозила усталость существа, прожившего миллионы лет в пустоте.
– Хи-хи... – Юки снова тихо рассмеялся, и этот звук полоснул меня по нервам. – Мне не нужна твоя помощь. Мне не нужно твое покровительство. Уже слишком поздно. Бездну нельзя заполнить родительской любовью, когда она уже выжрала всё внутри.
Я закрыл глаза, сжимая кулаки. Мне хотелось ворваться туда, схватить его за плечи и трясти до тех пор, пока это багровое безумие не покинет его глаза. Но я знал — это не сработает. Я сам был тем, кто принял силу смерти, чтобы спасти мир. Но я сделал это добровольно. Юки же впитал в себя кошмары, потому что у него не было другого выбора, чтобы выжить.
– Спи, Юки, – прошептал я одними губами, отходя от двери.
Каждый мой шаг по коридору отдавался в ушах грохотом. Я спустился в гостиную, где всё еще горел приглушенный свет. Сухо уже ушел к себе, но аура тревоги всё еще висела в воздухе, смешиваясь с запахом дорогих духов Хэ Ин и едва уловимым ароматом сигаретного дыма, который принес с собой младший сын.
Я сел в кресло и уставился в окно. Ночной Сеул казался мне сейчас декорацией, картонным городом, который может вспыхнуть в любой момент.
– Игрис, – позвал я негромко.
Верный рыцарь соткался из багровых искр прямо передо мной. Его доспехи тускло мерцали, а султан на шлеме неподвижно замер.
– Мой Повелитель, – Игрис склонил голову.
– Ты видел его силу, – это был не вопрос, а утверждение. – Что ты думаешь? Как Монарх, я чувствую в нем родство, но как отец... я в ужасе.
Игрис долго молчал. Его преданность мне была абсолютной, но он обладал мудростью, накопленной веками службы.
– Сила молодого господина не принадлежит этой системе, – наконец произнес он. – Она не структурирована. Если ваша мощь — это легион, марширующий в унисон, то его мощь — это разлагающаяся опухоль самой реальности. Он не призывает тени, он открывает двери туда, где света никогда не было.
– Он сказал, что Слендермен и остальные — его подданные, – я потер переносицу. – Но я видел их глаза. В них нет верности. В них только голод.
– Они подчиняются ему, пока его воля тверже их безумия, – Игрис сделал шаг ближе. – Но господин Юки прав в одном. Процесс зашел слишком далеко. Его тело физически меняется, чтобы выдерживать давление Бездны. Эта кожа, эта бледность... он перестает быть человеком, Мой Король. Быстрее, чем это происходило с вами.
Слова Игриса подтвердили мои худшие опасения. Я вспомнил, как Юки курил, как небрежно он относился к собственному телу. Для него оно больше не было храмом души. Оно было лишь сосудом для той тьмы, которую он выплескивал на преступников.
– Я хочу знать, кто заказывает ему убийства, – я посмотрел на рыцаря. – Он сказал, что это его работа и ему платят. Кто-то использует моего сына как карающий меч.
– Я прослежу за каналами связи, – пообещал Игрис. – Но будьте осторожны. Молодой господин очень чувствителен. Если он заметит мое присутствие, он может воспринять это как объявление войны.
– Иди, – я отпустил его взмахом руки.
Оставшись один, я почувствовал, как на меня накатывает волна бессилия. Я мог передвигать горы, мог остановить время, но я не знал, как поговорить с собственным сыном, чтобы он не видел во мне врага или «наивного старика».
Утром дом наполнился обычными звуками. Запах жареного бекона, шум воды в ванной, негромкий голос Хэ Ин, которая что-то обсуждала по телефону. Глядя на неё, я поражался, как она умудряется сохранять этот ореол нормальности.
Юки спустился последним. Он был в широких черных брюках со множеством цепей и безразмерной футболке, скрывающей татуировки. Его волосы были еще более взъерошены, чем обычно, а под глазами залегли глубокие тени.
– Доброе утро, соня, – улыбнулась Хэ Ин, ставя перед ним тарелку. – Опять всю ночь в приставку играл?
Юки мазнул по мне коротким, насмешливым взглядом и сел за стол.
– Типа того, мам, – его голос был обычным, подростковым, без того потустороннего эха, которое я слышал ночью. – Сложный уровень попался. Босс никак не хотел подыхать.
Я почувствовал, как Сухо, сидящий напротив, напрягся. Он уткнулся в свою тарелку, стараясь не смотреть на брата.
– Юки, мы с отцом думали... – начала Хэ Ин, присаживаясь рядом. – Может, тебе стоит пойти на дополнительные курсы в Академию Охотников? Твой ранг официально не подтвержден, но с твоими данными...
Юки вдруг замер с вилкой в руке. Его голубые глаза на мгновение вспыхнули алым, но он быстро моргнул, гася огонь.
– Академия? – он коротко рассмеялся. – Чтобы меня учили, как правильно размахивать мечом и улыбаться репортерам? Нет, спасибо. У меня свои планы на жизнь.
– И какие же? – спросил я, стараясь придать голосу обычное любопытство.
Юки повернулся ко мне. В его взгляде была такая бездна пренебрежения, что мне стало не по себе.
– Жить так, чтобы не стать похожим на вас, – отрезал он. – Сухо вполне справляется с ролью идеального наследника. А я... я просто буду фоном. Черным фоном для вашей сияющей картинки.
Он встал, так и не притронувшись к еде.
– Я ухожу. Буду поздно.
– Куда ты? – Хэ Ин нахмурилась. – Сегодня же семейный обед, приедет твоя тетя Джин А.
– Передай ей привет, – бросил Юки, уже надевая в прихожей куртку. – Скажи, что я занят спасением своей грешной души.
Дверь захлопнулась. В столовой повисла звенящая тишина. Хэ Ин вздохнула и посмотрела на меня с тревогой.
– Джинву, с ним что-то происходит. Он стал совсем неуправляемым. Эти его татуировки, серьги... он словно пытается отгородиться от нас.
– Он просто растет, Хэ Ин, – я подошел к ней и обнял за плечи, чувствуя себя последним лжецом. – Бунтарский дух. Пройдет.
– Надеюсь, – прошептала она, прижимаясь ко мне. – Я так боюсь, что он выберет опасный путь.
«Он уже на нем, любимая», – подумал я, закрывая глаза. «И этот путь ведет прямиком в преисподнюю».
Весь день я не мог найти себе места. Я пытался работать с документами Ассоциации, но перед глазами стояли кадры из той лаборатории. Семь лет. Маленький мальчик, которого предали самые близкие люди, доверив его безопасность теням, которые не справились.
К вечеру мне пришло сообщение от Игриса. Он нашел след.
Юки не просто «выполнял работу». Он был связан с теневым брокером, известным как «Стеклянный Человек». Этот посредник передавал заказы на тех, кого официальное правосудие не могло достать: коррумпированных политиков, маньяков с мощными связями, охотников-преступников, которые считали себя богами.
Я направился к месту встречи — старому заброшенному парку аттракционов на окраине города. Место было пропитано энергией упадка. Ржавые остовы каруселей скрипели на ветру, создавая жуткую мелодию.
Я скрыл свою ауру настолько, насколько это было возможно, и скользнул в тень разрушенного «колеса обозрения».
Юки уже был там. Он сидел на облупившейся лошадке старой карусели, покачивая ногой. В зубах у него была неизменная сигарета. Перед ним стоял человек в дорогом сером костюме, который выглядел крайне неуютно в этой обстановке.
– Ты опоздал на три минуты, – произнес Юки, не глядя на мужчину. – Мои друзья этого не любят.
Рядом с каруселью из воздуха соткалась высокая фигура Слендермена. Безликое существо склонило голову, и его длинные пальцы-щупальца начали нежно поглаживать ржавые перила карусели. Мужчина в костюме вздрогнул и побледнел.
– Простите, господин... э-э... Ю. Были пробки. Вот информация по следующей цели.
Он протянул конверт. Юки взял его двумя пальцами, вытащил фото и мельком взглянул на него.
– О, Кан Мин Хо. Известный меценат. И по совместительству любитель охотиться на людей в своих закрытых угодьях? – Юки усмехнулся. – Справедливо. Какова цена?
– Как обычно, – быстро проговорил посредник. – Десять миллионов вон на анонимный счет. И полное уничтожение улик.
– Улики уничтожат мои ребята, – Юки кивнул в сторону Слендермена. – Они любят... поглощать всё до последней капли. Иди. И передай своему боссу: если он решит подсунуть мне кого-то невиновного, чтобы просто убрать конкурента, я приду за ним лично. И поверь, его смерть не будет быстрой.
Мужчина кивнул, едва не спотыкаясь, и бросился прочь из парка.
Юки остался сидеть на карусели. Он спрыгнул с лошадки и медленно подошел к тому месту, где прятался я.
– Выходи, старик, – громко сказал он, глядя прямо в мою сторону. – Твоя скрытность для меня — как фонарь в темной комнате. Твои тени пахнут... слишком правильно. Слишком по-геройски. Меня от этого запаха тошнит.
Я вышел из тени, не скрывая больше своего присутствия. Воздух вокруг нас мгновенно задрожал от столкновения двух мощнейших аур. Моя — глубокая, как океан, и его — едкая и непредсказуемая, как лесной пожар.
– Зачем ты это делаешь, Юки? – спросил я, глядя на конверт в его руках. – Ты берешь деньги за убийства. Ты превращаешь себя в наемника.
– А чем это отличается от того, что делаешь ты? – Юки вскинул брови. – Ты убиваешь монстров, потому что тебе платит система. Я убиваю монстров, потому что мне платят те, кто их боится. Разница лишь в том, что мои монстры носят галстуки и сидят в мягких креслах.
– Ты уничтожаешь свою душу, – я сделал шаг к нему. – Каждое такое убийство делает тебя ближе к тем существам, что стоят за твоей спиной. Ты думаешь, ты ими командуешь? Нет, они питаются твоей человечностью.
Юки вдруг оказался прямо передо мной. Его скорость была невероятной — даже я едва успел проследить за движением. Он ткнул пальцем мне в грудь, прямо туда, где билось сердце.
– Человечностью? – прошипел он. – Моя человечность умерла в том подвале, когда я звал тебя, а ты не пришел. Знаешь, что самое смешное? Когда они начали резать мне лицо, я молился. Не богам, а тебе. Я думал: «Мой папа — самый сильный человек в мире, он сейчас ворвется и всех убьет». Но ты не пришел. Зато пришел Он.
Юки указал на Слендермена.
– Он не задавал вопросов. Он не читал нотаций. Он просто дал мне силу, чтобы я мог сам вырвать глотки тем ублюдкам. И теперь ты приходишь и говоришь о душе? У меня её нет, папа. Там только пепел и багровый туман.
Он отвернулся и направился к выходу из парка.
– Не пытайся меня спасти. Спасать некого. Просто не мешай мне делать то, что у меня получается лучше всего.
– Юки! – крикнул я ему в спину. – Я нашел видео. Из лаборатории «Рассвет».
Он замер. Его плечи мелко задрожали. На мгновение мне показалось, что он сейчас обернется и расплачется, как тот семилетний мальчик. Но когда он повернул голову, на его лице была лишь маска ледяного безразличия.
– Надеюсь, тебе понравилось зрелище, – бросил он. – Там была отличная режиссура. Особенно финал, где я превратил их всех в кровавый кисель. Жаль, ты пропустил это в прямом эфире.
Он исчез в багровой вспышке, оставив после себя лишь запах гари и горькое послевкусие поражения.
Я стоял посреди ржавого парка, и тени вокруг меня шептали о мести. Но кому мне мстить? Самому себе? Миру, который я спас, но в котором не смог уберечь собственного ребенка?
– Повелитель, – Игрис появился рядом. – Что прикажете?
Я посмотрел на ночное небо. Где-то там, в элитном районе, Кан Мин Хо еще не знал, что его время истекло.
– Прикрой его, – сказал я глухо. – Если на месте будет засада или другие охотники — уничтожь всех. Юки не должен пострадать.
– А как же его цель? – уточнил рыцарь.
– Пусть делает то, что задумал, – я отвернулся. – Если это единственный способ для него чувствовать себя живым — пусть будет так. Я возьму этот грех на себя.
Я возвращался домой, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно надломилось. Я был Монархом Теней, господином смерти, но в эту ночь я понял, что я — всего лишь старик, который пытается удержать за хвост уходящее солнце.
Юки был прав. Я был наивен, думая, что смогу всё исправить одним разговором или обещанием защиты. Бездна, в которую он упал, не имела дна. И теперь мне оставалось только одно — падать вместе с ним, надеясь, что когда-нибудь мы достигнем самого низа и сможем оттолкнуться, чтобы начать путь обратно.
Но глядя на свои руки, я видел на них не только свет спасенного мира, но и длинные, извивающиеся тени, которые становились всё больше похожи на щупальца того существа, что теперь заменяло моему сыну семью.
– Мы еще поборемся, Юки, – прошептал я, входя в свой пустой дом. – Даже если ты считаешь, что уже слишком поздно. Для Монарха Смерти слова «слишком поздно» не существуют.
Я сел в кабинете и открыл чистый лист бумаги. Мне нужно было составить план. Не план битвы с врагом, а план спасения собственного сына от самого себя. И в этом плане не было места жалости — только холодный расчет и готовность пойти на всё.
Этой ночью в Сеуле зажглось еще одно багровое пламя. И я знал, что это только начало великого пожара, который либо очистит наш род, либо превратит его в пепел.
– Хи-хи... – послышалось мне из темного угла кабинета.
Я резко обернулся, но там никого не было. Только тень от моего кресла, которая на мгновение показалась мне слишком длинной и неестественно тонкой. Юки оставил мне своеобразный «привет». Он следил за мной так же, как я за ним.
– Хорошо, сын, – я горько улыбнулся. – Давай поиграем в эту игру. Посмотрим, чья тьма окажется гуще.
Я понимал, что наши отношения теперь — это танец на лезвии бритвы. Одно неверное движение, одно слишком резкое слово — и мы станем врагами. Но я был готов рискнуть. Потому что за этой багровой пеленой в его глазах я всё еще видел того маленького мальчика, который когда-то верил в своего отца. И я не успокоюсь, пока эта вера не вернется. Даже если мне придется сжечь этот мир дотла, чтобы согреть его озябшую душу.