Хоррор в реальной жизни
Эпитафия на осколках идеального мира
– Нет... нет, Юки! – Мой собственный крик застрял в горле, превратившись в сдавленный хрип.
Мир вокруг меня перестал существовать. Исчезли огни Сеула, исчез холодный ночной ветер, исчезли звуки сирен вдали. Остались только они двое в круге багрового затухающего света на вершине этого проклятого скелета недостроенного здания.
Я видел всё. Каждую секунду этого кошмара. Я видел, как клинок отца — тот самый легендарный «Гнев Камиша», которым он когда-то спасал человечество от гибели, — вошел в грудь моего младшего брата. Я слышал этот ужасный, влажный звук разрываемой плоти, который теперь будет преследовать меня до конца моих дней.
И я видел, как Юки, в своем последнем, безумном порыве, вырвал отцу руку.
Я стоял, вцепившись пальцами в бетонную балку, и мои ноги отказывались служить мне. Я — Охотник ранга S, наследник величайшего воина Земли, — просто стоял и смотрел, как моя семья уничтожает саму себя.
Отец рухнул на колени, прижимая обмякшее тело брата к своей груди. Его левое плечо представляло собой месиво из костей и мышц, кровь толчками выплескивалась на бетон, но он словно не замечал этого. Он качался взад-вперед, издавая звуки, которые не должен издавать человек. Это был не плач. Это был вой раненого зверя, потерявшего всё.
– Юки... маленький мой... Юки... – Голос отца дрожал, срываясь на хрип. – Пожалуйста... только не уходи. Я всё исправлю. Слышишь? Я найду способ... я всё верну...
Я медленно, на негнущихся ногах, побрел к ним. Каждый шаг давался с трудом, словно я шел сквозь густую смолу. Багровый туман Бездны, который окружал брата, почти рассеялся, оставляя после себя лишь запах озона и горелого мяса.
– Папа... – выдавил я, остановившись в нескольких шагах.
Отец не поднял головы. Он прижимал лицо к окровавленной футболке Юки, пачкая свои черные волосы его темной, почти черной кровью.
– Сухо... – Его голос был едва слышен. – Посмотри на него. Он просто спит, верно? Скажи мне, что он просто спит.
Я посмотрел. Глаза Юки были открыты. Те самые небесно-голубые глаза, которые еще минуту назад горели адским пламенем, теперь были пустыми и тусклыми. В них больше не было ни ненависти, ни боли, ни той безумной жажды справедливости, которая сожгла его изнутри. Только холод. Бесконечный холод смерти.
– Он мертв, папа, – прошептал я, и мои собственные слезы начали капать на бетон. – Ты убил его.
Отец вздрогнул, словно от удара током. Он поднял на меня взгляд, и я отшатнулся. В его глазах, глазах Монарха Теней, который не боялся ни богов, ни демонов, сейчас плескался такой первобытный ужас, что мне захотелось бежать без оглядки.
– Он сказал... – Отец запнулся, прижимая безжизненную голову брата к своему плечу. – Он сказал, что мы всё проебали, Сухо. Он сказал, что мы создали мир, в котором ему не было места.
Я закрыл глаза, вспоминая последние слова Юки. Его шепот, пропитанный кровью и горечью. «Вы облажались как родители... Ты и твоя идеальная Хэ Ин...» Эти слова резали больнее любого клинка. Потому что они были правдой.
– Мы действительно облажались, – сказал я, опускаясь на колени рядом с ними. – Мы праздновали мои победы, мы радовались миру, который ты принес... и мы не заметили, как его забирают. Мы не услышали его крика, когда его резали в том подвале. Мы верили в красивую картинку, которую ты нарисовал для мамы.
Отец задрожал сильнее. Его единственная рука судорожно сжимала куртку Юки, словно он пытался передать ему остатки своего тепла.
– Я хотел как лучше, – простонал он. – Я хотел, чтобы у вас было нормальное детство. Без войн, без крови, без теней...
– Но ты сам — тень, папа! – Я сорвался на крик, и мой голос эхом отразился от стен недостроя. – Ты Монарх Теней! Как ты мог думать, что твои дети будут «нормальными»? Юки родился с этой тьмой, а ты просто запер его в комнате с приставкой и надеялся, что она исчезнет сама собой!
Отец замолчал. Его плечо начало медленно восстанавливаться — черные нити маны сшивали ткани, формируя новую конечность, но это выглядело отвратительно. Настоящий монстр, залечивающий раны после того, как он растерзал свою плоть и кровь.
– Что мне теперь сказать матери? – Его голос стал абсолютно безжизненным. – Как мне войти в дом и сказать Ха Ин, что нашего сына больше нет? Что я пронзил его сердце?
Я посмотрел на Юки. Его лицо в лунном свете казалось неестественно спокойным. Без той вечной издевательской ухмылки он выглядел совсем ребенком. Шестнадцать лет. У него не было выпускного, не было первой любви, не было ничего, кроме этой проклятой биты и жажды мести.
– Ты не сможешь ей соврать, – ответил я, вытирая слезы рукавом. – Она почувствует. Она всегда чувствовала, что с Юки что-то не так, просто боялась спросить. А теперь... теперь спрашивать не о чем.
Отец медленно поднялся, всё еще крепко держа Юки на руках. Его новая рука выглядела бледнее остальной кожи, но он уже уверенно перехватил тело брата.
– Мы не пойдем домой сейчас, – сказал он, глядя куда-то сквозь меня. – Сначала я должен... я должен убрать это. Никто не должен знать, как он умер. Никто не должен знать, кем он стал.
– Ты хочешь скрыть это даже сейчас? – Я вскочил на ноги, задыхаясь от возмущения. – После всего, что он сказал? Ты хочешь стереть его память, превратить его смерть в «несчастный случай»?
– Я хочу сохранить то, что осталось от его чести, Сухо! – Отец внезапно обернулся, и его аура на мгновение придавила меня к земле. – Если мир узнает, что сын Сон Джинву был серийным убийцей, одержимым Бездной, они осквернят его могилу. Они сделают его имя символом ужаса. Я не позволю этому случиться.
– Он и был символом ужаса, папа! – выкрикнул я, не отступая. – Он был Слендерменом этого города! Он кормил своих тварей людьми! Ты не можешь просто вычеркнуть это из истории!
– Могу, – отрезал отец. – Я Монарх Теней. Я перепишу реальность, если потребуется.
Он шагнул к краю крыши. Тени вокруг него начали сгущаться, формируя проход в его личное пространство — мир вечной тьмы, где покоились его легионы.
– Помоги мне, – приказал он, не оборачиваясь. – Иди за мной. Нам нужно подготовить его.
Я стоял и смотрел на его спину. Он выглядел таким могущественным и таким ничтожным одновременно. Человек, который мог победить смерть, но не смог спасти жизнь.
– Я помогу тебе, – сказал я тихо. – Но не ради тебя. И не ради твоей лжи. А ради него. Потому что он был моим братом, и я тоже виноват в том, что случилось.
Мы вошли в тень.
Мир Монарха Теней встретил нас мертвой тишиной. Здесь не было ветра, не было звезд. Только бесконечные ряды воинов в черных доспехах, которые склонили головы, когда их господин прошел мимо с мертвым принцем на руках.
Отец положил Юки на каменный постамент в центре зала. Он начал осторожно очищать его лицо от крови, используя свою ману. Его движения были нежными, почти благоговейными.
– Он был сильнее меня в его возрасте, – произнес отец, не отрываясь от своего занятия. – Его связь с Хаосом... она была чистой. Без системы, без подсказок. Он просто взял эту силу, потому что ему нужно было выжить.
– Он ненавидел тебя, – сказал я, глядя на татуировки на руках брата, которые теперь стали просто чернилами на коже. – До самого последнего вздоха. Он ненавидел твою силу и твою праведность.
– Я знаю, – отец закрыл глаза. – И это самая большая заслуженная ненависть в моей жизни. Я победил правителей, я победил монархов, но я проиграл собственному сыну.
Я подошел к постаменту и коснулся холодной руки Юки. Серьги в его ушах тускло блестели. Он выглядел как бунтарь, который наконец-то нашел свой покой.
– Что мы скажем маме? – повторил я свой вопрос. – Ты не сможешь вечно прятать его здесь.
Отец выпрямился. Его лицо снова стало маской из холодного камня, которую он носил перед миром.
– Мы скажем, что на него напали охотники-ренегаты. Что он пытался защитить кого-то... и я не успел. Это будет полуправда. Он действительно пытался защитить — свою версию справедливости.
– Она тебе не поверит, – я покачал головой. – Она охотница. Она почувствует запах твоей маны на его ране.
– Я изменю след его раны, – голос отца был сухим. – Я сделаю всё, чтобы она не знала, что это сделал я. Это будет моим последним подарком ей. И моим пожизненным приговором.
– Ты собираешься жить с этим грузом? – Я посмотрел ему прямо в глаза. – Каждый день смотреть на неё, зная, что ты убил её младшего сына и лжешь ей об этом? Ты сойдешь с ума, папа.
– Я уже сошел с ума, Сухо. В тот момент, когда мой клинок пронзил его сердце.
Он отвернулся и начал призывать своих лучших лекарей-теней, чтобы они придали телу Юки «надлежащий» вид. Я смотрел на это и чувствовал, как внутри меня что-то умирает. Та детская вера в то, что мой отец — непогрешимый бог, рассыпалась в прах.
Мы провели в мире теней несколько часов, хотя в реальности прошло всего несколько минут. Когда мы вышли обратно на крышу здания, отец уже восстановил свою руку полностью, а тело Юки было завернуто в чистый черный плащ.
– Иди домой, Сухо, – сказал отец. – Я принесу его позже. Мне нужно... мне нужно побыть с ним еще немного. Одному.
Я кивнул. У меня не было сил спорить. Я прыгнул с крыши, используя свою ману, чтобы смягчить падение, и побежал в сторону нашего дома.
Улицы были пусты. Город спал, не подозревая, что его фундамент только что треснул. Я бежал, и слезы застилали мне глаза. Я вспоминал, как Юки в детстве просил меня научить его драться. Как он смеялся, когда я поддавался ему. Как он изменился после тех семи лет... и как я предпочел не замечать этих изменений, чтобы не портить себе жизнь.
Я вбежал в дом. Свет в гостиной горел. Мама сидела за столом, сжимая в руках остывшую чашку чая. Она подняла голову, когда я вошел, и я увидел в её глазах тот самый страх, который преследовал нас всю эту ночь.
– Сухо? – Её голос дрогнул. – Где отец? Где Юки? В новостях... там говорили о взрыве на стройке.
Я не смог ничего сказать. Я просто рухнул на стул рядом с ней и закрыл лицо руками.
– Мама... – всхлипнул я. – Прости нас. Пожалуйста, прости нас всех.
Она всё поняла. Чашка выпала из её рук и с глухим звоном разбилась о кафель. Осколки разлетелись во все стороны, точно так же, как разлетелась наша жизнь.
Через несколько минут дверь открылась. Вошел отец. Он нес на руках сверток, от которого пахло смертью и магией. Он не смотрел на маму. Он прошел мимо неё, в сторону комнаты Юки, и его шаги были тяжелыми, как удары молота.
Ха Ин вскочила с места, её лицо исказилось от ужаса.
– Джинву! – вскрикнула она. – Что ты... что ты принес?
Отец остановился на лестнице. Он медленно повернулся к ней. В тусклом свете прихожей его лицо казалось маской мертвеца.
– Наш сын дома, Ха Ин, – сказал он, и его голос был лишен каких-либо эмоций. – Он больше не будет убегать.
Мама бросилась к нему, пытаясь сорвать плащ с тела Юки, но отец мягко, но твердо отстранил её свободной рукой.
– Не сейчас, любимая. Позже. Дай ему... отдохнуть.
Я сидел в гостиной и слушал, как мама рыдает на плече у отца. Это были звуки крушения мира. Я знал, что с этого момента в нашем доме больше никогда не будет искреннего смеха. Мы будем жить в тени этого дня, связанные общей тайной и общей виной.
Отец поднялся наверх и положил Юки на его кровать. Ту самую кровать, где он курил по ночам, глядя в окно и планируя свои кровавые рейды. Теперь он лежал там, тихий и послушный, как идеальный сын, которого они всегда хотели видеть.
Я поднялся в свою комнату и упал на кровать. Перед глазами всё еще стояла та сцена на крыше. Последние слова брата. Его окровавленные руки. И лицо отца, когда он осознал, что совершил.
– Ты победил, Юки, – прошептал я в темноту. – Ты действительно их уничтожил. Не битой, не щупальцами... а своей смертью. Ты оставил им рану, которую не затянет никакая регенерация.
Я закрыл глаза, но сон не шел. Я чувствовал, как по дому расползается холод. Это была не магия отца. Это был холод Бездны, который Юки принес с собой. Он остался здесь, в углах комнат, в шепоте ветра за окном, в каждом взгляде, которым мы будем обмениваться за завтраком.
Мы были семьей Сон. Семьей величайшего героя Земли. Но сегодня мы стали семьей убийц и лжецов, похоронивших свою правду вместе с ребенком, которого мы не смогли полюбить достаточно сильно, чтобы спасти.
Где-то внизу я слышал приглушенные голоса родителей. Мама плакала, а отец что-то говорил ей — ту самую ложь, которую он подготовил. Я слушал его ровный, монотонный голос и понимал, что с этого момента я тоже стал частью этой лжи.
– Мы все проебались, братишка, – сказал я, глядя в потолок. – Надеюсь, там, где ты сейчас, тебе хотя бы не нужно притворяться.
Ночь тянулась бесконечно. На рассвете я вышел на балкон. Небо было серым и тяжелым. Я посмотрел в сторону комнаты Юки и увидел, что окно там открыто. Занавеска лениво колыхалась на ветру.
Мне на мгновение показалось, что я вижу там, в тени, высокую тонкую фигуру без лица. Слендермен. Он стоял там, словно на часах, охраняя покой своего маленького короля.
Я моргнул, и фигура исчезла. Остался только холодный утренний воздух и осознание того, что наша история героев закончилась. Началась история теней, которые будут вечно бродить по осколкам своего идеального мира, пытаясь найти прощение там, где его быть не может.
Юки ушел, но он оставил нам свою Бездну. И теперь нам всем придется научиться в ней жить. Или окончательно в ней утонуть.