Хзхз
Две полоски, утренняя тошнота и коварство биологии
– Риндо, клянусь, если ты еще раз назовешь меня «пухлым хомячком», я перееду обратно к Хинате! – Такемичи в сердцах швырнул подушку в сторону младшего Хайтани, но промахнулся. Подушка лениво сбила дизайнерскую вазу, которую Ран притащил из последней поездки в Париж.
– Ой, посмотрите на него, – Риндо даже не вздрогнул, лениво поправляя очки. – Наш герой Тосвы превращается в маленькую фурию. Такемичи, ты за последнюю неделю съел столько шоколадных батончиков, сколько Баджи не съедает лапши за месяц. Это не я тебя обзываю, это факты говорят сами за себя.
– Я просто... я просто расту! – выпалил Ханагаки, чувствуя, как к горлу снова подкатывает странный комок.
– Растешь? – Ран, только что вышедший из душа в одном полотенце, прислонился к дверному косяку, хитро прищурившись. – Растут в четырнадцать, солнышко. А в твоем возрасте обычно растут только вширь, если слишком увлекаться ночными набегами на холодильник. Хотя, должен признать, твои щечки стали такими мягкими...
Ран подошел ближе и бесцеремонно ущипнул Такемичи за щеку. Тот в ответ лишь жалобно шмыгнул носом.
Последние несколько недель в жизни Ханагаки творилось нечто необъяснимое. После той бурной ночи, когда братья решили, что «одного поцелуя мало для закрепления союза», Такемичи чувствовал себя странно. Сначала он списал это на стресс от постоянных разборок в Тосве, потом — на акклиматизацию к роскошной жизни Хайтани. Но когда его любимые джинсы отказались застегиваться, а запах одеколона Рана стал вызывать желание немедленно обняться с унитазом, парень заподозрил неладное.
– Эй, ты чего побледнел? – голос Риндо стал чуть серьезнее. Он подошел к Такемичи и приложил ладонь к его лбу. – Температуры нет. Но выглядишь ты так, будто увидел призрака Шиничиро Сано.
– Мне просто... нехорошо, – выдохнул Такемичи, чувствуя, как мир начинает медленно вращаться. – Наверное, отравился тем сомнительным раменом, который мы ели позавчера.
– Тот рамен стоил пять тысяч иен за порцию, им нельзя отравиться, – фыркнул Ран, но в его глазах промелькнуло беспокойство. – Ладно, иди приляг. Мы с Рин-рином сходим в аптеку, купим тебе каких-нибудь таблеток для желудка.
Когда дверь за братьями закрылась, Такемичи пулей метнулся в ванную. В его голове набатом била одна безумная мысль. В этом странном мире, где подростки управляют бандами, а перемещения во времени — почти рутина, возможно всё. Даже то, о чем пишут в самых странных фанфиках.
Достав из-под раковины коробочку, которую он купил вчера в тайне от всех, Такемичи дрожащими руками провел тест.
Пять минут ожидания казались вечностью. Он сидел на краю холодной ванны, глядя в стену. Если это правда... Если он действительно...
– О боже, – прошептал он, глядя на две четкие розовые полоски. – Майки меня убьет. Дракен меня закопает. А Хайтани... Хайтани сделают из меня домашнее растение.
***
Прошел месяц. Скрывать правду становилось всё труднее, особенно когда твои сожители — профессиональные наблюдатели, привыкшие замечать малейшее движение противника.
– Такемичи, почему ты носишь этот огромный худи? На улице плюс двадцать пять, – Риндо подозрительно оглядел парня, который пытался спрятаться за складками ткани.
– Мне холодно! У меня... плохая циркуляция крови! – соврал Такемичи, поспешно запихивая в рот соленый огурец, который он предварительно макнул в джем.
Ран, сидевший напротив, медленно отложил журнал.
– Ты ешь огурцы с клубничным джемом, Ханагаки. Вчера ты плакал из-за того, что в рекламе котенок не смог поймать бабочку. А сегодня утром я нашел в мусорном ведре тест.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как работает кондиционер в соседней комнате. Такемичи замер с занесенным огурцом, чувствуя, как сердце проваливается в пятки.
– И? – Риндо подался вперед, его глаза опасно блеснули за стеклами очков. – Ты собирался нам сказать, что скоро в Роппонги появится еще один Хайтани, или ждал, пока живот начнет мешать тебе завязывать шнурки?
– Я... я не знал, как... – Такемичи опустил голову, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Вы же Хайтани. Вы крутые, опасные. Зачем вам... это? Зачем вам я в таком состоянии?
Ран в одно мгновение оказался рядом. Он сел на корточки перед Такемичи, заставляя его поднять взгляд.
– Глупый Такемичи, – мягко сказал он, и в его голосе не было ни капли насмешки. – Мы короли Роппонги. И если у королей появляется наследник, это значит, что наша империя становится только крепче.
– Но я же парень! – всхлипнул Ханагаки. – Это же... это же офигеть как странно!
– Это Такемиччи-стайл, – усмехнулся Риндо, подходя с другой стороны и кладя руку на плечо партнера. – Ты всегда делал невозможное. Почему мы должны удивляться, что ты решил переиграть саму природу?
– Значит... вы не злитесь? – Такемичи посмотрел на них с надеждой.
– Мы в восторге, – Ран хитро подмигнул. – Представь, как вытянутся лица у Тосвы. Это будет лучшая битва в нашей жизни. Битва за право поменять подгузник.
***
День «икс» наступил на общем собрании Тосвы. Такемичи был уже на четвертом месяце, и скрывать округлившийся живот под формой становилось практически невозможно. Хайтани, которые теперь считались почетными (и очень пугающими) союзниками банды, настояли на том, чтобы прийти вместе с ним.
– Такемиччи! – Майки, как обычно, сидел на вершине ступеней храма Мусаши. – Ты чего так долго? И почему ты выглядишь так, будто проглотил футбольный мяч?
Толпа гопников притихла. Сотни глаз уставились на Ханагаки. Тот замялся, инстинктивно прикрывая живот руками.
– Э-э... Майки-кун, понимаешь...
– Он просто слишком много ест, – вставил Риндо, вальяжно поправляя перчатки. – Мы его балуем.
– Нет, Риндо, хватит врать, – Ран вышел вперед, сияя своей самой самодовольной улыбкой. – На самом деле, у нас есть объявление. Тосва должна знать, что их «плаксивый герой» теперь официально под защитой не только Майки, но и будущего поколения Хайтани.
Дракен, стоявший рядом с Майки, нахмурился.
– О чем ты несешь, Ран? Какое еще будущее поколение?
Такемичи вздохнул, набрался смелости и расстегнул куртку формы, демонстрируя отчетливо выступающий живот.
– Я... я беременный, – тихо, но четко произнес он.
Наступила такая гробовая тишина, что, казалось, время остановилось. Чифую, стоявший в первом ряду, медленно осел на землю, его глаза стали размером с блюдца. Баджи, который как раз жевал жвачку, подавился и начал судорожно кашлять.
– Беременный? – Майки медленно встал. Его лицо не выражало ничего, кроме абсолютного, кристально чистого недоумения. – Такемиччи... ты же... ты же мальчик.
– Я знаю, Майки-кун! – воскликнул Такемичи, краснея. – Но так уж вышло! Это всё Хайтани виноваты!
– Эй, мы не виноваты, мы соавторы, – вставил Ран, обнимая Такемичи за плечи. – И попрошу заметить, это будет самый стильный ребенок в Токио.
– Я... я не понимаю, – пробормотал Мицуя, подходя ближе и вглядываясь в живот Такемичи с профессиональным интересом портного. – Как мне теперь перешивать тебе форму? Там же нужны вытачки... и эластичная вставка...
– Это всё, о чем ты думаешь?! – заорал Чифую, наконец придя в себя. – Такемичи! От кого?! В смысле... от кого из них?!
– От обоих, скорее всего, – невозмутимо ответил Риндо. – Мы не привыкли делиться, так что считайте, что это наш общий проект.
– Проект?! – Дракен схватился за голову. – Вы двое... вы совратили нашего героя, сделали ему ребенка и теперь называете это проектом?!
– Ну, мы можем назвать это «великим объединением Роппонги и Сибуи», если тебе так больше нравится, Кен-чик, – Ран усмехнулся.
Майки наконец спустился со ступеней. Он подошел к Такемичи вплотную. Все затаили дыхание, ожидая, что глава Тосвы либо впадет в ярость, либо просто выкинет Хайтани с лестницы. Но Майки просто протянул руку и осторожно коснулся живота Такемичи.
– Там... правда кто-то есть? – спросил он тихим, почти детским голосом.
– Да, Майки-кун, – Такемичи улыбнулся, чувствуя, как страх уходит. – Врач сказал, что всё в порядке.
– Значит... я буду дядей Майки? – глаза главы Тосвы внезапно заблестели. – Эй, Кен-чик! Ты слышал? Я буду дядей! Мы должны устроить праздник! Самое большое собрание Тосвы в истории! С флажками и дораяки!
– Майки, угомонись, – вздохнул Дракен, хотя на его губах тоже появилась слабая улыбка. – Ханагаки, ты как обычно... умеешь удивлять.
***
Жизнь в «интересном положении» под присмотром двух эстетов-садистов оказалась тем еще испытанием. Братья Хайтани восприняли свою новую роль с пугающим энтузиазмом.
– Такемичи, ты никуда не пойдешь в этих кроссовках, – Риндо преградил ему путь в коридоре. – У них плохая амортизация. Ты можешь повредить суставы, а лишний вес сейчас дает нагрузку на позвоночник.
– Риндо, это просто прогулка до магазина за мороженым! – взмолился Такемичи.
– Никаких магазинов, – Ран вышел из гостиной, листая каталог детских колясок. – Мы заказали доставку. И вообще, я нашел коляску с позолоченными дисками и встроенным подогревом. Как думаешь, ребенку больше подойдет кожа крокодила или мягкая замша?
– Ребенку подойдет, если его родители не будут сумасшедшими! – крикнул Такемичи, усаживаясь на диван. – И хватит подшучивать над моей походкой! Я не переваливаюсь как утка!
– Ты переваливаешься как очень дорогая и статусная утка, – Ран присел рядом и положил руку на его живот. – Наша маленькая драгоценность.
– Знаете, что самое ужасное? – Такемичи вздохнул, прислоняясь к плечу Рана. – Что когда он родится, он наверняка будет таким же вредным, как вы двое.
– Он будет идеальным, – уверенно заявил Риндо, садясь с другой стороны. – У него будет твоя доброта и наше умение ломать людям кости. Идеальный лидер для новой банды.
– Никаких банд! – возмутился Такемичи. – Он будет скрипачом! Или врачом!
– Врачом-костоправом, – согласился Ран. – Ладно, пойдем есть. Я заказал те странные суши с ананасами, которые ты требовал в три часа ночи.
***
Прошло еще несколько месяцев. Живот Такемичи стал настолько внушительным, что он действительно начал напоминать маленькую планету. Братья Хайтани не упускали случая подколоть его, но за каждой шуткой скрывалась почти фанатичная забота.
Однажды они гуляли в парке, и Такемичи присел на скамейку, тяжело дыша.
– Эй, Риндо, посмотри, – Ран указал на Такемичи. – Наш герой похож на большой онигири. Такой же белый, круглый и внутри у него сюрприз.
– Скорее на жемчужину, – отозвался Риндо, поправляя шарф на шее Ханагаки. – Только жемчужина обычно не ворчит, что ей хочется жареной картошки со вкусом шоколада.
– Я всё слышу! – буркнул Такемичи. – И вообще, это ваш ребенок хочет картошку. Я тут ни при чем.
В этот момент к ним подошли Чифую и Баджи. Баджи, до сих пор не до конца верящий в происходящее, подозрительно оглядел Такемичи.
– Слушай, Ханагаки... А он там внутри... он не дерется? Ну, типа, как настоящий боец Тосвы?
Такемичи улыбнулся и взял руку Баджи, прикладывая ее к своему животу. В ту же секунду последовал ощутимый толчок. Баджи отпрянул, словно его ударило током.
– Черт! Он меня ударил! Слышали?! Он реально ударил капитана первого отряда!
– Это наш мальчик, – гордо сказал Ран. – Уже ставит на место тех, кто ниже его по рангу.
– Такемичи, – Чифую выглядел обеспокоенным. – Ты уверен, что справишься с ними тремя? Хайтани-то ладно, но если мелкий будет в них...
– Я справлюсь, – Такемичи посмотрел на Рана и Риндо. Те, вопреки своему обычному холодному имиджу, смотрели на него с такой теплотой, что у Чифую защипало в носу. – У меня есть секретное оружие.
– Какое? – хором спросили братья.
– Я просто скажу ему, что папа Ран запрещает есть сладкое, а папа Риндо прячет все игрушки. И тогда вы будете разбираться с ним сами.
Братья переглянулись. Впервые за долгое время на лицах «королей Роппонги» отразилось нечто похожее на панику.
– Это нечестно, Такемичи! – возмутился Ран. – Мы же будем самыми добрыми папами в мире!
– Ага, – усмехнулся Ханагаки, закрывая глаза и подставляя лицо солнцу. – Конечно. После того, как закончите выбирать коляску из крокодиловой кожи.
Вечерний парк был наполнен смехом и шумом. Люди вокруг оглядывались на странную компанию: двоих устрашающих парней в дорогих костюмах, двоих гопников в спортивках и одного светлого парня с большим животом, который выглядел самым счастливым человеком во всем Токио.
Мир «Токийских мстителей» был полон насилия, предательств и боли. Но в этот момент, глядя на то, как Ран и Риндо спорят о том, кто первый возьмет ребенка на руки, Такемичи понял: это будущее он точно не захочет менять. Потому что в этом будущем он не просто спасал друзей. Он создавал что-то совершенно новое. Нечто, что было сильнее любой банды.
Свою собственную, немного сумасшедшую, но бесконечно любимую семью.