← Назад к обзору

хз

Глава 3: Тень между нами

Маша стояла у окна, обхватив себя руками, и смотрела на пустую улицу. На ней была его старая безразмерная футболка, которая едва доходила до середины бедра, но сейчас она не чувствовала себя в ней уютно, как раньше. В комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина.

– Маша, это уже не смешно, – Максим поднялся с кровати, его голос утратил мягкость, в нем снова начали прорезаться властные нотки. – Я пытаюсь пойти тебе навстречу. Я приготовил кофе, я готов закрыть глаза на твой вчерашний демарш, если ты просто извинишься и признаешь, что вела себя безрассудно.

Маша резко обернулась. Её стройная фигура на фоне светлого окна казалась почти прозрачной, но в глазах горел огонь, который Максим раньше не замечал.

– Извиниться? – Она горько усмехнулась. – За что, Макс? За то, что я хотела провести вечер с подругами? Или за то, что ты ворвался в клуб как надзиратель в тюрьме и выставил меня на посмешище перед всеми? Ты разорвал на мне одежду. Ты вел себя так, будто я твоя собственность, а не живой человек.

– Ты и есть моя! – Его голос громом раскатился по спальне. Он в два шага преодолел расстояние между ними, хватая её за плечи. Его пальцы, привыкшие к тяжелому железу в спортзале, сжались чуть сильнее, чем нужно. – И пока ты со мной, ты будешь соблюдать мои правила. Я не позволю тебе превращаться в доступную девицу, на которую пускает слюни каждый встречный бармен или мажор.

– Доступную? – Маша задохнулась от возмущения, пытаясь сбросить его руки. – Ты правда так обо мне думаешь? После всего, что между нами было?

– Я думаю то, что вижу, – отрезал он, не выпуская её. – Вчера я видел девушку, которая специально разделась, чтобы привлечь внимание. И ты его получила. Только цена тебе не понравилась.

– Цена – это твоё недоверие, Максим, – она перестала вырываться и просто обмякла в его руках, глядя ему прямо в глаза. – Ты не любишь меня. Ты любишь ту картинку, которую сам себе нарисовал. Послушную куклу, которая сидит дома и ждет своего господина. Но я не кукла. И если ты не можешь мне доверять, то зачем всё это?

Максим на мгновение ослабил хватку. Её слова ударили по его самолюбию больнее, чем любой физический удар. Он любил её — бешено, до потемнения в глазах, до дрожи в руках, когда она была рядом. Но эта любовь всегда шла рука об руку с желанием защитить, оградить, спрятать от всего мира. Для него её безопасность и его спокойствие были синонимами её подчинения.

– Я доверяю тебе, Маш, – он попытался смягчить голос, проводя большим пальцем по её скуле. – Я не доверяю им. Мир полон грязи, а ты слишком наивна, чтобы это понять. Твои подруги... они тянут тебя на дно.

– Твои друзья тоже не святые, – парировала она, отстраняясь. – Но я не запрещаю тебе с ними видеться. Я не прихожу в гараж и не устраиваю там сцены.

– Это другое.

– Нет, Макс. Это именно то самое.

Она обошла его и направилась к шкафу, вытаскивая свои джинсы и свитер.

– Ты куда собралась? – Его брови снова сошлись у переносицы.

– Мне нужно остыть. Поеду к маме на пару дней. Нам обоим нужно подумать.

Максим мгновенно оказался у двери, преграждая ей путь. Его рост 192 сантиметра делал его непреодолимым препятствием. Он скрестил мощные руки на груди, и серёжка в ухе хищно блеснула.

– Ты никуда не поедешь в таком состоянии.

– Ты меня не удержишь, – Маша попыталась пройти мимо, но он просто подхватил её под талию и переставил обратно в центр комнаты, как шахматную фигуру.

– Удержу. Если понадобится – запру. Маша, не доводи меня до греха. Я и так на пределе после вчерашнего.

– О, я вижу! – закричала она, теряя самообладание. – Ты всегда на пределе! Тебе только дай повод проявить свою силу! Ты даже не спросил, как я себя чувствую, болит ли у меня голова, не напугал ли меня тот парень в клубе... Тебя волновало только то, что на мне не было трусов!

– И меня это до сих пор волнует! – рявкнул он в ответ. – Потому что это был прямой призыв к действию для любого подонка! Ты хоть понимаешь, что могло случиться, если бы Артем не заметил? Если бы они затащили тебя в туалет или в машину?

– Но этого не случилось! Ты пришел и всё испортил своей агрессией!

Максим замолчал, тяжело дыша. Он смотрел на неё — маленькую, взъерошенную, доведенную до отчаяния его опекой. Внутри него боролись два чувства: желание прижать её к себе и никогда не отпускать и жгучая потребность наказать за это нелепое упрямство.

– Иди завтракать, – наконец произнес он, отойдя от двери. – Я не буду тебя держать силой, если ты действительно хочешь уйти. Но знай: если ты выйдешь за эту дверь сейчас, назад дороги не будет. Я не потерплю таких качелей. Или ты принимаешь мою заботу и мои правила, или мы заканчиваем это прямо сейчас.

Маша замерла с вещами в руках. Это был ультиматум. Максим никогда не бросал слов на ветер. Она знала, что он любит её, знала, что его байк, его друзья и его квартира — всё это стало частью её жизни. Но также она знала, что если сейчас сдастся, то навсегда потеряет право на собственный голос.

– Значит, так? – тихо спросила она. – Или рабство, или свобода?

– Это не рабство, Маша. Это отношения взрослых людей, где мужчина несет ответственность за свою женщину.

– Ответственность – это не шлепки и не разорванные платья, Максим.

Она бросила вещи на кровать и прошла мимо него на кухню. Ей нужно было время. Она налила себе кофе, руки всё еще немного подрагивали. Максим зашел следом и сел напротив, наблюдая за каждым её движением своими темными, проницательными глазами.

– Я не хочу тебя терять, – вдруг сказал он, и в его голосе проскользнула непривычная хрипота. – Но я не могу смотреть, как ты осознанно подвергаешь себя опасности. Вчерашнее... это было слишком. Даже для тебя.

– Я знаю, – Маша опустила голову, глядя в чашку. – Я выпила лишнего. Подруги подначивали, а я... я просто хотела позлить тебя. Мне казалось, ты слишком мало уделяешь мне внимания в последнее время. Эти твои встречи со знакомыми, дела...

Максим протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Его кожа была грубой, но теплой.

– Если тебе нужно внимание, просто скажи. Не обязательно для этого идти в клуб без белья.

– Это было глупо, – признала она, наконец поднимая на него взгляд. – Но твоя реакция была еще хуже. Ты меня напугал, Макс. Правда.

Он вздохнул, его плечи немного опустились.

– Прости. Когда я увидел тех парней рядом с тобой, у меня просто сорвало крышу. Я не контролировал себя.

Маша слегка улыбнулась, чувствуя, как лед в сердце начинает таять. Она знала его слабые места. Его ревность была его проклятием, но она же была доказательством его чувств.

– Но платье ты мне купишь новое, – добавила она, прищурившись. – И не такое закрытое, как паранджа.

Максим усмехнулся, и в его глазах снова заиграли знакомые искры. Он поднялся, подошел к ней сзади и обнял за плечи, вдыхая запах её волос.

– Куплю. Но надевать ты его будешь только тогда, когда я буду рядом. И под ним обязательно будет то, что я сам на тебя надену.

– Ты неисправим, – вздохнула Маша, откидываясь на его грудь.

– Я просто люблю то, что принадлежит мне, – прошептал он ей в самое ухо, и на этот раз она не стала отстраняться.

Однако, где-то в глубине души Маша понимала, что этот мир — лишь временное перемирие. Её жажда свободы и его потребность в контроле еще не раз столкнутся в этом тесном пространстве их общей любви. Но сегодня она была готова остаться. Сегодня победил он, но она знала, что её бунт еще не закончен.

– Пойдем, – Максим легонько подтолкнул её в сторону спальни. – Тебе нужно отдохнуть. А вечером мы поедем кататься. Только ты и я. Никаких клубов.

– И никаких подруг? – лукаво спросила она.

– Никаких подруг, – отрезал он, и в его голосе снова прозвучал тот самый собственник, которого она и любила, и ненавидела одновременно.

Они вышли из кухни, и Маша мельком взглянула на зеркало в прихожей. Там всё еще лежали обрывки её вчерашнего триумфа и позора — клочки красной ткани. Максим заметил её взгляд и, не говоря ни слова, сгреб их в охапку и выбросил в мусорное ведро. Символичный жест, ставящий точку в этой главе их истории.

Вечер обещал быть долгим, и Маша знала, что на байке, прижимаясь к его спине и чувствуя скорость, она снова забудет обо всех обидах. До следующего раза. До следующего глотка свободы, который снова окажется слишком горьким для них обоих.

Максим уложил её на кровать и укрыл пледом.

– Спи, – приказал он, целуя её в висок. – Я буду рядом.

Маша закрыла глаза, слушая его размеренное дыхание. В этот момент ей казалось, что его огромные руки — это самая надежная крепость в мире. Но даже в самой крепкой крепости иногда хочется открыть окно и выпрыгнуть наружу, просто чтобы проверить, не разучилась ли ты летать.

Прошло несколько часов. Маша спала чутко, и когда в коридоре раздался приглушенный звук входящего сообщения на телефоне Максима, она приоткрыла глаза. Он стоял у окна в гостиной, спиной к ней.

– Да, – тихо говорил он в трубку. – Я всё решил. Больше она там не появится. Скажи ребятам, чтобы в "Инферно" её даже на порог не пускали. Да, распоряжение моё. Кто не понял – объясни доходчиво.

Маша замерла. Её сердце пропустило удар. Он не просто наказывал её дома — он перекрывал ей кислород во внешнем мире. Он использовал свои связи, чтобы лишить её выбора.

Ярость, которая, казалось, утихла, вспыхнула с новой силой. Она поняла, что его "прости" было лишь ширмой. Он не собирался меняться. Он собирался просто затянуть ошейник потуже.

Она тихо откинула плед и села на кровати. В голове прояснилось, и теперь она видела ситуацию предельно четко. Максим любил её, но эта любовь была клеткой. Золотой, надежной, теплой, но клеткой.

– Значит, так ты играешь, Макс? – прошептала она едва слышно.

Она посмотрела на свой телефон, лежащий на тумбочке. Одно сообщение от Кати: "Маш, ты жива? Мы сегодня идем в другое место, там открылся новый бар "Затмение". Макс о нем точно не знает. Рискнешь?"

Маша посмотрела на широкую спину Максима в дверном проеме. Он был её защитником, её героем, её любовником. Но сейчас он был её тюремщиком.

Её пальцы быстро набрали ответ: "Буду через час. Скидывай адрес".

Она знала, что это безумие. Знала, что если он поймает её снова, последствия будут куда серьезнее, чем шлепки или порванное платье. Но вкус непокорности был слишком заманчивым.

Маша начала бесшумно одеваться, выбирая самые тихие вещи. Она не наденет то вызывающее платье, нет. Она будет умнее. Она наденет джинсы и простую майку, но под ними... под ними снова не будет ничего. Её маленькая тайна, её личный символ того, что он не владеет ей до конца.

Максим всё еще говорил по телефону, обсуждая какие-то дела в гараже, когда Маша проскользнула в ванную, а оттуда — к входной двери. Её сердце колотилось в самом горле, заглушая все остальные звуки.

Она осторожно повернула замок. Максим был в другой части квартиры, и шум включенного им телевизора помогал ей.

Один шаг за порог. Холодный воздух подъезда обжег лицо.

– Извини, Макс, – прошептала она, закрывая дверь. – Но я не кукла.

Она сбежала по лестнице, не вызывая лифт, чтобы не привлекать внимания. На улице уже сгущались сумерки. Она поймала такси на углу, и когда машина тронулась, Маша почувствовала невероятный прилив адреналина.

Она не знала, что через десять минут Максим зайдет в спальню с чашкой чая и увидит пустую постель. Не знала, как его лицо исказится от ярости, когда он увидит открытое окно и поймет, что его "крепость" снова дала трещину.

Он не будет кричать. Он просто возьмет ключи от байка и телефон.

– Ты сама выбрала этот путь, Маша, – произнесет он в пустоту комнаты, и в его голосе будет столько льда, что хватило бы заморозить весь город. – Но на этот раз я не буду тебя спасать. Я буду тебя ловить.

И охота началась снова. В неоновых огнях ночного города, под рев мощного мотора, два человека продолжали свою опасную игру, где ставкой была не просто свобода или контроль, а сама их любовь, которая с каждым таким столкновением становилась всё более болезненной и неразрывной.

Маша приехала к бару "Затмение". Это было подвальное помещение с тяжелыми железными дверями и красной подсветкой. Здесь было меньше пафоса, чем в "Инферно", но больше мрачной, густой атмосферы.

– О боже, ты пришла! – Катя бросилась к ней, как только Маша вошла внутрь. – Я думала, Макс тебя под замок посадил.

– Посадил, – Маша взяла предложенный бокал с чем-то крепким. – Но я сбежала.

– Ты самоубийца, – покачала головой подруга, но в её глазах читалось восхищение. – Ладно, забудь о нем хоть на пару часов. Сегодня мы отрываемся по-настоящему.

Маша залпом выпила содержимое бокала. Огонь прошелся по пищеводу, даря обманчивое чувство уверенности. Она огляделась. Мужчины здесь выглядели суровее, чем в предыдущем клубе. Кожаные куртки, татуировки, тяжелые взгляды. Это было место для своих.

Она еще не знала, что бармен в этом заведении — родной брат Артема. И что его палец уже замер над кнопкой вызова в списке контактов, где имя "Максим" было помечено красным цветом.

История повторялась, но на этот раз финал обещал быть куда более непредсказуемым. Маша вышла в центр танцпола, закрыла глаза и позволила музыке поглотить себя, не подозревая, что рев байка Максима уже разрывает тишину в нескольких кварталах отсюда.