← Назад к обзору

Хотел одно получил два

Блины, бинты и кодекс Роппонги

– Ран, если ты еще раз тронешь мою сыворотку с витамином С, я клянусь, я выдавлю её тебе в шампунь, и ты будешь ходить оранжевым, как спелый мандарин, – голос Риндо, доносившийся из ванной, вибрировал от той степени раздражения, которая обычно предшествовала звуку ломающихся костей.

– Но Рин-рин, у меня после вчерашнего ветра кожа шелушится, – лениво отозвался Ран, не отрываясь от созерцания своего отражения в зеркале прихожей. Он бережно поправил выбивающуюся прядь. – Мы же не хотим, чтобы Такемичи-кун проснулся и увидел рядом с собой обветренное чудовище? Это нанесет ему психологическую травму.

– Твоё лицо само по себе — психологическая травма, – буркнул младший Хайтани, выходя из ванной и на ходу поправляя очки.

Такемичи, свернувшийся калачиком на диване под огромным пледом, приоткрыл один глаз. Жизнь в их новой квартире — уже не в том обшарпанном временном убежище, но и не в вызывающе роскошном пентхаусе — вошла в спокойную колею. Денег теперь хватало на хорошую еду, качественную косметику для братьев и даже на приставку, о которой Такемичи мечтал полгода, но былого пафоса поубавилось. Теперь они были просто «очень стильными жителями приличного района», а не криминальными королями на вершине мира.

– Вы можете хоть одно субботнее утро не начинать с угроз? – пробормотал Такемичи, зевая и потягиваясь так, что пальцы ног высунулись из-под пледа.

Братья мгновенно замолчали и синхронно повернулись к нему. В их глазах вспыхнул тот самый мягкий, почти фанатичный свет, который всегда заставлял сердце Ханагаки биться чуть быстрее.

– Доброе утро, сокровище, – Ран в два шага преодолел расстояние до дивана и бесцеремонно нырнул под плед, притискиваясь к правому боку Такемичи. – Ты так сладко сопел, что я почти передумал идти воровать сыворотку Риндо. Почти.

– Подвинься, эгоист, – Риндо обошел диван и устроился слева, накрывая ладонью ступни Такемичи. – У него ноги холодные. Опять забыл надеть носки?

– Мне было жарко ночью, – оправдывался Такемичи, чувствуя, как его со всех сторон обволакивает привычное тепло. – Ребят, я проголодался.

– Рин-рин, ты слышал? Наш принц желает трапезничать, – Ран подмигнул брату через голову Такемичи. – Чья очередь сегодня совершать кулинарный подвиг?

– Моя была в четверг, когда я жарил тот стейк, который ты назвал «подошвой самурая», – Риндо прищурился. – Так что сегодня твоя очередь, Ран. И не смей заказывать доставку, Такемичи просил домашнюю еду.

Ран картинно вздохнул, но поднялся. Его домашнее кимоно с принтом из золотых карпов эффектно колыхнулось.

– Ладно. Будут блины. Но если я обожгу свои драгоценные пальцы, Такемичи-кун будет обязан целовать их весь вечер.

– Идет! – весело согласился Ханагаки, зная, что Ран всё равно найдет повод выпросить поцелуи.

Через десять минут из кухни донеслось ритмичное постукивание венчика о миску и мурлыканье Рана под нос какой-то попсовой мелодии. Риндо в это время, не выпуская руки Такемичи, листал ленту новостей в телефоне.

– Опять проверяешь сводки происшествий? – тихо спросил Такемичи.

– Привычка, – Риндо пожал плечами, поправляя дужку очков. – Нужно знать, кто из старых знакомых сел, а кто решил, что он новый босс Сибуи. Но не волнуйся, мы в это больше не лезем. Нам и здесь... – он обвел взглядом уютную гостиную с разбросанными подушками и стопкой манги, – ...вполне хватает адреналина. Особенно когда ты решаешь перебежать дорогу на красный свет.

– Я один раз так сделал! – возмутился Такемичи. – И то потому, что увидел распродажу чипсов!

– И чуть не довел нас до инфаркта, – вставил Ран, заглядывая в комнату с половником в руке. – Риндо тогда всерьез обсуждал возможность купить тебе поводок со стразами.

– Я бы его надел только на Рана, – фыркнул младший.

– О, я бы не отказался, если бы поводок держал Такемичи-кун, – Ран игриво прикусил губу и скрылся на кухне, откуда тут же раздалось шипение масла.

Такемичи рассмеялся, чувствуя, как внутри разливается приятная легкость. Жизнь с Хайтани была похожа на хождение по минному полю, которое внезапно засадили цветами. Они всё еще были опасными, резкими и порой пугающе прямолинейными, но здесь, в четырех стенах, их острые углы мягко сглаживались о его терпение.

– Помочь ему? – Такемичи попытался встать, но Риндо удержал его за плечо.

– Сиди. Если ты придешь на кухню, он начнет красоваться и обязательно что-нибудь уронит. Пусть концентрируется.

Спустя полчаса они сидели за небольшим обеденным столом. Стопка блинов в центре выглядела подозрительно ровной, а один из них был явно в форме сердца — работа Рана была видна за версту.

– Прошу, – Ран с торжественным видом поставил перед Такемичи тарелку. – Блины «Слезы Роппонги». Секретный ингредиент — моя любовь и капелька пота, потому что на кухне жарко.

– Надеюсь, пота там всё-таки нет, – Риндо скептически подцепил блин вилкой. – М-м... съедобно. Даже не подгорели.

– «Съедобно»? – возмутился Ран. – Это шедевр! Такемичи-кун, скажи ему!

Такемичи, уже вовсю уплетал блин с кленовым сиропом, довольно зажмурился.

– Это очень вкусно, Ран-кун! Правда.

– Вот видишь! – Ран победно посмотрел на брата. – Кстати, о планах на сегодня. Нам нужно зайти в торговый центр. У Такемичи заканчиваются тетради, а мне нужно присмотреться к новым дубинкам. Мои старые уже не так эффектно блестят.

– Мы договаривались — никакого оружия в общественных местах, – напомнил Риндо, аккуратно сворачивая свой блин трубочкой. – И вообще, зачем тебе новые? Ты ими только пыль в шкафу гоняешь.

– Имидж — это всё, Рин-рин. Если я выйду на улицу без аксессуара, люди подумают, что я размяк.

– Люди подумают, что ты наконец-то взялся за ум, – вздохнул Такемичи. – Давайте просто сходим за тетрадями и, может быть, в кино? Вышел новый боевик, там снимается тот актер, который тебе нравится, Риндо-кун.

Риндо заметно оживился, хотя и попытался сохранить невозмутимый вид.

– Ну, если ты так хочешь... Можно и в кино. Но чур билеты покупает Ран, я не собираюсь стоять в очереди с подростками.

Поход в торговый центр всегда превращался в небольшое дефиле. Братья Хайтани, даже одеваясь «просто», умудрялись выглядеть так, будто за ними следует невидимая свита. Ран выбрал длинное пальто песочного цвета и берет, который каким-то чудом не делал его похожим на художника-неудачника, а Риндо предпочел строгую черную куртку и новые кроссовки, за которые отдал половину своего месячного бюджета.

Такемичи шел между ними в своей любимой желтой толстовке, чувствуя себя маленьким буксиром между двумя океанскими лайнерами.

– Смотрите, фотобудка! – Такемичи потянул их за рукава. – Давайте сфотографируемся? У нас почти нет общих фото, где бы вы не пытались кого-то убить на заднем плане.

– Фотобудка? Это для школьниц, – поморщился Риндо.

– Ой, да ладно тебе, Рин-рин, – Ран уже открывал шторку кабинки. – Это будет забавно. Представь, как мы будем смотреть на эти фото через двадцать лет, сидя в своем поместье во Франции.

– Мы не будем жить во Франции, там слишком много французов, – проворчал Риндо, но всё же зашел внутрь.

В тесной кабинке было катастрофически мало места. Такемичи оказался прижат к задней стенке, Ран навис над ним справа, а Риндо пытался втиснуться слева, не помяв очки.

– Внимание, сейчас вылетит птичка! – скомандовал Такемичи.

На первом кадре Ран успел состроить рожицу, показав язык, а Риндо смотрел в камеру с таким видом, будто собирался объявить войну.

– Риндо-кун, улыбнись! – попросил Такемичи.

На втором кадре Риндо попытался улыбнуться, но получилось нечто среднее между оскалом и судорогой. Ран в это время незаметно ущипнул его за бок.

– На третьем... давайте просто... – Такемичи не успел договорить.

Когда сработала вспышка, Ран и Риндо одновременно повернулись к нему и поцеловали в обе щеки. Такемичи замер с круглыми глазами и глупой улыбкой.

– Вот это я назову «идеальный кадр», – прошептал Ран, когда они вышли из кабинки, держа в руках полоску еще влажных фотографий.

– Я оставлю это в кошельке, – буркнул Риндо, быстро пряча фото, но Такемичи заметил, как покраснели кончики его ушей.

Вечер закончился в небольшом ресторанчике семейного типа. Никаких белых скатертей и официантов во фраках — только деревянные столы, запах жареного мяса и шумные компании вокруг.

– Знаете, – сказал Такемичи, помешивая свой чай, – я рад, что мы теперь живем вот так. Без пафоса. Мне кажется, вам это идет.

– Нам идет всё, что делает тебя счастливым, Ханагаки-кун, – Ран подпер подбородок ладонью, разглядывая его с нескрываемой нежностью. – Хотя я всё еще скучаю по той огромной ванне в пентхаусе.

– Мы купим тебе новую ванну, когда я получу премию в магазине, – пообещал Такемичи, и все трое рассмеялись.

Они вышли на улицу, когда город уже зажегся огнями. Прохладный вечерний воздух приятно холодил кожу. Ран привычно закинул руку на плечо Такемичи, а Риндо взял его за руку, переплетая пальцы.

– Ран, смотри, – Риндо кивнул в сторону переулка. – Кажется, там какие-то малолетки пристают к старику.

Ран мгновенно подобрался, его взгляд стал острым и холодным, как лезвие ножа.

– Пойдем, преподадим им урок манер?

– Нет, – Такемичи крепче сжал руку Риндо. – Просто позовем полицию. Вы обещали.

Братья переглянулись. В их глазах боролись старые привычки и новая реальность.

– Ладно, – вздохнул Ран, доставая телефон. – Но если они его хоть пальцем тронут до приезда патруля, я не виноват. Моя нога может случайно соскользнуть в сторону их челюстей.

– Я прослежу, чтобы она не соскользнула, – улыбнулся Такемичи.

Они дождались, пока хулиганы разбегутся при виде мигалок, и медленно пошли в сторону дома. В этом была их новая сила — не в страхе, который они внушали, а в том, что они могли позволить себе быть просто людьми.

Дома их ждал уютный диван и недосмотренный сериал. Ран первым делом скинул ботинки и впрыгнул в свои розовые тапочки-кролики.

– Рин-рин, неси плед! Такемичи-кун, выбирай серию!

– Я хочу ту, где они находят сокровища, – отозвался Такемичи, устраиваясь поудобнее.

– Мы уже нашли свое сокровище, – Риндо опустился рядом и обнял его, притягивая к себе. – Больше искать нечего.

Ран устроился с другой стороны, кладя голову на плечо Такемичи.

– Фу, как приторно, Риндо. Ты превращаешься в романтика. Это заразно?

– Заткнись и смотри кино, – беззлобно ответил младший.

В маленькой квартире в спальном районе Токио было тепло и тихо. На тумбочке лежала полоска фотографий из фотобудки, где двое самых опасных братьев Роппонги целуют в щеки обычного парня в желтой толстовке. И в этот момент, глядя на экран телевизора и чувствуя дыхание своих любимых людей, Такемичи Ханагаки точно знал: это и есть то самое счастье, ради которого стоило менять будущее.

– Ребят? – позвал он, когда титры начали ползти по экрану.

– Да? – отозвались они в унисон.

– Больше никаких драк. Обещаете?

Ран и Риндо переглянулись.

– Обещаем, – сказал Ран. – Если только кто-то не скажет, что твои блины невкусные.

– Тогда мы за себя не ручаемся, – добавил Риндо.

Такемичи рассмеялся, закрывая глаза. С этими двумя даже обещание мира звучало как угроза, но это были его Хайтани. И другого будущего ему было не нужно.