← Назад к обзору

Хотел одно получил два

Шёлковые галстуки и кухонный апокалипсис

– Риндо, если ты ещё раз назовёшь это «авторской подачей», я клянусь, я выпишу тебя из состава семьи и заставлю жить в подсобке у Баджи, – голос Такемичи, обычно мягкий и податливый, сейчас дрожал от едва сдерживаемого хохота и праведного гнева.

Ханагаки стоял посреди их новой кухни в пентхаусе, уперев руки в бока. Перед ним на мраморной столешнице покоилось нечто, что когда-то, вероятно, было омлетом, но теперь напоминало кусок обугленной подошвы, украшенный... лепестками роз и золотой поталью.

– Это деконструкция завтрака, Такемичи, – невозмутимо отозвался Риндо, поправляя очки кончиком чистого пальца. – Ран сказал, что путь к сердцу героя лежит через эстетику. Я просто добавил немного роскоши в твоё утро.

– Ты добавил в моё утро запах гари и перспективу визита к гастроэнтерологу! – Такемичи ткнул вилкой в «шедевр», и раздался отчетливый хруст. – Риндо-кун, золото не переваривается!

– Зато как красиво оно будет смотреться на рентгене, – подал голос Ран, лениво выплывая из спальни.

Старший Хайтани выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала «Порочный шик»: шёлковый халат в пол, распущенные волосы, каскадом спадающие на плечи, и те самые розовые тапочки-кролики, которые стали его личным символом домашнего дзен-буддизма.

– Доброе утро, сокровище, – Ран бесцеремонно притиснул Такемичи к столешнице, обнимая со спины и утыкаясь носом в его шею. – Рин-рин так старался, что даже не заметил, как у него загорелось полотенце. Я потушил его твоим любимым чаем, не благодари.

– Моим коллекционным улуном?! – Такемичи в ужасе обернулся. – Вы двое — просто стихийное бедствие! Я оставил вас одних на пятнадцать минут, пока ходил за почтой!

– Мы Хайтани, нам достаточно пяти минут, чтобы превратить порядок в хаос, а хаос — в искусство, – Ран прикусил мочку уха Такемичи, заставив того вздрогнуть. – Но раз уж омлет не удался, у меня есть другое предложение по поводу завтрака. И оно не включает в себя еду.

– Ран, сейчас восемь утра, – отрезал Риндо, подходя с другой стороны и собственнически кладя руку на талию Ханагаки. – У Такемичи сегодня встреча с Чифую. Если он придёт с засосами на шее, Мацуно опять начнёт строчить Майки жалобы о том, что мы «разлагаем моральный облик их героя».

– Ой, да брось, – фыркнул Ран, не выпуская добычу. – Майки сам бы не отказался разложить чей-нибудь облик, если бы у него было такое сокровище. Такемичи-кун, скажи, что ты никуда не пойдёшь. Скажи, что ты хочешь остаться здесь, в этой уютной клетке с двумя очень голодными хищниками.

– Я пойду, – Такемичи попытался высвободиться, но братья сжали кольцо. – И я пойду в нормальной одежде, а не в том прозрачном недоразумении, которое вы подкинули мне в шкаф вчера вечером!

– Это был чистый шёлк! – обиделся Риндо. – Он подчёркивал твою... хрупкость.

– Он подчёркивал моё желание провалиться сквозь землю от стыда! – Такемичи наконец вывернулся и отбежал к холодильнику. – Так, слушайте сюда. Я сейчас приготовлю нормальный рис. Риндо, ты идёшь чистить зубы. Ран, ты идёшь заплетать косы. Если через десять минут на кухне не будет порядка, я... я уйду жить к Хине!

В комнате повисла звенящая тишина. Братья переглянулись. Угроза «уйти к бывшей девушке» действовала на них как ледяной душ, смешанный с ударом тока.

– Хина — это пройденный этап, – медленно произнёс Риндо, и в его голосе прорезались те самые опасные нотки, от которых у врагов в Роппонги подкашивались ноги. – Она милая девочка, но у неё нет двухметровых дубинок и безлимитного счёта в банке.

– И она не умеет делать так, – Ран в одно мгновение оказался рядом с Такемичи, подхватил его под бёдра и усадил на край столешницы, прямо рядом с горелым омлетом. – Мы — твоё настоящее и будущее, Ханагаки. Прими это как аксиому.

Такемичи покраснел так сильно, что мог бы соревноваться цветом с клубничным джемом.

– Вы... вы просто невыносимые собственники!

– Мы просто ценим свои инвестиции, – усмехнулся Риндо, подходя вплотную и раздвигая колени Такемичи, чтобы встать между ними. – Ты — самая дорогая вещь в нашей коллекции. А за дорогими вещами нужен круглосуточный уход.

– Я не вещь! – возмутился Такемичи, но его руки сами собой легли на плечи братьев.

Это была их привычная динамика — смесь обожания, лёгкого безумия и постоянного балансирования на грани приличия. За месяцы совместной жизни Ханагаки научился справляться с их напором, но иногда они всё равно умудрялись застать его врасплох своими прямолинейными шуточками.

– Ладно, – вздохнул Ран, отстраняясь. – Раз уж ты так настаиваешь на рисе... Но учти, Такемичи-кун, вечером мы идём в один закрытый клуб. Там будет дресс-код.

– Какой ещё дресс-код? – подозрительно спросил Ханагаки.

– «Минимум ткани, максимум блеска», – подмигнул Ран. – Я уже выбрал тебе ошейник. То есть, я хотел сказать, чокер. Очень стильный, с маленьким колокольчиком. Чтобы мы всегда знали, где ты находишься, если вдруг решишь потеряться в толпе.

– Ран! – Такемичи запустил в него полотенцем. – Никаких колокольчиков! Я не кот!

– Ты наше всё, – Риндо перехватил полотенце на лету. – А теперь готовь рис. Я проголодался, а золото на вкус как железо.

Завтрак прошёл в относительной тишине, если не считать того, что Ран постоянно пытался накормить Такемичи с палочек, а Риндо под столом настойчиво поглаживал его колено. Ханагаки уже почти привык к тому, что его личное пространство превратилось в общественную территорию братьев Хайтани.

После еды, когда Такемичи начал собираться на встречу с Чифую, началась вторая фаза «домашнего террора».

– Нет, эту рубашку нельзя, – Ран выкинул из шкафа любимую клетчатую сорочку Такемичи. – Она выглядит так, будто её жевал верблюд.

– Это обычная рубашка! – крикнул Такемичи из ванной.

– Это преступление против моды, – вынес вердикт Риндо, заходя в ванную и бесцеремонно отодвигая Такемичи от зеркала, чтобы нанести ему на лицо увлажняющий крем. – Стой смирно. Твоя кожа должна сиять, чтобы все видели: Хайтани заботятся о своём сокровище.

– Риндо-кун, я просто иду в кафе поесть лапши!

– Ты идёшь представлять нашу фамилию, – строго сказал Риндо, размазывая крем по щекам Такемичи. – Ну и что, что ты Ханагаки? В глазах Роппонги ты уже давно «тот парень, за которого Хайтани вырвут кадык». Это почти титул.

Через полчаса Такемичи всё же удалось вырваться из квартиры. Он был одет в дорогую дизайнерскую куртку, которую ему навязал Ран, и пах парфюмом, стоимость которого превышала его годовую зарплату в магазине дисков.

– Мы будем следить за тобой через GPS! – крикнул Ран ему вдогонку.

– Я отключил геопозицию! – отозвался Такемичи, уже заходя в лифт.

– Наивный, – прошептал Риндо, глядя в экран своего телефона, где маленькая голубая точка уже начала двигаться по карте. – Я вшил жучок в его любимый брелок с Майки ещё неделю назад.

– Мой младший брат — гений паранойи, – Ран довольно потянулся. – Пойдём, выберем вино к вечеру. Нам нужно отпраздновать то, что он до сих пор от нас не сбежал.

В кафе Чифую долго и подозрительно разглядывал Такемичи.

– Партнёр, ты... ты как-то странно блестишь, – наконец выдал Мацуно. – И от тебя пахнет как от магазина беспошлинной торговли в аэропорту. Они тебя там что, в духи окунают?

– Почти, – вздохнул Такемичи, ковыряя палочками лапшу. – Чифую, они невозможны. Они спорят о том, какой марки мыло мне покупать. Риндо вчера пытался научить меня «правильно» спать, чтобы не было морщин.

– Это ужасно, – Чифую сочувственно кивнул. – Но, честно говоря, ты выглядишь... здоровым. И спокойным. Несмотря на этот блеск.

– Потому что они... – Такемичи замялся, подбирая слова. – Они действительно заботятся. По-своему. Вчера, когда я простудился, Ран всю ночь читал мне вслух классическую литературу, а Риндо грел мне ноги своими руками. Это было... странно, но тепло.

– Пока они не начали греть тебя чем-то другим, всё в порядке, – Чифую хихикнул, но тут же осёкся под строгим взглядом друга. – Ладно-ладно. Главное, чтобы ты был счастлив.

Встреча прошла уютно, но на обратном пути Такемичи заметил чёрный седан, который медленно следовал за ним. Он вздохнул.

– Выходите уже! – крикнул он, останавливаясь у входа в метро.

Стекло опустилось, и показалась довольная физиономия Рана.

– О, ты нас заметил? А мы просто проезжали мимо. Совершенно случайно. Семь раз.

– Садись в машину, Такемичи-кун, – Риндо открыл заднюю дверь. – Мы решили, что прогулки в одиночестве вредны для твоего цвета лица.

Когда они вернулись в пентхаус, вечер обещал быть томным. Братья были в приподнятом настроении, что обычно означало либо назревающую драку, либо очередную порцию двусмысленных шуток.

– Такемичи-кун, – Ран устроился на диване, потягивая вино. – Мы тут подумали... Тебе не кажется, что наша кровать слишком большая для троих?

– Нет, она огромная, – ответил Такемичи, пытаясь сосредоточиться на чтении манги.

– Вот и я о том же, – подхватил Риндо, присаживаясь с другой стороны. – Остаётся слишком много свободного места. Приходится постоянно прижиматься друг к другу, чтобы не замерзнуть. Это так утомительно.

– Так купите кровать поменьше! – ляпнул Такемичи, не отрываясь от страницы.

Братья синхронно расхохотались.

– Нет, сокровище, ты не понял, – Ран отобрал у него мангу. – Мы решили, что нам нужно заполнить это пространство чем-то полезным. Например, тобой. Но в более... активной фазе.

– Ран! – Такемичи почувствовал, как уши начинают гореть.

– Что «Ран»? – невинно переспросил старший. – Я просто предлагаю сделать зарядку перед сном. Для укрепления мышц спины и... всего остального. Риндо очень хорош в растяжке, он тебе покажет пару приёмов.

– Я покажу ему захват «мёртвая петля», – добавил Риндо с абсолютно серьёзным лицом. – Тебе понравится, Такемичи. Из него невозможно выбраться.

– Вы... вы просто озабоченные маньяки! – Такемичи попытался встать, но Ран ловко повалил его на подушки, нависая сверху.

– Мы маньяки, которые без ума от тебя, – прошептал Ран, и его голос стал низким и бархатистым. – Знаешь, Ханагаки, когда мы впервые увидели тебя на том бою «Поднебесья», я подумал: «Какой смелый маленький глупец». А теперь я думаю: «Как же нам повезло, что этот глупец теперь наш».

– Я не ваш... – слабо возразил Такемичи, хотя его сердце уже пустилось вскачь.

– Наш, – твёрдо сказал Риндо, ложась рядом и переплетая свои пальцы с пальцами Такемичи. – По всем законам Роппонги. И по законам этой квартиры.

– А если я захочу уйти? – с вызовом спросил Такемичи, глядя в глаза Рану.

– Мы тебя запрём, – честно ответил Ран. – Но запрём в очень мягкой комнате, с кучей сладостей и нами в придачу. Тебе быстро надоест обижаться.

– Вы неисправимы, – Такемичи вздохнул и закрыл глаза, подставляясь под поцелуй Рана.

Ночь в пентхаусе Хайтани всегда была долгой. В ней было много шёпота, смеха и тех самых «упражнений», о которых говорил Ран. Братья действовали как единый механизм: пока один целовал, другой ласкал, не давая Такемичи ни секунды передышки, заставляя его забыть о времени и пространстве.

– Такемичи... – шептал Риндо, прижимаясь к его спине. – Ты пахнешь как дом. Самый лучший дом, который у нас когда-либо был.

– А вы пахнете как неприятности, – выдохнул Такемичи, выгибаясь навстречу рукам Рана.

– Самые приятные неприятности в твоей жизни, – усмехнулся старший брат.

Утром Такемичи проснулся от того, что кто-то настойчиво щекотал его нос прядкой волос. Он открыл глаза и увидел Рана, который с самым серьёзным видом пытался заплести косичку из коротких волос Такемичи.

– Что ты делаешь? – прохрипел Ханагаки.

– Пытаюсь сделать тебя ещё прекраснее, – ответил Ран. – Но твои волосы такие непослушные. Совсем как ты сам.

Риндо, спавший с другой стороны, приоткрыл один глаз.

– Ран, оставь его в покое. Ему сегодня нужно в магазин, ты не можешь отправить его туда с косичками. Люди подумают, что он один из нас.

– А он и есть один из нас, – Ран наконец оставил волосы Такемичи в покое и просто обнял его. – Наше маленькое, голубоглазое дополнение к идеальной картине мира.

– Ребят, – Такемичи потянулся, чувствуя приятную ломоту во всём теле. – Я вчера подумал... А что, если Майки действительно узнает о нас всё? Ну, в подробностях?

– Он уже знает, – лениво отозвался Риндо. – Я вчера скинул ему фото тех горелых блинов с подписью: «Смотри, до чего доводит семейная жизнь».

– Риндо! – Такемичи в ужасе сел в кровати. – Ты с ума сошёл?! Что он ответил?

Риндо достал телефон и пролистал сообщения.

– Он ответил: «Пришлите рецепт, я хочу скормить это Санзу, когда он меня бесит».

Такемичи рухнул обратно на подушки, закрывая лицо руками.

– Я живу в дурдоме. В очень дорогом, пафосном дурдоме.

– Зато здесь всегда весело, – Ран притянул его к себе для очередного поцелуя. – И здесь всегда любят тебя. Даже если ты ворчишь и пытаешься уйти к Хине.

– Я больше не пытаюсь, – тихо признался Такемичи, обнимая их обоих. – Кажется, я тоже... немного маньяк. Раз мне это нравится.

– Это не мания, – Риндо поцеловал его в ладонь. – Это просто судьба. А от судьбы, как известно, в Роппонги не бегают. Слишком каблуки высокие.

Они рассмеялись, и этот смех заполнил всю комнату, отражаясь от панорамных окон, за которыми просыпался огромный город. В этом городе было много банд, много опасностей и много тайн, но здесь, на вершине, три человека нашли свою собственную гармонию. И пусть эта гармония пахла гарью, духами и лёгким безумием — она была их собственной. И никто, даже самый грозный Майки или ревнивый Чифую, не мог её разрушить.

– Кстати, Такемичи-кун, – Ран вдруг хитро прищурился. – Я тут заказал нам костюмы для ролевой игры...

– Нет! – отрезал Такемичи.

– Даже не дослушал! Там костюм полицейского для тебя и двух нарушителей для нас!

– Ни-за-что!

– Мы обсудим это за завтраком, – подмигнул Риндо. – У меня как раз осталось немного золотой потали...

Пентхаус снова наполнился криками Такемичи и весёлым хохотом братьев Хайтани. Жизнь продолжалась, и она была чертовски хороша.