← Назад к обзору

Хз

Серебро инейных узоров и шёпот старых камней

Утро в Хогвартсе всегда начиналось с особого гула, напоминающего роение потревоженных пикси, но в коридорах, ведущих к подземельям и теплицам, ещё сохранялось хрупкое спокойствие. Эларион, несмотря на недавнюю слабость, шёл по каменным плитам с той безупречной осанкой, которая заставляла даже самых отъявленных прогульщиков непроизвольно выпрямлять спины. Лишь едва заметная бледность у висков и то, как осторожно он придерживал край своей тяжелой мантии, выдавало его недавнее недомогание.

Вика шла на полшага позади, как и подобало старосте, сопровождающей декана, но её взгляд, острый и внимательный, не спускал с него глаз. Она была готова подхватить его в любой момент, если вдруг действие её «секретной настойки» закончится раньше времени.

– Эларион, ты уверен, что не хочешь, чтобы я сама разобралась с этим... ботаническим недоразумением? – негромко спросила она, когда они миновали портрет рыцаря, который при их приближении лишь лениво звякнул латами.

– Моя дорогая староста, – он чуть повернул голову, и в уголках его глаз промелькнула тень иронии, – если я позволю тебе в одиночку сражаться с лианой-душительницей, которую вырастил гриффиндорец, по замку поползут слухи, что декан окончательно сдал позиции. К тому же, я должен лично убедиться, что мистер Лонгботтом не добавил в почву кровь дракона. Судя по описанию, растение проявляет излишнюю плотоядность.

– Оно просто защищает свою территорию, – возразила Вика, едва сдерживая улыбку. – Как и ты.

Они подошли к дверям гостиной Гриффиндора. Группа первокурсников, сгрудившаяся у входа, при виде профессора и старосты расступилась так быстро, словно их сдуло заклятием «Эванеско».

– Профессор! Она... она съела мой учебник по истории магии! – пропищал маленький мальчик с растрепанными волосами, в глазах которого читался ужас, смешанный с тайным восторгом от того, что домашнее задание уничтожено столь экзотическим способом.

– Учебник — это только начало, мистер Эванс, – сухо заметил Эларион, переступая порог. – Если мы не остановим её, к обеду она доберется до ваших мантий.

Картина, представшая перед ними, была бы комичной, если бы не реальная опасность. Посреди уютной гостиной, прямо из резного деревянного горшка, извивались толстые, изумрудно-зеленые стебли, покрытые липким серебристым налетом. Лиана уже успела обвить ножки массивного дивана и теперь медленно, но верно подбиралась к гобелену с изображением Годрика Гриффиндора. Основатель факультета на ткани выглядел крайне недовольным и пытался отбиться от наглого растения своим мечом.

– Вика, держи учеников на расстоянии, – распорядился Эларион, доставая палочку из черного дерева.

– Слушаюсь, профессор, – она мгновенно перешла в рабочий режим, её голос зазвучал властно. – Всем отойти к камину! Живо! Мистер Лонгботтом, отойдите от горшка, ваши попытки уговорить растение «быть хорошим» только раззадоривают его аппетит.

Эларион сделал шаг вперед. Лиана, почувствовав движение воздуха, резко выбросила один из своих побегов в его сторону. Декан даже не вздрогнул. Короткий взмах палочки — и безмолвное «Диффиндо» отсекло кончик стебля, который с глухим стуком упал на ковер, извиваясь, словно отрубленный хвост ящерицы.

– Слишком агрессивно для обычного плюща, – прокомментировал он, щурясь. – Вика, ты видишь эти прожилки на листьях? Это не просто мутация.

Вика подошла ближе, игнорируя протестующий жест Элариона. Она присмотрелась к пульсирующим серебром жилкам.

– Похоже на воздействие «Летучего пороха» или... Мерлин, Эларион, кто-то пролил на неё зелье роста, смешанное с эссенцией белладонны.

– Именно, – он кивнул, его лицо снова стало маской строгой сосредоточенности. – Отойди. Я применю замораживающее, но нужно действовать аккуратно, чтобы не повредить мебель.

– Позволь мне помочь, – она встала рядом, её палочка замерла в готовности. – Мы можем использовать парное заклинание «Глациус». Ты возьмешь на себя корень, а я — верхние побеги.

Эларион на мгновение замешкался. Он чувствовал, как лихорадка, которую он так старательно игнорировал, всё ещё отдается легким звоном в ушах. Рука с палочкой была не такой твердой, как обычно.

– Хорошо, – наконец согласился он. – На счет три.

Они начали действовать синхронно. Воздух в гостиной мгновенно похолодал. Две струи ледяного света ударили в самое сердце разбушевавшегося растения. Лиана задрожала, её стебли начали покрываться коркой инея, а яростное движение сменилось медленным оцепенением. Через несколько секунд посреди комнаты стояла ледяная скульптура, сверкающая в свете камина.

– Впечатляюще, – выдохнул кто-то из старшекурсников.

– Минус десять баллов Гриффиндору за неосторожное обращение с магическими удобрениями, – не оборачиваясь, произнес Эларион. – И ещё десять — за использование учебника в качестве приманки.

Он опустил палочку, и Вика заметила, как он незаметно оперся рукой о край стола. Его дыхание стало тяжелым.

– Так, представление окончено! – громко объявила она, делая шаг к ученикам. – Всем разойтись по своим делам. Старосты шестого курса, помогите мистеру Лонгботтому отнести это... произведение искусства в теплицы к профессору Стебль. Только не вздумайте его размораживать по дороге!

Когда гостиная опустела, и лишь треск дров в камине нарушал тишину, Вика подошла к Элариону. Она без лишних слов взяла его под руку, чувствуя, как он наваливается на неё чуть сильнее, чем положено коллеге.

– Ты молодец, – прошептала она, ведя его к креслу. – Но теперь — никаких подвигов.

– Я в порядке, – попытался возразить он, но голос его подвел, сорвавшись на кашель.

– Ты не в порядке, – отрезала Вика, усаживая его и накладывая на комнату заглушающее заклятие, чтобы никто не подслушал их разговор. – Твоя магия только что выкачала из тебя последние силы. Ты побледнел еще сильнее.

Эларион откинул голову на мягкую спинку кресла и закрыл глаза.

– Это было необходимо. Ученики должны видеть, что их декан контролирует ситуацию.

– Ученики видели великолепного мастера трансфигурации, – она опустилась на корточки перед ним, согревая его холодные ладони своими. – А я вижу мужчину, который слишком упрям, чтобы признать: ему нужен отдых. Эларион, посмотри на меня.

Он открыл глаза. В них отражалось пламя камина и бесконечная забота женщины, которая стала для него всем миром в этом огромном, холодном замке.

– Я просто не хочу подводить тебя, – тихо признался он. – Ты — идеальная староста. Ты справляешься со всем так легко, а я... я чувствую, что годы берут свое.

Вика рассмеялась — тихо, по-доброму.

– Годы? Тебе нет и сорока, Эларион! Ты в самом расцвете сил, просто ты решил, что должен быть железным человеком двадцать четыре часа в сутки. Но даже железо ржавеет под дождем, а ты сейчас — под дождем из простуды и переутомления.

– И что ты предлагаешь? – он слабо улыбнулся.

– Я предлагаю сделку. Ты сейчас идешь в свои покои — не в кабинет, а именно в спальню. Я принесу тебе легкий бульон и еще одну порцию настойки. Ты поспишь хотя бы три часа. А я в это время разберусь с твоими отчетами для директора. У меня почерк похож на твой, если я очень постараюсь.

– Это подделка документов, Вика, – он приподнял бровь.

– Это оптимизация учебного процесса, – парировала она. – Ну же, Эларион. Позволь мне позаботиться о тебе. Не как старосте о декане, а как женщине о любимом человеке.

Он долго смотрел на неё, и в этом взгляде было столько нежности, что у Вики перехватило дыхание. Наконец он кивнул.

– Хорошо. Ты победила. Но с одним условием.

– Каким?

– Когда я проснусь, ты будешь рядом. Не в библиотеке, не в Большом зале, а здесь. Со мной.

– Обещаю, – она поднялась и помогла ему встать.

Они медленно направились к его личным покоям, скрытым за гобеленом в дальнем конце коридора. Замок вокруг них жил своей жизнью: лестницы меняли направление, привидения вели светские беседы, а где-то в подземельях Снейп наверняка уже снимал баллы с несчастных гриффиндорцев. Но здесь, в их маленьком коконе тишины, существовали только они двое.

Когда Эларион наконец устроился в своей постели, а Вика заботливо укрыла его одеялом, он поймал её за руку.

– Знаешь, – пробормотал он, уже погружаясь в сон, – та лиана... она была очень похожа на мои мысли о тебе.

– Это как же? – удивилась она.

– Такая же цепкая. И так же крепко захватила моё сердце.

Вика замерла, её щеки вспыхнули нежным румянцем. Она дождалась, пока его дыхание станет ровным и глубоким, а затем осторожно поцеловала его в лоб.

– Спи, мой серьезный профессор, – прошептала она.

Она вышла в гостиную, где на столе уже ждала стопка пергаментов. Работа старосты никогда не заканчивалась, но сегодня эта работа приносила ей особое удовольствие. Она знала, что за стеной спит человек, который доверил ей свою слабость, а это было высшим проявлением любви в мире, где каждый привык носить маску силы.

Вика обмакнула перо в чернильницу и начала писать, стараясь копировать размашистый, уверенный почерк Элариона. Снаружи снова пошел снег, укрывая Хогвартс белым безмолвием, но в сердце старосты Гриффиндора цвела весна, которую не смогло бы заморозить ни одно заклинание в мире.

Через пару часов, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая снег в розовые тона, Вика закончила последний отчет. Она потянулась, чувствуя приятную усталость, и подошла к окну. Внизу, на заснеженном поле, ученики действительно устроили битву снежками. Она увидела знакомые рыжие макушки и улыбнулась. Жизнь в замке продолжалась, шумная и непредсказуемая.

Она вернулась в спальню Элариона. Он всё еще спал, но его лицо уже не было таким бледным. Настойка и отдых делали свое дело. Вика присела в кресло у кровати, взяв в руки книгу, которую он читал перед тем, как заболеть. Это был старинный трактат по алхимии, сложный и запутанный, как и сам его владелец.

– Ты всё-таки осталась, – раздался тихий голос.

Эларион открыл глаза. Он выглядел гораздо лучше, в его взгляде появилась былая острота.

– Я всегда держу свои обещания, – Вика отложила книгу и подошла к нему. – Как ты себя чувствуешь?

– Словно меня переехал «Ночной рыцарь», но водитель был очень вежлив, – он попытался сесть, и на этот раз у него это получилось без посторонней помощи. – Который час?

– Почти время ужина. Но я уже договорилась с эльфами, нам принесут еду сюда. Директор Дамблдор заходил... точнее, прислал своего патронуса-феникса. Я ответила, что ты занят важными исследованиями.

Эларион хмыкнул, потирая виски.

– «Важными исследованиями». Ты становишься опасной, Вика. Твоя ложь звучит слишком убедительно.

– Это не ложь, – она улыбнулась, присаживаясь на край кровати. – Исследование пределов человеческой выносливости — это очень важная тема. И, кажется, мы выяснили, что твои пределы были достигнуты еще вчера.

Он взял её за руку, переплетая их пальцы.

– Спасибо тебе. За всё. Я знаю, что со мной не всегда легко. Моя должность, мой характер...

– Эларион, – она перебила его, серьезно глядя в глаза. – Я здесь не потому, что это легко. Я здесь потому, что это ты. И если мне придется каждый раз сражаться с лианами, подделывать отчеты и поить тебя горькими настойками, чтобы ты был здоров и счастлив — я буду это делать.

Он притянул её к себе, обнимая за плечи. Вика уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый аромат сандала, старого пергамента и едва уловимый запах зимнего морозного воздуха.

– Мы странная пара, – тихо произнес он ей в волосы. – Декан и его староста. Взрослые люди, играющие по правилам древнего замка.

– Мы — лучшая пара в этом замке, – возразила она, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо. – И, кстати, Снейп сегодня проиграл мне пять галлеонов.

Эларион удивленно приподнял бровь.

– Снейп? Ты играла в азартные игры с профессором зельеварения?

– Мы поспорили, сможешь ли ты продержаться в постели больше двух часов, не вскочив проверять работы. Он ставил на то, что ты сбежишь через час.

Эларион расхохотался — впервые за последние несколько дней. Его смех был глубоким и искренним, и Вика поняла, что болезнь окончательно отступила.

– Ну, раз уж я помог тебе заработать, – сказал он, притягивая её для поцелуя, – я требую свою долю.

– И какова же доля декана? – прошептала она у самых его губ.

– Твоя улыбка. И еще один вечер в этой тишине.

За окном Хогвартса сгущались сумерки, зажигались огни в Большом зале, и замок наполнялся вечерней суетой. Но в покоях декана Гриффиндора было тепло и спокойно. Здесь, под защитой древних стен и искренних чувств, двое взрослых людей нашли то, что не могла дать ни одна магическая формула — простую человеческую нежность и уверенность в том, что завтрашний день они встретят вместе, что бы он им ни принес.