← Назад к обзору

Хранитель и Стражи

Вожаки раненой стаи

– Задень, если сможешь, черепаха, – уголок губ Рубианы Кросс дрогнул в едва уловимой, дерзкой усмешке.

Она не стала обнажать косу сразу. Лисица сделала шаг вперед, мягко ступая по свежему насту, и морозный воздух вокруг нее словно натянулся, как тетива перед выстрелом. Белоснежный пушистый хвост плавно коснулся сугроба, помогая идеально распределить вес. Ее открытый алый глаз блеснул насмешливым вызовом, в котором, однако, не было ни капли издевки – лишь суровое приглашение к проверке на прочность.

Леонардо перехватил катаны. Холод рукоятей приятно холодил ладони сквозь бинты, но в правом колене все еще пульсировала тупая, тянущая боль, а сросшиеся ребра отдавали тяжестью при каждом глубоком вдохе. Он прищурился, оценивая дистанцию.

– Сама напросилась, – выдохнул он, срываясь с места.

Он атаковал классически, так, как учил мастер Сплинтер: низкий выпад, обманный финт левым клинком и рубящий замах правым, нацеленный в плечо. Но в последний момент травмированная нога подвела – Лео едва заметно оступился на обледенелой коряге, спрятанной под снегом.

Этого мига Руби хватило с лихвой.

Она даже не достала оружия. Метнувшись вперед белой молнией, лисица поднырнула под стальное лезвие, гибко обогнула его корпус и ребром ладони нанесла короткий, выверенный удар прямо под лопатку черепахи. Лео потерял равновесие и кубарем покатился по снегу, взметнув искрящиеся на солнце белые вихри.

– Ты думаешь о своей травме больше, чем о противнике, – раздался спокойный голос Руби над его головой.

Она стояла, скрестив руки на груди, ее белоснежные уши слегка подергивались, прислушиваясь к лесу.

– Лео, тело помнит боль, но разум должен быть выше нее. Ты смещаешь центр тяжести вправо еще до того, как совершаешь выпад. Ты сам отдаешь врагу свою уязвимость.

Леонардо с глухим рычанием поднялся на ноги, опираясь на катану и стряхивая снег с панциря. Злость – не на нее, а на собственную немощь – обожгла горло горечью.

– Легко говорить, когда твои кости не ломал Шреддер! – огрызнулся он, вскидывая мечи.

– Нет, мне всего лишь вскрывали грудную клетку в лаборатории крэнгов без наркоза, когда мне было восемь, – ледяным, лишенным эмоций тоном ответила Руби.

Она протянула руку за спину, и крупнокалиберная винтовка со звонким механическим щелчком трансформировалась: ствол удлинился, изогнутое лезвие выскочило вперед, превращая стрелковое оружие в смертоносную косу.

– Нападай, лидер. Или признай, что ты готов сдаться прямо здесь, посреди этих берез.

Лео стиснул зубы. Слова хлестнули больнее клинка. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза на секунду, отсекая шум ветра, скрип деревьев и пульсацию в колене. Только дыхание. Только враг перед ним.

Когда его веки распахнулись, темно-сапфировые глаза были чисты.

Черепаха ринулся в атаку. На этот раз движения Лео стали текучими, как горная река. Он больше не боролся со своей травмой – он встроил ее в рисунок боя. Катаны свистели в воздухе, сталкиваясь с широким лезвием косы Рубианы. Звон закаленной стали разносился по лесу эхом, распугивая птиц. Руби двигалась с грацией прирожденной хищницы: ее прыжки были длинными, взмахи косы описывали широкие дуги, отсекая пространство.

И в самом разгаре этой схватки между ними вновь запульсировал Резонанс.

Это не было просто совпадением движений. Это было ментальное слияние. Лео вдруг почувствовал, как у Руби ноет левое плечо – след от взрывной волны на Пятой авеню. Руби ощутила, как в легких Лео перехватывает дыхание от тупого удара ребер. Но вместо слабости это знание принесло им обоим абсолютную ясность. Они начали подстраиваться друг под друга, превращая спарринг в невероятный, стремительный танец.

Лео сделал подсечку – Руби перепрыгнула его, взмахнув хвостом, но в воздухе развернула древко косы тупым концом вниз. Леонардо скрестил катаны над головой, принимая удар, и сила отдачи вогнала его ноги на добрых полфута в сугроб.

Они замерли.

Широкое лезвие косы Руби застыло в дюйме от шеи Леонардо. Острия его катан упирались в стыки ее наплечной брони. Они тяжело дышали, их горячее дыхание смешивалось в морозном воздухе, превращаясь в единое облако пара.

Алый глаз Руби встретился с сапфировыми глазами Лео. На долю секунды грань между их сознаниями истончилась настолько, что Лео увидел образ: рыжеволосая женщина в белом лабораторном халате, с добрыми черными глазами, мягко гладящая маленькую испуганную лисицу по голове. Майя. А Руби ощутила тепло массивной трехпалой ладони старого мастера-крысы, запах благовоний и тихий голос: «Падение – это не конец пути, сын мой. Это лишь повод подняться вновь».

Они одновременно опустили оружие.

– Неплохо, – выдохнула Руби, и коса с легким щелчком сложилась обратно в винтовку за ее спиной. На ее щеках горел морозный румянец, а лисьи уши расслабленно расправились. – Твоя стойка стала чище. Ты перестал хромать на втором выпаде.

– Потому что я перестал думать о ноге, – Лео убрал катаны в ножны за спиной, чувствуя, как внутри разливается странное, доселе незнакомое спокойствие. Боль никуда не исчезла, но она больше не властвовала над ним. – Твой резонанс... он убирает лишнее. Оставляет только суть.

– Это не мой резонанс, Леонардо, – негромко сказала Руби, глядя на свои ладони в черных перчатках. – Это наш общий. Мы делим не только силу. Мы делим груз. Если ты сломаешься – упаду я. Если я потеряю рассудок, как в Нью-Йорке... ты должен будешь вернуть меня на землю.

– Договорились, – кивнул Лео, протягивая руку. – Слово лидера.

Руби сжала его пальцы, и на мгновение вокруг их соединенных рук вспыхнул прозрачный, золотисто-алый ореол – печать двух вожаков, заключивших нерушимый союз.

***

В доме царила редкая для последних недель суета.

На кухне вовсю шло кулинарное действо. Микеланджело, обмотав шею старым кухонным полотенцем на манер поварского шарфа, стоял над огромной чугунной кастрюлей, из которой валил густой, пряный пар.

– Алекс, подай соль! Нет, не ту, это сода! Хотя... если добавить соду, может получиться взрывная похлебка? – весело тараторил Майки.

– Даже не думай, зеленый алхимик, – рассмеялась Алексия Габриэль, легко взлетая на подоконник.

Ее белоснежные волосы были убраны назад, аккуратные круглые ушки снежного барса то и дело поворачивались в сторону входной двери, а роскошный пятнистый хвост мерно свисал вниз. Она ловко подцепила когтем глиняную солонку и бросила ее Микеланджело точно в руки.

– Если ты отравишь нашу ударную группу до возвращения в город, Тара снимет с тебя панцирь и сделает из него корыто для стирки.

– Тара злая, потому что не понимает высокого искусства импровизации! – Майки артистично закинул щепотку соли в варево. – Между прочим, суп из сушеной фасоли, дикого лука и найденной в погребе тушенки – это шедевр полевой кухни ниндзя!

Алекс спрыгнула с подоконника, бесшумно приземлившись рядом с ним. Ее голубые глаза сияли неподдельным весельем. Мягкая волна Резонанса дружелюбия, струившаяся между ними, согревала помещение лучше любой печи. Рядом с Алексией Микеланджело не нужно было притворяться бесстрашным воином – он мог быть просто младшим братом, который искренне верил в чудо. А Алекс, пережившая ужас лабораторий и гибель наставницы, находила в беззаботном свете Майки спасение от преследующих ее кошмаров.

– Пахнет на самом деле потрясающе, – признала барс, сунув нос в кастрюлю. – Майя тоже иногда готовила нам суп из того, что удавалось добыть в разрушенных кварталах. Она говорила, что горячая еда склеивает разбитые сердца.

– Твоя Майя знала толк в жизни, – тихо и неожиданно серьезно произнес Майки, помешивая похлебку деревянной ложкой. – Знаешь... я очень скучаю по сенсею. Иногда мне кажется, что я проснусь в нашей гостиной в логове, Донни будет ворчать на телевизор, Раф – мутузить грушу, а мастер Сплинтер позовет нас пить чай.

Алекс мягко положила ладонь ему на плечо. Ее теплое прикосновение отогнало нахлынувшую грусть.

– Они вернутся, Майки. Мы их вернем. Всех до единого.

В соседней комнате, где когда-то была кладовая, Донателло и Виринея Клэр занимались куда менее мирным делом.

На длинном столе, застеленном клеенкой, были разложены колбы, медные трубки импровизированного дистиллятора и вскрытые электронные блоки биомеханоидов крэнгов. Ви стояла над столом с хирургическим скальпелем в пальцах. Ее огромные уши фенека были нервно прижаты к голове – она улавливала малейшие изменения в шипении химических реакций.

– Температура смеси поднялась на два градуса, Донни, – быстро, чуть навязчиво проговорила она, не поднимая бирюзовых глаз от тигля. – Охлаждай. Если алкалоиды аконита вступят в реакцию с синтетическим полимером раньше времени, мы получим токсичный газ, а не парализующий состав.

– Уже на пределе, Ви, не суетись! – Донни яростно качал самодельную помпу, прогоняя ледяную колодезную воду через змеевик охлаждения.

Его пластрон все еще был стянут медицинскими корсетами, но глаза горели тем самым фанатичным огнем исследователя, который Виринея понимала без слов. Их Резонанс ума работал на запредельной частоте: два гения, человеческий мутант и гибрид фенека, мыслили как единый процессор. Они дополняли формулы друг друга, обмениваясь короткими фразами, понятными лишь им двоим.

– Синтез стабилен! – выдохнул Донателло, глядя, как мутная розовая жидкость в колбе приобретает кристально-бирюзовый оттенок. – Этот состав разрушает нейросинаптические связи биомеханических носителей крэнгов за доли секунды. Они просто отключатся от экзокостюмов!

– И не только, – тонкие губы Виринеи тронула гордая улыбка. Она аккуратно набрала жидкость в тонкий шприц с длинной иглой. – Если зарядить этим твои дымовые шашки и стрелы Алекс, мы сможем нейтрализовать целый взвод без единого выстрела. Ты потрясающе рассчитал молекулярную решетку, изобретатель. Твои мозги работают быстрее, чем сервоприводы этих пришельцев.

Донни смущенно почесал затылок трехпалой рукой, его щеки слегка позеленели от румянца:

– Ну... без твоих знаний органических ядов и анатомии крэнгов я бы просто спалил этот сарай. Так что... мы неплохая команда, Клэр.

– Идеальная команда, – поправила Виринея, и кончик ее пушистого золотистого хвоста легонько щелкнул черепаху по носу, заставив того моргнуть.

Снаружи, на заснеженном крыльце, раздавался громкий треск.

Рафаэль и Тария Ренье сидели на деревянных ступенях, чистя свое оружие после тяжелой утренней тренировки. Раф с остервенением водил оселком по зазубренному лезвию сая, высекая снопы искр. Рядом Тария методично полировала свои длинные стальные иглы промасленной ветошью. Ее рысьи уши с черными кисточками вздрагивали от каждого звука в лесу, а янтарные глаза следили за движениями черепахи.

– Ты слишком сильно давишь на камень, – заметила Тара, не глядя на него. – Снимешь лишний слой стали. Клинок станет ломким.

– Я сам знаю, как ухаживать за своим оружием, кисточка, – огрызнулся Раф, но нажим все-таки ослабил.

Он покосился на девушку. Под ее курткой угадывались рельефные, сухие мышцы, на шее белел старый шрам от когтей. В ней не было слабости. Тария была чистой силой – первобытной, бескомпромиссной и гордой. И когда их плечи случайно соприкасались, по телу Рафаэля пробегала тяжелая, вибрирующая волна. Резонанс силы связывал их, словно тугой канат, не давая сорваться в слепую ярость.

– Знаешь, Ренье, – хрипло произнес Раф, откладывая сай в сторону. – Когда мы вернемся в Нью-Йорк... первым делом я найду Шреддера. И если ты встанешь у меня на пути...

– Я не встану у тебя на пути, зеленый, – перебила его Тара, вскинув янтарный взгляд, полный дикого пламени. – Я встану рядом. И мы вместе сломаем этому железному ублюдку хребет. А потом пересчитаем ребра Баину, если этот волк осмелится сунуться к Руби.

Рафаэль оскалился в хищной усмешке, протягивая ей кулак:

– Мне нравится этот план.

Тария усмехнулась в ответ и с силой стукнула своим кулаком о его трехпалую ладонь. Удар отозвался глухим звуком, скрепив договор двух самых свирепых бойцов отряда.

Чуть поодаль, у старого пикапа, Шиана Карлайл учила Кейси Джонса метать ножи из слепой зоны.

– Локоть выше, придурок! – командовала кошка, ее черные с белыми кончиками волосы метались на ветру, а желтые глаза сияли безумным азартом. – Ты кидаешь нож, как хоккейную шайбу! Если ты не докрутишь кисть, он просто стукнет врага рукояткой по лбу и разозлит его!

– Эй, этот прием спас мне жизнь трижды! – возмутился Кейси, поправляя клюшку за спиной.

Но в следующее мгновение он резко развернулся и вогнал тяжелый охотничий нож точно в центр нарисованной на заборе мишени.

– Ха! Видала, хвостатая?! Чистое очко!

Шина расхохоталась – звонко, дерзко, без единой капли сомнения. Вскинув оба своих крупнокалиберных пистолета, она, не глядя, дважды спустила курки. Пули срезали шляпки гвоздей, удерживавших мишень, и доска с грохотом рухнула в сугроб.

– Неплохо для любителя, масочник, – подмигнула она. – Но до мастера тебе еще расти и расти!

Их общий Резонанс храбрости искрил вокруг них, как бенгальский огонь. Страх перед неизвестностью просто не имел шансов выжить рядом с этой парочкой сорвиголов.

В это же время в мансарде дома, залитой бледным зимним светом, сидели двое.

Самуэль Кассия и Эйприл О’Нил находились в глубоком трансе. Фиалковые глаза кота светились во тьме, его черно-серые уши вздрагивали, улавливая малейшие колебания эфира. Руки Эйприл лежали на его плечах. По ее венам струилась чистая энергия, которую Сэм помогал ей фильтровать, превращая хаотичные психоэмоциональные всплески в плотный защитный купол вокруг фермы.

Вдруг Сэм резко распахнул глаза. Его зрачки сузились в вертикальные щели.

– Эйприл... – выдохнул он, и его кошачий хвост встал торчком. – Обрыв поля на северо-востоке. Чужая энергия. Холодная. Мертвая.

Эйприл пошатнулась, прижимая пальцы к вискам:

– Я чувствую... железо. Запах гари и... волчий вой. Но не живой. Механический!

***

На границе леса, на верхушке столетней сосны, Асгард Блэр замер, превратившись в монолитную черную тень.

Его черные глаза сканировали подлесок сквозь пелену начинающегося бурана. Меч-кнут на его поясе мелко завибрировал, словно чувствуя приближение врага.

Внизу, у подножия холма, Карлос Вистория опустился на одно колено, приложив ладонь к промерзшей земле. Его темные собачьи уши были плотно прижаты, лавандовые глаза потемнели от концентрации.

– Шесть объектов, – глухо произнес Карлос, поднимаясь и перехватывая боевое копье обеими руками. – Скорость запредельная. Движутся полукругом, берут ферму в клещи. Это не обычные поисковые дроиды крэнгов.

– Это гончие Баина, – шелестящий голос Асгарда упал с ветвей, как ледяная капля.

Страж изящества соскользнул вниз без единого звука, приземлившись на четыре точки рядом с Карлом. В его черных глазах не было страха – лишь смертоносная пустота идеального убийцы.

– Вильям модифицировал волков из своего старого питомника. Кибернетические импланты, протоплазма крэнгов в спинном мозге. Машины для выслеживания. Он прислал их, чтобы проверить, жива ли Руби.

– Они не должны подойти к дому, – твердо сказал Карлос. Его копье блеснуло полированным острием. – Там раненые. Там наш шанс на возмездие.

– Не подойдут, – оскалился Ас, и рукоять его меча-кнута щелкнула, распуская сегментированное стальное лезвие длиной в три метра.

В этот момент со стороны фермы раздался резкий, раскатистый свист.

Леонардо и Рубиана вылетели из подлеска первыми. За ними, растягиваясь в боевой порядок, мчались остальные. Передышка кончилась. Зима принесла первую кровь.

Из белой пелены бурана с низким, утробным рычанием, перемежающимся механическим скрежетом, вырвались чудовища.

Их было шестеро. Колоссальные черные волки, чьи тела были изуродованы хромированными пластинами брони, сервоприводами вместо сухожилий и светящимися багровыми визорами на мордах. Из пастей капала токсичная пена вперемешку с розовой жижей крэнгов. На боку каждого зверя было выжжено клеймо – перечеркнутый лисий след. Личная метка Вильяма Баина.

– Врассыпную! – скомандовал Леонардо, и его голос прозвучал как удар набатного колокола.

– Держать строй! Не давать им сомкнуть кольцо! – одновременно с ним крикнула Руби, и ее винтовка с глухим треском трансформировалась в косу.

Их команды не противоречили друг другу – они слились воедино. Резонанс лидерства накрыл всю поляну невидимым куполом, координируя действия каждого бойца.

Первая гончая прыгнула, метя титановыми клыками в горло Лео. Но черепаха даже не шелохнулся. Из-за его спины метнулась Тария: две тяжелые иглы с хрустом пробили оптические сенсоры твари, ослепляя ее, а Рафаэль, вынырнув снизу, с чудовищной силой вогнал оба сая в сочленение сервопривода передней лапы зверя. Робот-волк рухнул, забившись в конвульсиях, и Раф мощным пинком отшвырнул тяжелую тушу в сугроб.

– Минус один! – взревел Рафаэль.

– Не зевай, второй заходит слева! – крикнула Тара, уже уходя перекатом от челюстей другой бестии.

В воздухе запела тетива. Алексия Габриэль, балансируя на покатой крыше старого погреба, посылала стрелу за стрелой с невероятной скоростью. Наконечники стрел были смазаны бирюзовым ядом Виринеи: как только стрела пробивала обшивку, токсин мгновенно растворял биомеханические узлы. Гончие спотыкались, их мышцы сводило судорогой.

– Майки, под ноги ему! – звонко крикнула Алекс.

– Понял, барсик! – Микеланджело с криком ниндзя проскользнул на панцире прямо под брюхом несущейся твари, обмотав цепь нунчаков вокруг ее задних лап.

Чудовище с грохотом вспахало носом мерзлую землю, и в ту же секунду стрела Алекс пригвоздила его процессор к мерзлоте.

Шиана и Кейси устроили настоящий фейерверк. Пистолеты Карлайл гремели не умолкая, выбивая искры из бронированных пластин, а Кейси, подпитываемый безбашенной энергией кошки, запускал во врагов взрывающиеся шайбы, хохоча во все горло:

– Получай, блохастая микроволновка! ГО-О-ОЛ!

Донателло и Виринея прикрывали тыл. Ви чутко направляла атаки:

– Донни, у третьего перегрев энергоячейки за правым ухом! Бей посохом туда!

Донни крутанул шест, блокировал удар когтистой лапы и с ювелирной точностью вонзил скрытое лезвие посоха в указанную точку. Вспышка короткого замыкания – и зверь осел грудой мертвого металла.

Асгард Блэр двигался, как призрак. Его меч-кнут со свистом рассекал морозный воздух, обвиваясь вокруг шеи последней мелкой гончей. Одно резкое движение запястья пантеры – и сегменты лезвия сжались, срезая голову чудовища с холодным, идеальным изяществом. Карлос стоял рядом, его копье удерживало периметр, не давая врагу даже приблизиться к дому.

Но оставался последний. Самый крупный. Альфа.

Этот зверь был вдвое больше остальных. Его броня была толще, а на спине громоздилась турель с плазменным излучателем. Он отбросил Самуэля мощным ударом хвоста – Эйприл едва успела поймать полукота телекинетической волной, смягчая падение в снег.

Альфа зарычал, и из динамика на его груди раздался механический треск. Затем звук очистился от помех, и над заснеженным полем разнесся леденящий душу, высокомерный голос, от которого шерсть на ушах Руби встала дыбом.

– Рубиана... Какая жалкая картина. Прячешься в лесу, окруженная калеками и зелеными уродцами.

Вильям.

Это был прямой канал связи, транслируемый из руин Манхэттена через сигнальный маяк альфа-гончей.

– Ты думала, снег спрячет тебя от меня? – ядовитый смех Баина резал слух, как битое стекло. – Твой запах слабости разносится на сотни миль. Я знаю, что ты тренируешься. Я знаю, что ты мечтаешь вернуться. Но посмотри правде в глаза, лисица: ты трусиха. Ты позволила Майе сгореть. Ты позволила городу пасть. Ты недостойна носить звание Стража!

Руби замерла. Ее алый глаз полыхнул яростью, пальцы судорожно вцепились в рукоять косы. Воспоминания о горящей лаборатории и предсмертном крике матери снова попытались утянуть ее в черную бездну безумия. Дыхание перехватило. Шрамы на левой стороне лица обожгло адским пламенем.

– Руби! – раздался рядом твердый, спокойный голос.

Леонардо встал плечом к плечу с ней. Его катана блеснула, отражая багровый свет визора альфа-зверя. Лидер черепах не смотрел на механического волка – он смотрел на нее.

– Не слушай его яд, – произнес Лео, и его Резонанс накрыл Руби, как непробиваемый щит. Спокойствие воина-ниндзя вошло в контакт с ее мятущейся душой, остужая гнев и превращая его в чистую, сфокусированную сталь. – Майя погибла не зря. Ты здесь. Твоя семья здесь. И мы не прячемся. Мы готовимся к битве.

Руби судорожно вздохнула. Пелена с глаз спала. Она посмотрела на Лео, затем на альфа-гончую. Уши хищницы прижались к голове, но хвост застыл в идеальном равновесии.

– Ты прав, лидер, – негромко, но со стальной уверенностью сказала она. – Кончаем с этим.

Они сорвались с места одновременно.

Альфа открыл огонь из плазменной турели. Фиолетовые лучи взрывали снег вокруг них, но Лео и Руби двигались как единое целое. Леонардо отбил первый залп широким лезвием катаны, уходя влево и отвлекая сенсоры твари на себя. Руби взвилась в воздух, используя панцирь Лео как трамплин.

В полете ее коса описала идеальный полукруг.

Лезвие со страшной силой врезалось в плазменную турель на спине зверя, срезая ее под корень. Альфа взвыл от боли, вскидывая передние лапы, чтобы разорвать девушку, но Леонардо уже был там.

Его катаны вонзились прямо в сервоприводы коленных суставов монстра. Зверь рухнул на брюхо, его броня затрещала.

Руби приземлилась прямо на командный блок чудовища. Ее левый глаз под челкой опасно мерцал, а правый пылал холодным пламенем правосудия.

– Передай своему хозяину, кусок металлолома, – прошептала Руби прямо в оптический визор альфы, и ее голос через коммуникатор понесся обратно в Манхэттен, в темный пентхаус Рокфеллер-центра. –