← Назад к обзору

«Кофе на двоих»

Багряный закат над белой палатой

– Она потеряла слишком много, Шинсо. Почти семьдесят процентов объема, – голос Исцеляющей Девочки звучал непривычно глухо, в нем не было той бодрости, с которой она обычно выпроваживала учеников после мелких травм. – Её причуда… она пыталась компенсировать потерю, сжигая последние крохи жизненной силы. Сейчас Мироку находится в состоянии глубокой комы. Организм просто отключился, чтобы не умереть окончательно.

Хитоши Шинсо не ответил. Он стоял у окна в коридоре больницы Юэй, сжимая подоконник так сильно, что костяшки пальцев побелели. Внутри него клокотало нечто темное, густое и ядовитое. Это не была просто грусть или беспокойство. Это была первобытная, ледяная ярость, которая, казалось, физически давила на его легкие, мешая дышать.

– Это сделала та девчонка из Лиги? – спросил он, и его собственный голос показался ему чужим, надтреснутым.

– Химико Тога, – подтвердил вошедший в коридор Айзава-сенсей. Его рука покоилась на перевязи, на лице виднелись свежие ссадины после битвы. – Она застала Сугияму врасплох в лесу. Мироку пыталась защитить раненых из Б-класса. Она использовала металл, чтобы создать купол, но Тога оказалась быстрее. Она… она буквально выпила её досуха.

Хитоши резко обернулся. Его фиолетовые глаза, обычно сонные и безразличные, теперь горели пугающим огнем.

– И вы позволили ей уйти? – прошипел он. – Вы, герои, стояли и смотрели, как из неё выкачивают жизнь?

– Шинсо, следи за тоном, – жестко осадил его Айзава, хотя в его взгляде промелькнуло сочувствие. – Мы прибыли, когда Тога уже скрылась в портале. Сугияма сделала всё, что могла. Если бы не её самопожертвование, жертв было бы гораздо больше.

– Мне плевать на «больше», – Хитоши сделал шаг вперед, его плечи мелко дрожали. – Она всегда так делает. Всегда отдает себя по кускам, потому что боится быть «монстром». А теперь её нет. Она лежит там, в этой стерильной коробке, и я даже не чувствую её!

Это было самым страшным. С того дня на Спортивном фестивале между ними установилась незримая связь. Он всегда чувствовал её присутствие — как легкое покалывание на коже, как едва уловимый аромат горького кофе или тихий звон металла. Сейчас внутри него была только зияющая, ледяная пустота. Словно кто-то вырезал кусок его души тупым ножом.

– Проведай её, – тихо сказал Айзава, отходя в сторону и освобождая путь к двери палаты. – Ей нужно… ей нужно что-то, за что можно зацепиться, чтобы вернуться.

Хитоши вошел в палату, стараясь не шуметь, хотя звук его шагов казался ему оглушительным в этой мертвой тишине. Мироку выглядела пугающе хрупкой. Её обычно яркие, алые глаза были закрыты, длинные темные волосы разметались по белоснежной подушке, а кожа приобрела оттенок мокрого мела. Множество трубок и проводов тянулись к её телу, а мониторы монотонно отсчитывали удары сердца — редкие, слабые, словно затихающее эхо.

Он сел на стул рядом с кроватью и осторожно взял её руку. Она была ледяной. Никакого отклика, никакой вибрации металла, которую она всегда создавала неосознанно, когда он был рядом.

– Эй, рубиновая девочка, – прошептал он, прижимая её ладонь к своей щеке. – Ты же обещала, что мы пойдем в ту кофейню у вокзала в это воскресенье. Ты сказала, что нашла там какой-то особенный сорт зерен. Ты не можешь просто так взять и проспать всё самое интересное.

Тишина была ему ответом. Только мерное пиканье приборов нарушало покой.

– Знаешь, я ведь так и не сказал тебе… – Хитоши запнулся, чувствуя, как в горле встает ком. – Я всегда злился, когда ты отказывалась брать мою кровь. Думал, что ты мне не доверяешь. А теперь я понимаю. Ты просто не хотела, чтобы я стал частью этой боли. Но ты ошиблась, Мироку. Быть без тебя — вот настоящая боль.

Он закрыл глаза, пытаясь дотянуться до неё своей причудой, своим сознанием. Он не хотел «промывать ей мозги», он хотел просто позвать её, подать сигнал в той темноте, где она сейчас блуждала. Но пустота оставалась непоколебимой.

Внезапно дверь палаты распахнулась. В комнату ввалились Мина, Урарака и Иида. Они выглядели подавленными, у Мины глаза были красными от слез.

– Шинсо-кун… как она? – всхлипнула Ашидо, прижимая руки к лицу.

– Без изменений, – коротко бросил он, не оборачиваясь. Он не хотел сейчас никого видеть. Его ярость всё еще требовала выхода, и присутствие «счастливых» одноклассников только подливало масла в огонь.

– Мы принесли её любимые сладости, – тихо сказала Очако, ставя пакет на тумбочку. – Врачи говорят, что запахи могут помочь…

– Ей не нужны сладости! – Хитоши резко встал, стул с грохотом отлетел назад. – Ей нужна кровь! Ей нужна жизнь, которую у неё украли, пока вы все играли в героев в лесу!

– Шинсо, успокойся, – Иида положил руку ему на плечо. – Мы все переживаем. Мы сражались так сильно, как могли.

– Значит, этого было недостаточно! – Хитоши стряхнул его руку. – Вы видели ту психопатку? Она смеялась. Она пила её кровь и смеялась! А Мироку… она просто стояла там и позволяла это делать, потому что боялась ударить металлом в полную силу, чтобы не задеть вас!

В палате воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Никто не находил слов, потому что все знали — он прав. Мироку Сугияма всегда сдерживала себя. Её страх перед собственной силой, перед тем, что её сочтут монстром, стал её главной слабостью, которой воспользовалась Тога.

– Уходите, – сказал Хитоши, снова садясь у кровати. – Просто уходите.

Когда за друзьями закрылась дверь, он почувствовал, как ярость сменяется глухим отчаянием. Он снова посмотрел на Мироку. В его голове созрел план — безумный, опасный, нарушающий все правила академии и медицины. Но ему было плевать.

Он знал, как работает её причуда. Исцеление через кровь создавало связь. Но что, если связь уже есть, а крови просто не хватает, чтобы запустить процесс регенерации? Исцеляющая Девочка использовала медикаменты, но Мироку — не обычный человек. Её тело требовало иного топлива.

Хитоши достал из кармана складной нож, который он начал носить с собой после начала тренировок с захватной лентой.

– Ты всегда говорила, что это слишком интимно, – прошептал он, глядя на бледное лицо девушки. – Но сейчас мне плевать на приличия. Если ты не вернешься сама, я вытащу тебя из этой бездны силой.

Он сделал глубокий надрез на левом предплечье. Кровь — густая, темная — тут же выступила на коже. Хитоши поморщился, но не от боли, а от осознания того, что он собирается сделать. Он приподнял голову Мироку, осторожно разжимая её сухие губы.

– Давай же, Мироку. Почувствуй меня. Я здесь. Я никуда не уйду.

Он прижал кровоточащую рану к её губам. Сначала ничего не происходило. Он просто сидел, чувствуя, как его собственная жизнь медленно стекает на белые простыни. Но спустя бесконечно долгую минуту он ощутил едва заметный толчок.

Сначала это было похоже на слабый электрический разряд. Затем металлическая кровать под ними мелко задрожала. Мониторы, фиксирующие состояние Мироку, внезапно сошли с ума — пульс начал стремительно расти.

– Да… вот так, – Хитоши стиснул зубы, чувствуя, как его начинает вести от потери крови, но он не отстранялся. – Вернись ко мне.

В его сознании внезапно вспыхнул ослепительный алый свет. Он увидел Мироку. Она стояла посреди бесконечного серого тумана, её руки были опутаны черными нитями, которые тянули её вниз, в холодную воду. Она выглядела потерянной, её глаза были тусклыми, как выцветшие камни.

– Мироку! – позвал он её в этом ментальном пространстве. Его голос эхом разнесся над туманом.

Она медленно подняла голову.

– Хитоши? – её голос был едва слышным шепотом. – Здесь так холодно… Она забрала всё. У меня ничего не осталось.

– У тебя есть я! – он шагнул в туман, чувствуя, как черные нити пытаются схватить и его. – Ты слышишь? Я отдаю тебе свою кровь, свою силу, свою причуду — бери всё, что нужно! Только не смей уходить!

Он схватил её за руки, и в тот же миг серый туман начал окрашиваться в багряные тона. Кровь Хитоши, наполненная его волей и его яростью, стала тем самым мостом, который был ей необходим. Черные нити начали плавиться, превращаясь в жидкий металл, который тут же послушно закружился вокруг них защитным вихрем.

– Хитоши, тебе будет больно… – прошептала она, но в её глазах начал разгораться знакомый рубиновый огонь.

– Мне плевать на боль! Просто вернись!

В реальности палата озарилась мягким красным свечением. Металлические предметы — инструменты на столике, зажимы, даже ножки кровати — начали вибрировать и медленно изгибаться, повинуясь пробуждающейся силе.

Внезапно Мироку резко вздохнула, её пальцы судорожно вцепились в руку Хитоши. Она открыла глаза. Алый цвет её радужки был таким насыщенным, что казался почти сверхъестественным.

– Хитоши… – выдохнула она, и в этом единственном слове было столько облегчения и боли, что он едва не потерял сознание.

Он быстро отстранил руку, зажимая рану другой ладонью. Его лицо было бледным, в голове шумело, но он улыбался — впервые за эти бесконечные сутки.

– Добро пожаловать обратно, – прохрипел он.

Мироку смотрела на него, её сознание медленно возвращалось в реальность. Она увидела кровь на его руке, на простынях, почувствовала на губах металлический привкус. Её глаза наполнились слезами.

– Зачем ты это сделал? Ты ведь мог… ты мог пострадать.

– Ты серьезно спрашиваешь меня об этом сейчас? – Хитоши осел на пол рядом с кроватью, его силы окончательно иссякли. – После того как ты решила поиграть в мученицу?

– Я не хотела, чтобы она причинила вред остальным, – прошептала Мироку, пытаясь приподняться. Металл кровати под её руками мгновенно стал гладким и прочным, помогая ей сесть. – Она была такой быстрой… и такой безумной. Она говорила, что моя кровь пахнет «красивой печалью».

– Я убью её, – спокойно сказал Хитоши, глядя в стену. – Клянусь тебе, Мироку. В следующий раз, когда я увижу эту девчонку, я заставлю её выпить собственный яд. Она больше никогда не прикоснется к тебе.

Мироку протянула руку и коснулась его волос. Её причуда уже начала работать — рана на руке Хитоши стала затягиваться прямо на глазах, хотя она сама всё еще была слаба.

– Не надо мести, Хоши, – тихо сказала она. – Твоя ярость… она спасла меня, но я не хочу, чтобы она поглотила тебя. Смотри на меня.

Он поднял взгляд. Она улыбалась — слабо, но это была та самая улыбка, которая когда-то заставила его поверить, что в этом мире есть место для таких, как они.

– Я здесь. Благодаря тебе. Это единственное, что имеет значение.

В палату вбежали врачи и Исцеляющая Девочка, привлеченные шумом приборов. Они замерли на пороге, видя сидящего на полу бледного Шинсо и пришедшую в себя Сугияму, вокруг которой всё еще витали искры металлической пыли.

– Что здесь произошло?! – воскликнула пожилая женщина, бросаясь к мониторам. – Это невозможно! Её показатели… они восстанавливаются с невероятной скоростью!

– Это сила дружбы, сенсей, – иронично отозвался Хитоши, позволяя врачам поднять себя и усадить в кресло. – Разве не этому нас учат в академии героев?

Мироку смотрела на него, и в её сердце, которое теперь билось ровно и уверенно, расцветало новое чувство. Она знала, что Хитоши совершил преступление против правил школы, чтобы спасти её. Она знала, что теперь их связь стала неразрывной — частица его жизни теперь навсегда текла в её жилах, питая её металл и её душу.

– Хитоши, – позвала она его, когда врачи закончили первый осмотр и начали готовить её к переводу в обычную палату.

Он обернулся у двери.

– Когда я была там, в тумане… я слышала всё, что ты говорил. Про кофейню. Про то, что я не монстр.

Хитоши смущенно отвел взгляд, его уши заметно покраснели.

– Я просто бредил от потери крови. Не бери в голову.

– Нет, – Мироку улыбнулась, и в её глазах сверкнули рубиновые искры. – Я запомнила каждое слово. И про кофейню — это свидание, Шинсо-кун. Ты не сможешь отвертеться.

Он замер, на мгновение его обычная маска безразличия треснула, являя миру теплоту, которую он так тщательно скрывал.

– Ладно, – буркнул он. – Но только если ты пообещаешь больше не позволять всяким психопаткам использовать себя как сок из автомата.

– Обещаю.

Когда дверь закрылась, Мироку откинулась на подушки. Её тело всё еще ныло, а внутри ощущалась странная пустота, оставленная Тогой, но на месте этой пустоты теперь росло нечто новое. Она посмотрела на свои руки. Между пальцами проскочила маленькая стальная искра.

Она больше не боялась своей силы. Потому что знала: даже если она упадет в самую глубокую тьму, найдется тот, кто прольет свою кровь, чтобы осветить ей путь домой. А Химико Тога… Мироку сжала кулаки. В следующий раз Лига Злодеев увидит не испуганную девочку, а ту, кто повелевает самой сталью. И эта сталь будет холодной, как ярость Хитоши Шинсо.

За окном окончательно догорел багряный закат, уступая место ночи. Но в этой ночи больше не было одиночества. Только аромат горького кофе и шёпот металла, обещающий защиту.