← Назад к обзору

Хотел одно получил два

Шёлковые простыни и острые углы

Жизнь в пентхаусе Хайтани напоминала бесконечный сериал с элементами комедии абсурда и эротического триллера, где Такемичи Ханагаки исполнял роль главного приза, а братья — роль двух гиперактивных драконов, которые никак не могли решить, с какой стороны лучше охранять своё сокровище.

– Ран, я серьёзно, убери свои ноги от моего лица, – пробормотал Такемичи, пытаясь выбраться из клубка конечностей на их новой, неприлично огромной кровати.

– Но Ханагаки-кун, моим ногам холодно, – Ран даже не открыл глаз, лишь сильнее прижал Такемичи к себе, утыкаясь носом в его затылок. – И вообще, Риндо занимает слишком много места. Вытолкни его.

– Я всё слышу, – отозвался Риндо с другого бока, не глядя на брата. Он лежал на спине, закинув руку за голову, и его ладонь собственнически покоилась на бедре Такемичи. – И я не занимаю место, я создаю противовес, чтобы ты не уволок наше «сокровище» на край кровати и не свалился вместе с ним.

Такемичи вздохнул. Прошло уже несколько недель с тех пор, как они официально стали «трио», но привыкнуть к их манере делить его было практически невозможно. Братья Хайтани обладали уникальной способностью превращать любое повседневное действие в соревнование.

– Слушайте, мне нужно в ванную, – Такемичи предпринял очередную попытку к бегству.

– О, отличная идея! – Ран мгновенно оживился и сел, его косички были забавно растрёпаны после сна. – Совместные водные процедуры укрепляют командный дух. Рин-рин, неси уточек.

– Каких ещё уточек, идиот? – фыркнул Риндо, но тоже поднялся. – Такемичи, не слушай его. Если он пойдёт с тобой, ты выйдешь оттуда через три часа, и то если он решит, что ты достаточно «отполирован».

– Я просто забочусь о гигиене! – Ран картинно прижал ладонь к груди. – Ханагаки-кун такой хрупкий, вдруг он поскользнется?

Такемичи, воспользовавшись их перепалкой, юркнул в коридор. Он уже понял: если Хайтани начинают спорить о его безопасности, лучше просто исчезнуть с радаров. Однако скрыться от них в квартире, где даже стены, кажется, были настроены на его сердцебиение, было задачей невыполнимой.

Через десять минут, когда он стоял под тёплыми струями душа, дверь ванной мягко открылась.

– Мы решили, что право первого намыливания спины сегодня принадлежит мне, – провозгласил Ран, заходя в кабинку прямо в шёлковых штанах, которые тут же прилипли к его ногам.

– Ран! Ты же промокнешь! – вскрикнул Такемичи, закрывая лицо руками.

– Пустяки, – Ран мягко отвёл его руки и взял мочалку. – Зато я увижу, как ты краснеешь. Это моё любимое зрелище.

– Твоё любимое зрелище — это зеркало, – вставил Риндо, который прислонился к косяку двери, скрестив руки на груди и наблюдая за ними сквозь запотевшие очки. – Такемичи, если он начнёт приставать, просто ткни его локтем в печень. Я разрешаю.

Несмотря на все шутки и поддразнивания, в воздухе витало напряжение, которое с каждым днём становилось всё ощутимее. Они целовались, они обнимались, они спали в одной кровати, но та самая «финальная черта» всё ещё не была пройдена. Хайтани, как ни странно, проявляли удивительное терпение, словно выжидая идеального момента, когда Такемичи сам попросит их об этом.

Этот момент наступил дождливым вечером, когда они решили устроить марафон старых фильмов об якудза. Такемичи сидел на диване, зажатый между братьями. Ран лениво кормил его виноградом, а Риндо делал вид, что увлечён сюжетом, хотя на самом деле его пальцы медленно выводили узоры на колене Ханагаки, поднимаясь всё выше.

– Знаете, – тихо сказал Такемичи, когда на экране началась очередная перестрелка, – я иногда не верю, что это происходит на самом деле.

– Что именно? – Ран отложил тарелку с виноградом и внимательно посмотрел на него.

– То, что вы двое... такие. Со мной. Вы ведь могли выбрать кого угодно. А выбрали парня, который плачет над фильмами и постоянно влипает в неприятности.

Риндо перестал водить пальцами и повернулся к нему.

– Мы уже говорили тебе, Такемичи. Нам не нужен кто-то «подходящий». Нам нужен ты. Единственный человек, который видит в нас не только силу, но и... — он запнулся, подбирая слово.

– ...и двух придурков, которые не могут поделить пульт от телевизора? – закончил за него Ран, но его глаза не смеялись. Он наклонился ближе, обдавая дыханием губы Такемичи. – Мы долго ждали, Ханагаки-кун. Мы не хотели тебя пугать.

Такемичи почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз. Он посмотрел на Рана, затем на Риндо. В полумраке гостиной их взгляды казались хищными, но в этой хищности была странная нежность.

– Я не боюсь, – выдохнул Такемичи, и это была чистая правда. С ними он чувствовал себя в большей безопасности, чем когда-либо в жизни. – Наверное... я тоже этого хочу.

Риндо первым нарушил тишину, резко притянув Такемичи к себе и впиваясь в его губы глубоким, требовательным поцелуем. Это не было похоже на их обычные нежные касания. Это был манифест обладания.

– Наконец-то, – прошептал Риндо, отстранившись на миллиметр. – Я думал, я первый сойду с ума.

Ран не остался в стороне. Он подхватил Такемичи под бёдра, легко поднимая его с дивана.

– В спальню, – скомандовал он, и в его голосе прорезались те самые стальные нотки, которые заставляли дрожать врагов в Роппонги. – Рин-рин, не отставай. Сегодня мы не будем спорить об очереди.

Первый раз был хаотичным, жарким и до странного эмоциональным. В огромной спальне пахло грозой из открытого окна и дорогим парфюмом Хайтани. Такемичи казалось, что его чувства обострены до предела. Каждое касание множилось на два.

– Тише, дыши, – шептал Ран, удерживая его руки над головой. Его движения были плавными, почти гипнотическими. – Мы никуда не торопимся. У нас впереди целая вечность.

Риндо в это время покрывал поцелуями его шею и плечи, словно ставя невидимые клейма.

– Ты наш, Такемичи. Слышишь? Только наш.

– Да... – всхлипнул Такемичи, выгибаясь навстречу их ласкам. – Пожалуйста...

Когда всё закончилось, и они лежали, тяжело дыша, в переплетённых простынях, Ран внезапно хихикнул.

– Что такое? – пробормотал сонный и совершенно измотанный Такемичи.

– Просто подумал, – Ран приподнялся на локте, глядя на брата. – Рин-рин, ты заметил, что ты в процессе трижды назвал его «своим», хотя мы договаривались об «общем»?

– Заткнись, Ран, – огрызнулся Риндо, прижимая Такемичи к своей груди. – Ты сам чуть не задушил его в объятиях, когда он начал звать меня по имени.

– Я просто выражал восторг! – Ран весело подмигнул Такемичи. – Ну что, Ханагаки-кун, как тебе наш «тайфун Хайтани»? Оценку по пятибалльной шкале, пожалуйста.

– Десять из десяти, – прошептал Такемичи, закрывая глаза. – Но завтра я не встану с кровати.

– И не надо, – Риндо натянул на них одеяло. – Завтра мы объявим день официального поклонения Такемичи. Ран будет готовить завтрак, а я буду отгонять от двери всех, кто посмеет нарушить твой покой.

– Почему я готовлю?! – возмутился Ран.

– Потому что ты сжёг тосты в прошлый раз, пора исправляться.

Такемичи слушал их привычную перепалку и чувствовал, как внутри разливается тепло. Несмотря на то, что эти двое были самыми опасными людьми, которых он знал, здесь, за закрытыми дверями пентхауса, они были просто его Раном и его Риндо.

Утро, как и предсказывалось, началось с катастрофы на кухне. Такемичи проснулся от грохота и запаха чего-то горелого. Кое-как натянув на себя огромную футболку Риндо (которая доходила ему до середины бёдер), он поплёлся на звук.

На кухне разворачивалась батальная сцена: Ран в одном нижнем белье пытался перевернуть панкейк с помощью боевой дубинки (откуда она там взялась?!), а Риндо критиковал его технику, сидя на столе с чашкой кофе.

– Ран, это кулинария, а не разборка в Сибуе, – лениво заметил младший. – Ты его сейчас просто расплющишь.

– Это авторский подход! – парировал Ран. – О, Ханагаки-кун проснулся! Доброе утро, сокровище. Как твоя поясница?

Такемичи густо покраснел и вцепился в край футболки.

– Вы... вы невыносимы.

– Мы знаем, – Риндо спрыгнул со стола и подошёл к нему, мягко обнимая за талию. – Иди сюда. Ран сейчас всё дожарит, и мы пойдём смотреть, что там Чифую пишет в мессенджерах. Он уже прислал десять сообщений с вопросом, жив ли ты.

– Он просто волнуется, – улыбнулся Такемичи.

– Пусть волнуется, – Ран наконец-то справился с панкейком. – Пока он волнуется, мы наслаждаемся обществом лучшего парня в Токио. Такемичи, иди ешь, пока Риндо не съел твою порцию «случайно».

Садясь за стол между братьями, Такемичи подумал, что его жизнь действительно превратилась в нечто странное. Но когда Ран незаметно сжал его руку под столом, а Риндо подмигнул ему, поправляя очки, он понял: он ни за что не променял бы этот хаос ни на что другое.

– Кстати, – Ран вдруг замер с вилкой в руке. – Ханагаки-кун, я тут подумал... Раз уж мы теперь совсем семья, может, нам стоит купить тебе мотоцикл? Будем кататься втроём по ночному городу.

– Чтобы он разбился в первый же вечер? – фыркнул Риндо. – Нет, мы купим ему машину с водителем.

– Я сам могу ходить пешком! – вставил Такемичи.

– Нет, не можешь, – хором ответили братья.

Такемичи рассмеялся. Да, его «драконы» были неисправимы. Но именно это и делало их Хайтани. А его — самым счастливым «сокровищем» в мире.