← Назад к обзору

Хотел одно получил два

Золото, пыль и приступ собственничества

– Ран, если ты еще раз скажешь, что этот диван «недостаточно концептуален» для твоей пятой точки, я заставлю тебя спать на коврике у двери, – Такемичи вытер пот со лба, отставляя в сторону тяжелую коробку с книгами.

Они вернулись. После нескольких месяцев «смиренного» выживания в спальном районе, замороженные счета Хайтани наконец-то оттаяли, судебные иски рассыпались, как карточный домик, а влияние в Роппонги восстановилось само собой, едва братья пару раз показались на людях. Пентхаус встретил их стерильной чистотой и запахом дорогого дерева, но что-то изменилось. Раньше это место было крепостью пафоса, теперь же оно стремительно заполнялось вещами, которые никак не вписывались в интерьер «холодных убийц».

– Ханагаки-кун, ты ранишь меня в самое сердце, – Ран картинно прижал ладонь к груди, балансируя на стремянке в своих неизменных розовых тапочках-кроликах, которые он наотрез отказался выбрасывать. – Я просто говорю, что этот горшок с кактусом нарушает фэншуй моей зоны релаксации. И вообще, почему у кактуса есть имя, а у моей новой дубинки — нет?

– Потому что кактус зовут Курапика, и он не пытается проломить кому-то череп, – вставил Риндо, выходя из гардеробной. Он был одет в домашние штаны и футболку с надписью «Я не злой, я просто не выспался», которую Такемичи купил ему на распродаже. – Ран, слезай оттуда, ты загораживаешь свет. Я пытаюсь настроить новую акустическую систему.

– Вы двое... – Такемичи бессильно опустился на ту самую коробку. – Мы переехали три часа назад, а вы уже ведете себя так, будто мы в цирке. Где те холодные, пугающие Хайтани, которых боялся весь Токио?

– Они ушли в бессрочный отпуск, – Ран спрыгнул со стремянки, приземлившись абсолютно бесшумно. – Теперь здесь живут Ран-кун, который любит блинчики, и Рин-рин, который тайно смотрит аниме про девочек-волшебниц.

– Я не смотрю! – рявкнул Риндо, мгновенно покраснев. – Я изучал анимацию для... для общего развития!

– Конечно-конечно, – Ран потрепал брата по плечу и тут же переключил внимание на Такемичи. – Слушай, сокровище, раз уж мы снова «при деньгах», не пора ли нам обновить твой гардероб? Твои желтые толстовки начинают вызывать у меня нервный тик. Давай купим тебе что-нибудь из шелка? Или кожи?

– Нет, – твердо отрезал Такемичи. – Никакой кожи. Я хочу просто пойти и купить продукты. В холодильнике только бутылка коллекционного шампанского и засохший лимон, который остался тут с прошлого года.

– О, я пойду с тобой! – оживился Ран.

– Нет, я пойду! – перебил Риндо. – Ран в прошлый раз устроил скандал в отделе морепродуктов, потому что омар «смотрел на него с осуждением».

– Он действительно смотрел! – возмутился Ран. – У него был такой взгляд, будто я задолжал ему денег!

В итоге они пошли втроем. Идиллия длилась ровно до того момента, пока они не дошли до местного супермаркета премиум-класса. Хайтани, которые клялись вести себя «не пафосно», всё равно вызывали у персонала дрожь в коленях одним своим присутствием. Ран катил тележку так, словно это была колесница, а Риндо шел следом, критически осматривая ценники.

– Такемичи! – раздался вдруг радостный голос со стороны отдела выпечки.

К ним спешил высокий, подтянутый парень в форме пекаря. Его лицо осветилось широкой улыбкой, когда он узнал Ханагаки.

– Ацуши? – Такемичи просиял. – Ого, ты теперь здесь работаешь?

– Да, перевелся неделю назад, – парень подошел ближе и, не обращая внимания на двух застывших за спиной Такемичи фигур, по-дружески положил руку ему на плечо. – Ты отлично выглядишь! Давно не виделись. Слушай, у нас тут завезли те булочки с корицей, которые ты так любил в школе. Хочешь, отложу тебе парочку свежих?

Температура вокруг тележки мгновенно упала до арктических минимумов. Ран медленно сложил руки на груди, а Риндо поправил очки, и в стеклах отразился опасный блеск.

– Такемичи-кун, – вкрадчиво произнес Ран, и этот тон заставил бедного пекаря вздрогнуть. – А кто этот... очаровательный молодой человек, который так бесцеремонно трогает твою одежду?

– О, это Ацуши, мы вместе учились! – Такемичи, в своей святой простоте, не заметил назревающей катастрофы. – Ацуши, это мои... друзья. Ран и Риндо.

– Друзья? – переспросил Риндо, делая шаг вперед и буквально вытесняя Ацуши из личного пространства Такемичи. – Какое интересное определение. А я думал, мы — те люди, которые ломают пальцы за лишние прикосновения к нашему «сокровищу».

Ацуши побледнел. Он, может, и не знал Хайтани в лицо, но инстинкт самосохранения кричал ему, что перед ним не просто покупатели, а два хищника, которые только что обнаружили чужака на своей территории.

– Я... я просто предложил булочки... – пролепетал пекарь, медленно убирая руку с плеча Такемичи.

– Булочки? – Ран подошел к прилавку, рассматривая выпечку так, будто это были улики на месте преступления. – Риндо, ты слышал? Нам предлагают булочки. Скажи мне, Ацуши-кун, а твои булочки достаточно хороши, чтобы ими лакомился Ханагаки? Или они такие же пресные, как твоя манера общения?

– Ран! Перестань! – Такемичи дернул его за рукав. – Он просто мой знакомый!

– Знакомые не смотрят так преданно в глаза, – отрезал Риндо, сверля Ацуши взглядом. – И не предлагают «отложить парочку». Мы купим всю партию.

– Что? – Ацуши моргнул.

– Ты не ослышался, – Риндо достал платиновую карту. – Мы покупаем все булочки с корицей, которые есть в этом магазине. И те, что в печи — тоже. Прямо сейчас. Заворачивай.

– Но... зачем вам столько? – Такемичи в ужасе смотрел на гору выпечки, которую начали выкладывать на прилавок.

– Чтобы у этого господина не было повода предлагать их тебе снова, – Ран мило улыбнулся, но его глаза оставались холодными. – Мы будем есть их на завтрак, обед и ужин, пока нас не стошнит корицей. Зато никакой «ностальгии по школе».

Бедный Ацуши, дрожащими руками упаковывая коробки, старался даже не дышать в сторону Такемичи. Когда они наконец отошли от прилавка, нагруженные пакетами так, будто готовились к осаде, Ханагаки был вне себя от возмущения.

– Вы двое — просто невозможные ревнивые психи! Вы его до смерти напугали!

– Мы не ревнуем, – буркнул Риндо, пиная тележку. – Мы просто осуществляем контроль качества твоего окружения.

– Именно, – поддакнул Ран. – Ты слишком доверчив. Сегодня он предлагает булочку, завтра — прогулку в парке, а послезавтра он уже приглашает тебя на свадьбу... свою и твою! Мы просто пресекаем угрозу в зародыше.

– Какую свадьбу?! Нам по восемнадцать лет!

– В некоторых странах можно и раньше, – философски заметил Ран. – Кстати, Рин-рин, запиши адрес этого магазина. Нам нужно нанять туда своего человека. Чтобы следил за руками персонала.

Вечер в пентхаусе прошел под знаком «коричного безумия». Такемичи сидел на диване, окруженный коробками с выпечкой, и сердито жевал третью булочку.

– Я их ненавижу, – пробормотал он с набитым ртом.

– Кого? Булочки или нас? – Ран устроился у его ног, положив голову на колени Ханагаки.

– Всех! Вас — в особенности.

– Но мы же старались, – Риндо сел рядом, открывая бутылку молока. – Мы даже не стали его бить. Хотя он стоял слишком близко. Ты должен оценить наш прогресс в управлении гневом.

– Ваш прогресс равен нулю, – вздохнул Такемичи, но рука сама собой потянулась к волосам Рана, привычно перебирая пряди. – Вы ведете себя так, будто я — ваша собственность.

Братья переглянулись. В комнате стало тихо, слышно было только, как за окном шумит ночной Токио.

– Такемичи, – Риндо заговорил первым, и его голос был непривычно серьезным. – Мы долго жили в мире, где всё, что нам дорого, можно было либо забрать силой, либо потерять в один миг. Мы не умеем по-другому. Для нас ты — не «собственность» в плохом смысле. Ты — то единственное, что делает это место домом, а не просто коробкой из бетона и стекла.

– Если кто-то протягивает к тебе руки, у нас срабатывает рефлекс, – добавил Ран, притираясь щекой к колену Такемичи. – Мы работаем над собой. Честно. Мы даже купили те розовые тапки, чтобы выглядеть менее угрожающе. Но... не проси нас не чувствовать этого.

Такемичи почувствовал, как гнев окончательно тает, сменяясь привычной, щемящей нежностью. Он знал, что эти двое — сломанные, странные и пугающие — искренни в своем безумии.

– Ладно, – выдохнул он. – Но булочки вы будете доедать сами. Все пятьдесят штук.

– Риндо доест, он растет, ему надо, – тут же подставил брата Ран.

– Эй!

Через час, когда гора коробок была отодвинута в сторону, а Такемичи почти заснул под монотонный шум телевизора, в дверь позвонили.

– Кто это в такое время? – Риндо поднялся, его взгляд мгновенно стал настороженным.

Он подошел к видеодомофону и вдруг прыснул от смеха.

– Ран, иди посмотри. Твой кошмар вернулся.

На экране домофона стоял Чифую Мацуно. Он выглядел взъерошенным и держал в руках огромную коробку пиццы.

– Такемичи! Открывай! Я знаю, вы переехали, мне Баджи-сан адрес скинул! Я принес пиццу с ананасами, как ты любишь!

Ран и Риндо синхронно посмотрели на Такемичи. Тот замер, предчувствуя вторую волну «контроля качества».

– Чифую... – прошептал Такемичи. – И пицца с ананасами... Ребят, он мой лучший друг! Пожалуйста, не покупайте пиццерию!

– Пицца с ананасами — это преступление против человечества, – констатировал Риндо, уже открывая замок. – Но Чифую... Ран, ты помнишь, как он смотрел на Такемичи на том барбекю?

– О да, – Ран встал в дверях, скрестив руки на груди. – Взгляд верного пса. Рин-рин, приготовь дезинфектор. Нам нужно обработать помещение после визита «лучшего друга».

Чифую влетел в квартиру, едва не сбив Риндо с ног, и замер, увидев Рана в розовых тапках и шелковом халате.

– О... Хайтани. Привет. А вы... э-э... уютно устроились. Такемичи, ты жив? Тебя не заставляют чистить их золотые дубинки зубной щеткой?

– Чифую! – Такемичи бросился к другу, но был перехвачен Раном за воротник толстовки.

– Наш Ханагаки-кун очень занят, – пропел Ран, притягивая Такемичи к себе. – Он как раз собирался дегустировать пятьдесят булочек с корицей. Но раз уж ты принес это... кулинарное недоразумение с ананасами, проходи. Мы как раз обсуждали, что нам не хватает мишени для метания зубочисток.

– Ран, прекрати! – крикнул Такемичи. – Чифую, проходи, не слушай его!

Следующие два часа были испытанием для нервной системы всех присутствующих. Чифую пытался рассказать Такемичи новости о «Тосве», но каждое его предложение прерывалось едкими комментариями братьев.

– ...и тогда Баджи-сан сказал, что мы должны... – начал Чифую.

– ...записаться на курсы по управлению гневом? – вставил Риндо, лениво перелистывая журнал. – Ему бы помогло. И тебе тоже, Мацуно-кун, ты слишком активно жестикулируешь, можешь задеть вазу. Она стоит больше, чем твой байк.

– А мне плевать на вашу вазу! – огрызнулся Чифую. – Такемичи, почему ты это терпишь? Пойдем со мной, мы как раз собирались в караоке!

– В караоке? – Ран оживился. – Такемичи-кун прекрасно поет. Но только для нас. Его голос — это эксклюзивный контент, Мацуно-кун. Ты не потянешь подписку.

– Да вы... вы просто два напыщенных павлина! – Чифую вскочил с места.

– Павлины — очень красивые птицы, – заметил Риндо, не поднимая глаз от журнала. – И они очень больно клюются, если их злить.

– Ребята, хватит! – Такемичи встал между ними. – Чифую, спасибо за пиццу, но, может, действительно лучше в другой раз? Я сегодня немного устал от... – он выразительно посмотрел на гору коробок с булочками, – ...избытка внимания.

Когда Чифую, ворча под нос проклятия в адрес «высокомерных Роппонговцев», наконец ушел, в пентхаусе снова наступила тишина. Такемичи стоял посреди комнаты, тяжело дыша.

– Вы двое... Вы просто невыносимы. Вы выгнали моего лучшего друга!

– Мы не выгоняли, он сам ушел, – невинно заметил Ран. – Мы просто создали атмосферу, в которой его присутствие стало... избыточным.

– И пицца была невкусная, – добавил Риндо, отправляя кусок ананаса в мусорное ведро. – Слишком много сахара.

Такемичи посмотрел на них — один в розовых тапках, другой в футболке с распродажи, оба с абсолютно невозмутимыми лицами — и вдруг начал смеяться. Сначала тихо, потом всё громче, пока не согнулся пополам.

– Что такое? – Ран подошел к нему, обеспокоенно заглядывая в лицо. – Ханагаки-кун, ты переел корицы? У тебя сахарный шок?

– Нет, – Такемичи вытер слезы. – Просто я только что понял. Вы же не пафосные короли. Вы — два огромных, ревнивых ребенка, которым дали самую дорогую игрушку в мире, и вы теперь боитесь, что другие дети в песочнице ее отберут.

Братья замерли. Риндо отвел взгляд, а Ран задумчиво почесал подбородок.

– Ну... – протянул старший Хайтани. – Песочница у нас довольно большая. Весь Токио, если быть точным.

– И игрушка очень ценная, – добавил Риндо, наконец улыбнувшись. – Хотя иногда она слишком много ворчит.

– Иди сюда, «игрушка», – Ран подхватил Такемичи на руки, игнорируя его слабые протесты. – Время спать. Завтра нам нужно решить, что делать с оставшимися сорока семью булочками.

– Мы отдадим их в приют! – предложил Такемичи.

– Нет, мы скормим их тем парням, которые пытались подрезать нас на шоссе, – решил Риндо. – Сладкая смерть — это очень в стиле Хайтани.

Они легли в огромную кровать, где Такемичи, как обычно, оказался посередине. Пентхаус за окном сиял огнями, напоминая о том, что они вернулись в свой мир. Но теперь этот мир не был холодным. В нем пахло корицей, ананасовой пиццей и чем-то еще, гораздо более важным — принятием.

– Ран? – прошептал Такемичи в темноте.

– Да?

– Пообещай, что завтра ты не будешь угрожать продавцу в книжном. Мне нужны новые тетради.

– Обещаю, – отозвался Ран. – Если он не предложит тебе «особую скидку для симпатичных парней».

– Риндо?

– Я уже нашел книжный с самообслуживанием, – отозвался младший с другой стороны. – Там нет продавцов. Только роботы.

– Идеально, – вздохнул Такемичи, закрывая глаза.

В пентхаусе на вершине Роппонги наконец воцарилась тишина. Два «дракона» крепко обнимали свое сокровище, готовые завтра снова сражаться с пекарями, друзьями и всем миром, лишь бы этот мир не подходил к их Такемичи ближе, чем на расстояние вытянутой руки. И, честно говоря, Ханагаки это даже начинало нравиться. В конце концов, иметь личную охрану в розовых тапках — это тоже своего рода пафос. Особый, домашний пафос Хайтани.