← Назад к обзору

«Кофе на двоих»

Шёпот рубинов под неоновым светом

Вечер в общежитии класса 1-А напоминал растревоженный улей, который внезапно решил сменить гнев на милость и заняться чем-то совершенно негеройским. После тяжелой недели тренировок с учителем Айзавой, когда каждый мускул ныл от перенапряжения, а мозг отказывался воспринимать новые тактические схемы, ребята решили устроить «разгрузочную» субботу. В центре гостиной, на большом ковре, собралась почти вся компания. Воздух пах жареным попкорном, сладкой газировкой и тем особым предчувствием хаоса, которое всегда сопровождало идеи Мины Ашидо.

Мироку Сугияма сидела чуть в стороне, прижимаясь плечом к мягкому подлокотнику кресла. Её длинные темные волосы были собраны в два высоких хвоста, а алые глаза, которые раньше она так старательно прятала, теперь открыто и тепло смотрели на одноклассников. В руках она держала кружку с неизменным горьким кофе, чувствуя, как тепло керамики успокаивает её вечно дрожащие от избытка энергии пальцы.

– Так, народ, внимание! – Мина хлопнула в ладоши, призывая всех к тишине. – Хватит обсуждать причуды и завтрашний тест по английскому. Мы здесь для того, чтобы узнать друг друга получше. И я предлагаю старую добрую классику — «Бутылочку»! Но с геройским уклоном: либо ты отвечаешь на самый каверзный вопрос, либо выполняешь задание, от которого нельзя отказаться!

– Это нелогично, – подал голос Иида, поправляя очки. – Такие игры могут привести к нарушению дисциплины и личных границ!

– Ой, да ладно тебе, староста! – Каминари весело пихнул его в бок. – Это просто весело. Давай, Мина, крути!

Мироку почувствовала, как внутри всё сжалось. Она всегда была стеснительной, и перспектива оказаться в центре внимания её пугала. Но в то же время что-то в ней изменилось. Та связь, которую она ощущала с Хитоши, давала ей странное чувство защищенности. Даже сейчас, когда его не было в комнате, она чувствовала отголоски его спокойствия где-то на краю сознания.

Бутылочка завертелась, издавая тихий шорох по ковру. Первый раунд прошел мирно: Урарака должна была трижды оббежать общежитие, используя свою причуду, а Бакуго, к всеобщему удивлению, честно ответил, что его любимое блюдо — острое карри (хотя сделал это так, будто угрожал всем расправой).

И вот, после очередного витка, горлышко бутылки, словно обладая собственным разумом, медленно остановилось, указывая прямо на Мироку.

– О-о-о! – протянула Мина, и в её глазах заплясали опасные огоньки. – Сугияма-тян, дорогая… Правда или действие?

Мироку сглотнула, чувствуя, как металлическая фурнитура на её домашней кофте начала едва заметно вибрировать.

– Правда, – тихо ответила она, надеясь, что вопрос будет простым.

– Отлично! – Ашидо подалась вперед, её розовое лицо светилось от любопытства. – Мы все видели, как ты общаешься с тем парнем из общего курса, Хитоши Шинсо. И мы слышали, как ты называешь его «Хоши». Весь класс мучается в догадках… Расскажи нам, что между вами происходит на самом деле? Вы ведь… ну, понимаешь?

В гостиной наступила такая тишина, что было слышно, как на кухне капает вода. Мироку почувствовала, как жар заливает её лицо, шею и уши. Её алые глаза метались от одного любопытного лица к другому. Она могла бы соврать, могла бы сказать, что они просто друзья, но…

Она вспомнила тот вечер в парке, когда Хитоши помог ей подняться. Вспомнила его бледную кожу и ту каплю крови, которая спасла её не только физически, но и духовно. Вспомнила, как он смотрел на неё на Спортивном фестивале. Скрывать это больше не хотелось. Ей хотелось кричать о том, что она больше не одинока.

– Мы… – Мироку запнулась, а затем выпрямила спину, и её голос окреп. – Мы с Хитоши-куном встречаемся. Уже некоторое время.

Секундная пауза сменилась оглушительным взрывом эмоций.

– Что?! – воскликнул Каминари, едва не подпрыгнув. – Тот мрачный парень с мешками под глазами и наша милая Мироку?

– Это так романтично! – Хагакуре замахала невидимыми руками. – Я знала! Я чувствовала эти флюиды на расстоянии мили!

– Сугияма-тян, это правда? – Урарака просияла, подсаживаясь ближе. – Он кажется очень надежным человеком. Расскажи, как это случилось? Он признался первым?

Мироку, всё еще красная как помидор, начала сбивчиво рассказывать. Она не говорила о предательстве Аяки или о том, как её избили — это всё еще было слишком больно. Она рассказала о том, как Хитоши всегда был рядом, когда ей было трудно, как он понимал её страх перед собственной причудой и как он стал единственным, кто увидел в ней человека, а не монстра.

– Он не такой, каким кажется, – добавила она, вертя в пальцах маленькую стальную фигурку кота, которую Хитоши подарил ей на днях. – Он очень заботливый. И он любит кофе так же сильно, как я. Наверное, это нас и сблизило.

– А как же его причуда? – спросил Токоями, скрестив руки на груди. – Говорят, «Промывка мозгов» накладывает отпечаток на личность.

– Его причуда прекрасна, – отрезала Мироку, и в её голосе прозвучал металл, заставивший даже Бакуго поднять голову. – Она спасает людей, не причиняя им физической боли. И он никогда, слышите, никогда не использовал её на мне без моего согласия. Он уважает меня больше, чем кто-либо другой.

Ребята засыпали её вопросами. «Где было ваше первое свидание?», «Какой подарок он подарил тебе первым?», «Он уже познакомил тебя с родителями?». Мироку отвечала честно, хотя иногда её голос срывался от смущения. Она чувствовала, как с души падает огромный камень. Оказалось, что её друзья вовсе не считали их отношения странными — они были искренне рады за неё.

– Ладно, ладно, дайте девочке подышать! – рассмеялась Момо Яойорозу, мягко оттесняя самых любопытных. – Мироку-тян, я очень за тебя рада. Ты заслуживаешь счастья.

Через час, когда игра в бутылочку плавно перетекла в ленивое поедание чипсов, Мироку почувствовала, что ей нужно немного свежего воздуха. Эмоции переполняли её, и жизненная сила, подпитанная радостью, бурлила в венах. Она тихо выскользнула из гостиной и направилась к заднему выходу общежития, ведущему в небольшой сад.

Ночь была прохладной и звездной. Мироку подошла к каменной скамье и глубоко вдохнула аромат влажной земли и хвои.

– Ты слишком громко думаешь, Сугияма.

Она вздрогнула и обернулась. В тени деревьев, прислонившись к стволу, стоял Хитоши. Он был в своей тренировочной форме, волосы растрепаны больше обычного, а в глазах читалась та самая смесь усталости и нежности, которую знала только она.

– Хитоши-кун! Ты что здесь делаешь? – она подбежала к нему, чувствуя, как сердце пускается в галоп.

– Айзава-сенсей задержал на тренировке, – он пожал плечами, отходя от дерева. – Проходил мимо и почувствовал… ну, ты понимаешь. От тебя веяло таким восторгом и страхом одновременно, что я решил проверить, не напал ли на вас кто-нибудь.

Мироку смущенно опустила голову.

– Я просто… я рассказала им. Всем. Про нас.

Хитоши замер на мгновение, а затем медленно подошел к ней.

– И как? Меня уже собираются сжечь на костре как злодея, похитившего их драгоценную одноклассницу?

– Нет, – Мироку подняла на него взгляд своих алых глаз, в которых сейчас отражались звезды. – Они в восторге. Они задавали столько вопросов… Хитоши-кун, они приняли нас.

Он посмотрел на неё долгим, пронизывающим взглядом. В этом взгляде было всё: и те долгие часы в библиотеке, и поддержка после избиений, и та невидимая нить, которая теперь связывала их навсегда.

– Значит, теперь мне придется официально соответствовать статусу «лучшего парня в мире»? – усмехнулся он, сокращая расстояние между ними до минимума.

– Ты и так ему соответствуешь, – прошептала Мироку.

Она потянулась к нему, ведомая каким-то инстинктом, который был сильнее её стеснительности. Хитоши не отстранился. Напротив, он осторожно положил руки ей на талию, притягивая к себе. Мироку почувствовала, как металлическая пуговица на его куртке коснулась её ладони, и на мгновение она ощутила всё его тепло, всё его спокойствие.

Он наклонился, и его дыхание коснулось её губ.

– Я обещал защищать тебя, Мироку, – тихо проговорил он. – Но я не сказал, что буду защищать тебя от себя самого.

И он поцеловал её.

Это не было похоже на то, что описывали в книгах. Это не было вспышкой молнии или взрывом. Это было похоже на возвращение домой после долгого и холодного пути. Поцелуй был мягким, немного неумелым, но наполненным такой глубиной чувств, что у Мироку подкосились ноги. Она вцепилась пальцами в его толстовку, чувствуя, как металл вокруг них — садовая ограда, фурнитура на окнах — начинает мелко и мелодично вибрировать, создавая тихую симфонию их чувств.

В этот момент за углом общежития, у приоткрытой двери, замерли две тени.

Мина Ашидо и Момо Яойорозу вышли, чтобы позвать Мироку обратно, но увиденная картина заставила их застыть на месте.

– О боже… – одними губами прошептала Мина, прижимая ладони к розовым щекам. Её глаза сияли от восторга, а рот был широко открыт в беззвучном «ах».

Момо, обычно такая сдержанная и воспитанная, тоже не смогла скрыть изумления. Она прикрыла рот рукой, чувствуя, как по коже пробегают мурашки от искренности этой сцены. В лунном свете Мироку и Хитоши казались персонажами какой-то древней легенды — рубиновое пламя и фиолетовая тень, слившиеся в единое целое.

– Мы должны уйти, – шепнула Момо, осторожно потянув Мину за рукав. – Это слишком личный момент.

– Но посмотри, как он её держит! – так же шепотом отозвалась Ашидо, не в силах оторвать взгляд. – Это же сцена из лучшей дорамы! Я знала, что у Шинсо есть сердце, но чтобы такое…

Хитоши, словно почувствовав чужое присутствие, медленно отстранился от Мироку, но не отпустил её. Он бросил быстрый взгляд в сторону угла общежития, и его глаза на мгновение сузились.

– Кажется, у нас зрители, – негромко сказал он, и на его губах появилась редкая, по-настоящему счастливая улыбка.

Мироку вскрикнула и спрятала лицо у него на груди, чувствуя, как краска снова заливает лицо.

– О нет… кто это?

– Ашидо и Яойорозу, – констатировал Шинсо, погладив её по волосам. – Можешь не прятаться, они уже всё увидели.

Мина, поняв, что их обнаружили, решила не отступать. Она вышла из тени, радостно размахивая руками.

– Простите-простите! Мы не хотели мешать! Но это было просто… вау! Сугияма-тян, ты была такая красивая! И Шинсо-кун, ты… ты просто супер!

Момо вышла следом, выглядя немного сконфуженной.

– Простите за наше невольное вмешательство. Мы просто беспокоились, куда ты ушла, Мироку-тян. Мы сейчас же уйдем и… ничего не расскажем остальным, если вы этого хотите.

Мироку подняла голову и посмотрела на подруг. Несмотря на смущение, она чувствовала, что больше не хочет ничего прятать.

– Всё хорошо, Момо-тян, – она улыбнулась, всё еще прижимаясь к Хитоши. – Я… я не против, если они узнают. Я больше ничего не боюсь.

Хитоши посмотрел на неё с гордостью. Он переплел свои пальцы с её и обратился к девочкам:

– Раз уж вы здесь, передайте остальным, что если кто-то посмеет расстроить Мироку своими расспросами, ему придется иметь дело со мной. И я не гарантирую, что после этого он будет помнить своё имя.

– Ух, какой грозный! – Мина хихикнула, подмигивая Мироку. – Не волнуйся, Шинсо-кун, мы будем беречь нашу рубиновую девочку. Но завтра ты обязан прийти к нам на обед! Это не обсуждается!

– Посмотрим, – буркнул Хитоши, но в его голосе не было злости.

Когда девочки ушли, Хитоши снова повернулся к Мироку. Он взял её лицо в свои ладони, большими пальцами поглаживая скулы.

– Ты в порядке? – спросил он тихо. – Весь этот шум… тебя это не пугает?

– С тобой — нет, – Мироку прижалась щекой к его ладони. – Знаешь, раньше я думала, что моя причуда — это проклятие, потому что она требует чужой жизни, чтобы исцелять. Но сейчас я понимаю… Моя жизнь принадлежит мне. И я хочу делить её с тобой. Без всяких условий.

– Тебе не нужно пить мою кровь, чтобы я был с тобой, – Хитоши прислонился своим лбом к её. – Ты и так исцелила меня. Просто тем, что не прошла мимо.

Они стояли в тишине сада, под сенью деревьев, и Мироку чувствовала, как металл в её руках — маленькая стальная пластинка, которую она всегда носила с собой — окончательно приняла форму нераскрытого бутона розы. Она знала, что этот бутон скоро расцветет, так же как расцвела её новая жизнь в академии Юэй.

– Пойдем внутрь? – спросила она. – Кажется, Каминари собирается приготовить свои «фирменные» оладьи, и я боюсь, что кухня может не выжить без нашего присмотра.

– Оладьи от Каминари? – Хитоши поморщился. – Это звучит как биологическая угроза. Ладно, идем. Но если он предложит мне это съесть, я применю причуду.

Они вошли в общежитие, держась за руки. Когда они переступили порог гостиной, шум на мгновение стих, а затем возобновился с новой силой, но теперь в нем не было подозрения или страха. Было только тепло.

Мироку Сугияма, девушка с алыми глазами и сердцем из чистого золота, больше не была изгоем. Она была частью семьи. И рядом с ней был человек, который превратил её страх в силу, а её одиночество — в любовь, пахнущую горьким кофе и ночными звездами.

Этой ночью, когда все разошлись по комнатам, Мироку еще долго смотрела на свои руки. Металл больше не казался ей холодным инструментом разрушения. Он был податливым, мягким, способным защищать и созидать. Она создала из воздуха маленькую стальную искру и отпустила её — та плавно опустилась на подоконник, мерцая под светом луны.

– Спасибо, Хоши, – прошептала она в пустоту комнаты, зная, что где-то в другом корпусе Хитоши Шинсо, засыпая, чувствует её благодарность так же ясно, как если бы она стояла рядом.

И это была самая сильная причуда из всех существующих — причуда двух душ, нашедших друг друга вопреки всему миру.