Хранитель и Стражи
Вой в мертвом лабиринте
Фургон Эйприл врезался в полуразрушенную баррикаду на съезде с моста Куинсборо с оглушительным скрежетом сминаемого железа.
Ржавые остовы брошенных такси и полицейских седанов разлетелись в стороны, осыпая асфальт градом битого триплекса. Тяжелый модифицированный бампер выдержал удар, но подвеска взвыла, когда многотонная машина приземлилась всеми четырьмя колесами на потрескавшееся покрытие Второй авеню. Следом, рыча форсированным мотором и взметая клубы серого снега пополам с копотью, проскочил пикап Кейси.
Манхэттен встретил их мертвым, чудовищным безмолвием.
Воздух здесь больше не был зимним, морозным и чистым, каким он остался в лесах Нортгемптона. Город дышал ядом. Тошнотворный, приторно-сладкий запах розовой слизи крэнгов смешивался с удушливой гарью сожженного пластика и серным духом разорванных теплотрасс.
Над головой не было звезд. Небоскребы, чьи верхние этажи скрывались в багрово-фиолетовом тумане, казались обугленными ребрами гигантского доисторического чудовища. По стенам некогда величественных зданий, словно чужеродные вены, вились пульсирующие биомеханические кабели пришельцев, перекачивающие мутаген прямо из чрева нависшего над мегаполисом Технодрома.
– Приехали... – хрипло выдохнула Эйприл, вжимая педаль тормоза.
Машина замерла в тени полуразрушенной эстакады.
– Донни, Ви, глушилка работает? – не оборачиваясь, спросил Леонардо.
Лидер черепах сидел на переднем пассажирском сиденье. Его пальцы в защитных щитках крепко сжимали рукоять катаны, готовой покинуть ножны за доли секунды. Синяя повязка плотно прилегала к лицу, скрывая напряженно сжатые скулы, а темно-сапфировые глаза неотрывно сканировали темные провалы выбитых витрин.
Сзади щелкнули тумблеры самодельного генератора.
– Радары ближнего контура чисты, – быстро отозвалась Виринея Клэр.
Ее большие уши фенека были нервно повернуты назад, улавливая даже гул высоковольтных проводов за квартал отсюда. Золотистый хвост девушки вздрагивал от каждого толчка машины, а в бирюзовых глазах отражались пляшущие зеленые цифры монитора.
– Наша биочастотная завеса маскирует тепловые сигнатуры и мутантный след. Для их спутников мы – всего лишь стая бродячих крыс или кусок остывающего мусора.
– Но долго эта штука не протянет, – добавил Донателло, на лету подкручивая медную катушку преобразователя.
Его пластрон, стянутый эластичными бинтами, все еще ныл при резких движениях, но разум работал с кристальной четкостью. Рядом с Ви он чувствовал себя единым мозговым центром: их Резонанс ума позволял предугадывать сбои аппаратуры за секунду до того, как перегреется хоть один диод.
– Через сорок минут энергоблок альфа-гончей окончательно разрядится. Нам нужно уйти под землю до того, как нас засекут сканеры Технодрома.
– Значит, не будем терять ни секунды, – раздался сзади холодный, уверенный голос.
Рубиана Кросс поднялась во весь рост в узком проходе фургона.
Белоснежная лисица выглядела так, словно никогда не покидала поле боя. Длинные белые пряди волос, спускавшиеся до самых бедер, скользнули по наплечникам из укрепленной углепластиковой брони. Пушистый белый хвост мерно качнулся, помогая держать идеальный баланс при остановке. Челка надежно скрывала изувеченную левую половину лица, но правый, алый глаз пылал тем самым огнем, который признавал безоговорочную власть стаи.
Ее трансформированная коса-винтовка покоилась за спиной, закрепленная на магнитных захватах. Лисьи уши Руби шевельнулись, уловив далекий, вибрирующий гул тяжелых шагоходов.
– Выгружаемся, – скомандовала она. – Держим периметр в две сотни ярдов. Эйприл, Сэм – ищите точку входа в старые дренажные коллекторы. Карлос, Ас – перекрыть боковые переулки.
– Есть, лидер, – отозвался Карлос Вистория.
Мудрый пес перехватил свое длинное копье обеими руками, спрыгивая через задние двери на замусоренный тротуар. Его висячие темные уши навострились, а лавандовые глаза с глубокой скорбью окинули руины города, который они поклялись беречь.
Следом за ним, смазанной черной тенью, скользнул Асгард Блэр. Пантера не издал ни звука. Его черные глаза слились с ночной мглой, гибкий хвост стелился у самой земли, а рука в перчатке без пальцев лежала на эфесе меча-кнута. Для Аса этот павший город был идеальными охотничьими угодьями – здесь не было правил, осталась лишь чистая сталь.
– Ох, черт... – присвистнул Кейси, спрыгивая с подножки пикапа и вскидывая на плечо титановую клюшку.
Его хоккейная маска в тусклом свете фиолетовых туч казалась зловещим черепом.
– Наш Бродвей выглядит так, будто по нему проехался каток из кошмаров. Ни одного открытого бара, чуваки!
– Если ты продолжишь орать, Джонс, единственным открытым заведением здесь станет морг имени твоего длинного языка, – оскалилась Шиана Карлайл, приземляясь на капот разбитой легковушки в трех метрах от него.
Кошачий хвост Шины хлестнул по металлу, черные с белыми кончиками волосы растрепал ледяной ветер с Гудзона. Ее пальцы привычно легли на спусковые крючки крупнокалиберных пистолетов. Желтые кошачьи глаза горели бесшабашным, неудержимым восторгом. Рядом с Кейси ее Резонанс храбрости вспыхивал чистым адреналином – опасность больше не пугала, она пьянила.
– Эй, полегче, детка, я просто оцениваю масштабы восстановительных работ! – ухмыльнулся Кейси, щелкнув суставами пальцев.
– Сюда! Быстрее! – раздался сдавленный голос Эйприл из полуразрушенного вестибюля старой станции метро на углу сорок второй улицы.
Девушка стояла у входа в подземный переход, наполовину заваленный бетонными балками. Рядом с ней застыл Самуэль Кассия. Черно-серые кошачьи уши Сэма были прижаты, фиалковые глаза мерцали во тьме мягким призрачным светом. Его руки лежали на рукоятях клинков-близнецов, но сам он был погружен в глубокую ментальную сонастройку с Эйприл.
– Коллектор чист на глубине до ста футов, – быстро произнес Сэм, когда к ним подбежали Лео и Руби. – Крэнги не спускались на эту ветку около двух суток. Но ниже... ниже есть движение. Огромная биологическая масса.
– Мутанты Шреддера? – спросил подоспевший Рафаэль, сжимая саи так, что побелели костяшки.
– Нет, – Эйприл покачала головой, прижимая ладонь к виску. Ее лицо побледнело от напряжения. – Энергетика рваная... дикая. Словно раненый медведь бьется в капкане. Но в самой глубине... Лео, это он. Я чувствую ауру мастера Сплинтера! Он жив, но его сознание... оно словно спит.
– Мы вытащим его, – отрезал Леонардо.
В его голосе зазвенела та несокрушимая сталь, которой Руби научила его за эти недели на ферме. Он повернулся к братьям и Стражам:
– Переносим снаряжение в тоннель. Машины загнать под навес гаража и забросать обломками. Если патруль наткнется на фургон – мы потеряем путь к отступлению.
– Майки, Алекс, берите контейнеры с припасами! – скомандовала Руби, вскидывая руку.
– Уже в процессе, шеф! – отозвался Микеланджело.
Черепашка в оранжевой повязке подхватил тяжелый металлический ящик с пайками с удивительной легкостью. Рядом с ним Алексия Габриэль ловко перехватила связку спальных мешков и медицинский кофр Виринеи.
Белоснежная барс мягко улыбнулась Майки, ее круглые ушки весело дернулись, а пятнистый хвост на лету поймал выскользнувшую флягу с водой. Их Резонанс дружелюбия даже среди этого ядовитого смога создавал невидимый оазис тепла, не позволяя ужасу разрушенного мегаполиса парализовать волю.
– Береги спину, барсик, ступени скользкие от этой розовой дряни, – предупредил Микеланджело, аккуратно перешагивая через лужу шипящей химической слизи.
– Не переживай за кошку, зеленка, у меня девять жизней, – подмигнула Алекс, легко спрыгивая на пролет вниз. – А вот тебе стоит смотреть под ноги, иначе твой панцирь познакомится с рельсами раньше времени.
Но закончить эвакуацию им не дали.
Внезапно воздух над авеню разорвал резкий, визгливый механический вой.
На крыше противоположного шестиэтажного универмага вспыхнули багровые прожекторы. Слепящие лучи света разрезали предрассветную тьму, сфокусировавшись прямо на выходе из метро.
– Внимание! – механический синтезатор речи взревел из динамиков, отражаясь от мертвых стен эхом тысяч искаженных голосов. – Обнаружены неопознанные биоаномалии в секторе семь-ноль-четыре! Приказ Крэнг-Прайм: захватить образцы, уничтожить носителей сопротивления!
Из-за угла полуразрушенного моста с тяжелым гидравлическим топотом вынырнули два тяжелых шагохода крэнгов.
Их спаренные плазменные турели начали раскручиваться со свистом, нагреваясь до фиолетового свечения. Следом за ними по карнизам и пожарным лестницам, словно механические пауки, посыпались десятки элитных ниндзя клана Фут нового образца – роботы с четырьмя руками, сжимавшими зазубренные мечи-танто.
– Нас слили! – взревел Рафаэль, мгновенно вставая в боевую стойку перед входом в тоннель.
– Не слили, – раздался холодный, вкрадчивый голос Асгарда, возникшего из тени за спиной Рафа. Пантера указал клинком на крышу соседнего здания. – Нас вели от самого моста. Посмотрите наверх.
Леонардо и Руби одновременно вскинули взгляд.
Высоко на пожарной вышке универмага, скрестив руки на груди, стоял одинокий силуэт.
Ветер трепал его черные волосы, а длинные темно-серые волчьи уши жадно улавливали хаос внизу. Карие глаза Вильяма Баина горели ледяным, безумным торжеством. Отступник не стал нападать сам – он просто включил сигнальный радиомаяк, натравив на бывших собратьев весь гарнизон нижнего Манхэттена.
– С возвращением домой, Рубиана! – донесся его голос через усилитель на шлеме, перекрывая рев турелей. – Покажи мне, стоили ли твои зеленые питомцы тех жертв, что принесла Майя! Или ты сдохнешь прямо здесь, в грязи у моих ног?!
– Баин... – процедила Руби сквозь зубы.
Ее лисий хвост застыл стрелой, шерсть на ушах встала дыбом, а открытый алый глаз налился кровью. Пальцы сжали рукоять косы до белизны в суставах. Тот самый слепой, всепоглощающий гнев, который едва не погубил ее на Технодроме, вновь попытался вырваться из глубин сознания. Шрамы под челкой обожгло раскаленным железом.
– Руби! – твердая трехпалая рука в кожаной перчатке легла на ее плечо.
Леонардо встал перед ней, перекрывая линию огня своим панцирем. Его сапфировые глаза были абсолютно спокойны – глубокое, холодное море, гасящее любой пожар.
– Не смотри на него, – приказал Лео, и его голос прорезал панику, как лезвие катаны.
Их Резонанс лидерства вспыхнул мгновенно.
Тяжелая, сокрушительная волна ярости Руби разбилась о несокрушимую выдержку воина-ниндзя. Дыхание девушки выровнялось. Безумие отступило, оставив после себя лишь смертоносную, ледяную концентрацию.
– Он хочет, чтобы мы запаниковали, – быстро проговорила Руби, стряхивая морок. – Хочет, чтобы мы разбились на части. Но мы – единый кулак.
– Именно, – Лео обнажил обе катаны. Сталь сверкнула в багровом свете вражеских прожекторов. – Принимаем бой! Донни, Ви – нейтрализуйте шагоходы ядом! Раф, Тара – зачистите левый фланг от роботов Фут! Кейси, Шина – подавите снайперов на карнизах!
– А мы с тобой, – закончила Руби, срывая с магнитных захватов винтовку и со звонким щелчком трансформируя ее в гигантскую косу, – прорубим дорогу к укрытию!
– В АТАКУ! – скомандовали оба лидера в один голос.
Воздух взорвался.
Первый залп плазменного орудия шагохода ударил в асфальт в метре от позиций отряда, но там уже никого не было.
Тария Ренье сорвалась с места с диким рысьим рыком.
Ее песчаные короткие волосы взметнулись, кисточки на ушах дрожали от бешеного напора ветра. Девушка взмыла в воздух, оттолкнувшись от капота горящего пикапа, и ее руки превратились в размытое пятно. Длинные стальные иглы со свистом вонзились в суставы первого четырехрукого робота Фут, парализуя его сервоприводы.
В то же мгновение снизу, вращаясь в смертоносном вихре, влетел Рафаэль.
Его саи с чудовищным скрежетом вошли точно в грудные пластины механического ниндзя, пробивая центральный микрочип. Раф крутанулся на пятке, используя поверженного врага как живой щит против сюрикенов следующей волны, и с размаху вогнал лезвие сая под подбородок второму противнику.
– Неплохой бросок, кисточка! – рявкнул Раф, оскалив зубы.
– Меньше болтай, зеленый, держи строй! – Тара приземлилась ему на плечи, сделала сальто назад и метнула веер игл прямо в глаза подступающей тройке андроидов.
Их Резонанс силы звенел, как натянутый трос: первобытная свирепость черепахи и отточенная грация рыси дополняли друг друга идеально. Ни один робот не мог прорвать их фланг – все, что приближалось ближе трех метров, превращалось в искрящие обломки.
Чуть выше, на пожарных лестницах, творился настоящий ад.
– ЙА-ХУ-У-У! – вопил Кейси Джонс, впечатывая взрывающуюся фосфорную шайбу прямо в визор снайпера Фут на третьем этаже.
Взрыв озарил кирпичную кладку белым слепящим пламенем, сбросив троих роботов на мостовую.
Шиана Карлайл не отставала ни на секунду. Страж храбрости бежала прямо по узкому карнизу здания, удерживая равновесие длинным кошачьим хвостом. Ее пистолеты гремели без передышки: «БАХ! БАХ! БАХ!»
Каждая пуля, усиленная бронебойным сердечником Донни, выбивала оптические блоки и разрывала проводку экзоскелетов. Шина смеялась – громко, заливисто, упиваясь смертельной опасностью.
– Эй, Джонс, смотри как надо! – крикнула она, сделав шпагат в воздухе прямо над провалом между зданиями и всадив две пули в затылок подкрадывавшемуся к Кейси андроиду.
– Семь-шесть в мою пользу, хвостатая! – отозвался Кейси, снося клюшкой голову очередному жестяному ниндзя.
– Мечтай дальше, масочник, восемь-семь! – подмигнула она, перезаряжая обоймы одним движением о бедро.
В центре площади разворачивалась главная угроза.
Один из гигантских шагоходов крэнгов навел тяжелое орудие прямо на вход в метро, где Эйприл и Сэм удерживали проход для переноски снаряжения. Массивная нога чудовища поднялась, готовая раздавить вестибюль.
– Донни, сейчас! – раздался тонкий, властный крик Виринеи.
– Стреляй по гироскопу! – отозвался Донателло.
Черепаха в фиолетовой повязке вскинул свой шест-бо. Наконечник оружия, модифицированный технологиями пришельцев, вспыхнул бирюзовым светом. Донни вонзил острие шеста в трещину в асфальте, пропуская мощный электромагнитный импульс прямо по подземным силовым кабелям крэнгов.
Шагоход дернулся, его электроника на долю секунды ослепла.
Этого мига Алексии Габриэль хватило с лихвой.
Снежный барс натянула тетиву своего композитного лука до предела. На наконечнике тяжелой бронебойной стрелы поблескивала стеклянная ампула с бирюзовым нейротоксином, созданным Виринеей.
– Майки, подбрось меня! – крикнула Алекс.
– Полетели, киса! – Микеланджело подскочил к ней, подставил сцепленные руки, и барс взмыла в воздух на добрых пятнадцать футов.
На самой высшей точке полета, зависнув над полем боя, Алексия отпустила тетиву.
Стрела пропела ледяную песню, вонзившись с хирургической точностью прямо в уязвимый органический фильтр в сочленении главной турели шагохода. Стекло разбилось. Бирюзовая жидкость мгновенно вступила в реакцию с розовой протоплазмой крэнга внутри кабины.
Раздался шипящий, захлебывающийся визг. Живые ткани пришельца начали с катастрофической скоростью кристаллизоваться, превращаясь в ломкий серый мел. Сервоприводы машины заклинило, гидравлика взорвалась фонтаном пены, и колоссальный шагоход с оглушительным грохотом завалился набок, круша припаркованные автомобили.
– ЕСТЬ! – победно взвизгнул Майки, крутя нунчаки и сбивая с ног подбежавшего робота Фут. – Видала, Алекс?! Чистая органика против чистой химии!
– Отличный бросок, шеф-повар! – рассмеялась Алексия, приземляясь рядом с ним на четыре точки и мгновенно доставая новую стрелу.
Но второй шагоход уже разворачивал свои счетверенные плазменные пушки.
– Карл, Ас, держите периметр! Мы с Руби берем этого ублюдка на себя! – скомандовал Леонардо.
Карлос Вистория встал как скала на пути подступающего взвода механических ниндзя. Его копье двигалось с благородной, смертоносной простотой античного воина: колющий выпад, круговой блок, удар древком по опорной ноге.
Рядом с ним Асгард Блэр творил чистое искусство смерти. Меч-кнут пантеры распустился стальной змеей длиной в три метра. Сегментированное лезвие с противным свистом рассекало воздух, отсекая конечности роботов с ювелирной точностью. Лицо Аса оставалось абсолютно бесстрастным – его черные глаза не выражали ничего, кроме холодной пустоты палача.
Рубиана и Леонардо рванули вперед синхронно.
Они бежали сквозь шквал плазменного огня. Фиолетовые лучи взрывали асфальт под ногами, осыпая их раскаленной крошкой, но Резонанс лидерства превратил их двоих в идеальный механизм. Лео не нужно было оборачиваться, чтобы знать, где Руби: он чувствовал биение ее сердца, шелест ее белого хвоста и направление замаха ее косы. Руби читала каждое движение лидера черепах, подстраивая свой бег под его шаг.
Шагоход выпустил очередь прямо в упор.
Лео скользнул на панцире по мокрому асфальту под траекторией выстрела, скрестив катаны и перерубая гидравлические шланги левой опоры машины. Огромный робот накренился.
В этот момент Руби взлетела в воздух.
Ее белоснежные волосы рассыпались по плечам, лисий хвост вытянулся в струну, а лезвие косы полыхнуло алым отблеском в свете горящих обломков.
– За Майю, – прошептала она одними губами.
Удар пришелся точно в бронестекло командной кабины. Закаленная сталь косы Стража, закаленная в снегах Массачусетса, расколола чужеродный материал, как яичную скорлупу.
Руби вонзила лезвие внутрь, провернула рукоять и нажала на спусковой крючок встроенной винтовки.
Громоподобный выстрел крупного калибра разворотил внутренности командного модуля крэнга изнутри. Розовая жижа брызнула во все стороны, машина задрожала в предсмертных судорогах и замерла, опустив безжизненные орудия.
Руби спрыгнула на землю, плавно приземлившись рядом с Леонардо. Металл косы со щелчком сложился обратно в винтовку.
На улице вновь повисла тишина, нарушаемая лишь треском горящих шин и шипением остывающего металла. Все роботы Фут были уничтожены, их изувеченные корпуса устилали перекресток.
– Все вниз! Быстро! – скомандовал Лео, тяжело дыша. – Звуки взрывов привлекут авиацию крэнгов через две минуты!
Отряд начал стремительно отступать в темный провал метрополитена.
Кейси и Шиана соскользнули по перилам лестницы последними, бросив на дорогу пару дымовых гранат Виринеи, чтобы скрыть следы входа. Эйприл и Сэм уже запечатывали тяжелую гермодверь старого бомбоубежища изнутри.
Руби поднялась на последнюю ступеньку лестницы и обернулась.
На крыше универмага по-прежнему стоял Вильям Баин.
Отступник не сдвинулся с места ни на дюйм. Его черные волчьи уши были насмешливо прижаты к голове. Он поднял руку в черной тактической перчатке, медленно провел большим пальцем по своему горлу и указал на Руби.
– Первый раунд за тобой, лисица, – прочитала она по его губам сквозь пелену дыма. – Но сердце все равно будет моим.
Затем темная фигура волка сделала шаг назад и бесследно растворилась в фиолетовом смоге мертвых крыш.
– Руби, уходим! – позвал ее Лео из темноты подземного перехода.
– Иду, – тихо ответила она.
Гермодверь с глухим, замогильным скрежетом захлопнулась, отрезая их от пылающего Манхэттена.
***
Подземка Нью-Йорка превратилась в совершенно иной, чудовищный мир.
Здесь не было ветра, но воздух был сырым, тяжелым и пах плесенью, ржавчиной и тем же вездесущим мутагеном. Своды старых тоннелей были оплетены толстыми корнями чужеродных органических растений, пульсирующих тусклым фосфоресцирующим светом. Вода под ногами капала мерно, отсчитывая секунды их пребывания на вражеской территории.
Отряд двигался по заброшенной служебной ветке метрополитена уже больше часа.
Фонари на оружии выхватывали из темноты искореженные вагоны поездов, брошенные вещи бежавших людей и следы когтей гигантских мутантов на бетонных тюбингах.
Донателло шел во главе колонны рядом с Виринеей, сверяясь с карманным сканером.
– Мы приближаемся к старому узлу водосброса под Центральным парком, – негромко произнес Донни. – Если мои расчеты верны, здесь проходит магистральный тоннель, ведущий прямо к нашему старому логову.
– Твои расчеты верны на девяносто восемь процентов, – Виринея принюхалась, шевельнув ушами фенека. – Но воздух меняется. Там, впереди... пахнет шерстью. И кровью. Старой, засохшей кровью.
– Сплинтер... – выдохнул Микеланджело, невольно прижимаясь плечом к Алексии.
Барс мягко опустила ладонь на его трехпалую руку, ее пушистый хвост коснулся его бедра, передавая спокойствие и тепло.
– Мы рядом, Майки. Держись, – тихо сказала Алекс.
Вдруг шедший чуть впереди Самуэль резко вскинул руку, приказывая всем остановиться.
Фиалковые глаза кота расширились в темноте. Его черно-серые уши задрожали от мощнейшего ментального удара, который прокатился по тоннелю невидимой звуковой волной.
– Ложись! – закричал Сэм.
Эйприл вскрикнула, падая на колени и хватаясь за голову.
Воздух в тоннеле сгустился, превращаясь в плотную, дрожащую стену психической ярости. Это не была атака крэнгов – это был первобытный, не знающий рассудка вопль раненого хищника, загнанного во тьму. Из глубины заброшенной станции, куда вели рельсы, раздался леденящий кровь утробный рев, заставивший содрогнуться бетонные перекрытия.
– Сенсей! – крикнул Леонардо, срываясь на бег.
– Лео, стой! Строй держать! – Руби бросилась за ним, ее длинные пряди взметнулись в воздухе.
Они вылетели на полуразрушенную платформу станции «Седьмая авеню».
Зрелище, открывшееся их глазам, заставило замереть даже закаленного Рафаэля.
Огромный зал станции был превращен в логово дикого зверя. Колонны были исполосованы глубокими бороздами от когтей глубиной в несколько дюймов. Повсюду валялись разорванные на куски экзокостюмы крэнгов и тела кибернетических ниндзя Фут.
А в центре платформы, на груде обломков, стояло чудовище.
Мастер Сплинтер больше не был тем мудрым, спокойным наставником в шелковом кимоно, которого они знали. Его шерсть свалялась и была покрыта запекшейся грязью и кровью, кимоно превратилось в лохмотья. Но страшнее всего были его глаза. В них не было разума – только дикая, первобытная тьма безумия, вызванная падением в сточные воды и шоком от поражения. Мутант-крыса тяжело дышал, из его пасти капала слюна, а длинный хвост хлестал по полу, как стальной трос.
Он не узнавал их. Для него они были просто очередными захватчиками, пришедшими добить его.
Сплинтер издал оглушительный рык и метнулся вперед со скоростью, превосходящей человеческое зрение.
– Отец, нет! Это мы! – закричал Леонардо, вскидывая катаны в блоке, но удар тяжелой лапы старого мастера был подобен удару тарана.
Лео отбросило на добрых десять ярдов, он врезался в кафельную стену станции, выбив из легких весь воздух. Катаны со звоном отлетели в сторону.
Сплинтер занес когтистую лапу для смертельного удара, целясь прямо в беззащитное горло своего старшего сына.
– НАЗАД! – взревела Рубиана.
Белоснежная лисица врезалась в мутанта сбоку, сбивая его траекторию древком своей косы. Сила отдачи была колоссальной: Руби заскользила по мокрому бетону, ее сапоги вспахали обломки плитки, но она удержалась на ногах. Лисий хвост бешено вращался, удерживая равновесие.
– Не смей трогать его! – крикнула она, и ее открытый алый глаз полыхнул яростным, слепящим светом.
Сплинтер оскалил длинные желтые резцы, разворачиваясь к новой угрозе. Зверь внутри него почувствовал другого хищника – древнего, опасного и непокорного. Крыса взвилась в воздух, нанося серию сокрушительных ударов лапами и хвостом.
Руби кружила вокруг него, уходя от ударов с нечеловеческой гибкостью. Она не использовала лезвие – она била только тупым концом древка, блокируя выпады и стараясь не причинить вреда отцу своих союзников. Но силы были неравны. Сплинтер в состоянии боевого транса был неуязвим для обычной физической силы.
Очередной удар когтистой лапы задел левое плечо Руби, разорвав броню и оставив глубокие кровоточащие борозды. Девушка отшатнулась, припав на одно колено.
– Руби! – Лео с хрипом поднялся на ноги, превозмогая адскую боль в ребрах.
Он не стал подбирать мечи. Черепаха бросился вперед с пустыми руками, падая на колени прямо перед разъяренным наставником и закрывая собой тяжело дышащую лисицу.
– Сенсей... – прошептал Леонардо, глядя прямо в налитые кровью глаза гигантской крысы. – Отец. Пожалуйста. Посмотрите на меня.
Сплинтер занес когти над его головой. Воздух застыл. Братья замерли в ужасе, не смея пошевелиться.
И в этот миг Руби, превозмогая боль в раненом плече, поднялась и положила ладонь на пластрон Лео со спины.
Их Резонанс лидерства вспыхнул с невиданной доселе мощью.
Это не было просто единение двух бойцов. Это было слияние двух древних духов-хранителей. Свет, струившийся от соединенных душ Леонардо и Рубианы, озарил полумрак станции мягким, золотисто-сапфировым сиянием. В этом свечении не было агрессии, не было жажды крови. В нем была память дома. Запах благовоний старого додзё. Теплый смех Майи Брайтман. Голоса четверых маленьких черепашат, слушающих древние сказки перед сном.
Волна этой чистой, незамутненной памяти накрыла Сплинтера, как благодатный дождь после долгой засухи.
Когти старого мастера дрогнули в дюйме от лица Леонардо.
Дикий огонь в глазах крысы начал медленно, слой за слоем уступать место глубокой, бесконечной печали и узнаванию. Мышцы Сплинтера расслабились, тяжелое дыхание стихло. Он опустил лапу, и его пальцы – старые, мозолистые, дрожащие – осторожно коснулись щеки Леонардо.
– Леонардо... – сорвался с его губ слабы