← Назад к обзору

Котенок

Власть стального кольца

Утро понедельника встретило парней суетой и предвкушением тяжелой репетиции, но в их спальне атмосфера была далека от рабочей. Минхо, уже полностью одетый в тренировочные штаны и свободную майку, стоял перед кроватью, на которой сидел полуобнаженный Джисон. В руках омеги тускло поблескивало стальное эрекционное кольцо — инструмент сегодняшней пытки, которую Минхо ласково называл «игрой».

– Ты ведь хочешь быть послушным альфой сегодня, Хан-и? – промурлыкал Минхо, опускаясь на колени между бедер Хана.

Джисон сглотнул, глядя на решительный блеск в глазах старшего. Его член уже был наполовину напряжен от одного лишь вида Минхо, стоящего в такой позе.

– Что ты задумал, хён?

– О, ничего особенного, – Минхо ловко подцепил пальцами плоть Хана, нанося каплю смазки. – Просто сегодня я буду решать, когда тебе позволено чувствовать удовольствие. А когда — нет.

Он аккуратно, но твердо продел член и яички Хана в холодное стальное кольцо, защелкнув его у самого основания. Джисон вскрикнул от резкого, сдавливающего ощущения. Кровь мгновенно прилила к органу, делая его каменным и пунцовым. Кольцо сидело настолько плотно, что даже малейшая попытка расслабиться была невозможна.

– Боже, Минхо… оно такое тугое, – прохрипел Хан, чувствуя, как каждая вена на его достоинстве начала отчетливо пульсировать.

– Именно, – Минхо застегнул ремень на штанах Хана, скрывая его эрекцию, которая теперь никуда не денется до самого вечера. – Ты не сможешь кончить, Хан-и. Даже если я буду очень стараться. Это мой тебе подарок на весь день. Пошли, нас уже ждут в машине.

Репетиция в зале JYP началась активно. Хореография «LALALALA» требовала полной отдачи, но для Хана каждое движение превращалось в изощренное истязание. Стальное кольцо при каждом прыжке, при каждом резком повороте впивалось в кожу, напоминая о том, что он находится в заложниках у собственного возбуждения. Запах шоколада, обычно спокойный, сейчас стал агрессивным и терпким — альфа внутри него бесновался, требуя разрядки.

Минхо же, напротив, выглядел необычайно воодушевленным. Он двигался с кошачьей грацией, то и дело бросая на Хана мимолетные взгляды, полные лукавства.

Через два часа интенсивных танцев Чан объявил пятнадцатиминутный перерыв. Минхо подошел к Хану, который тяжело дышал, опершись руками о колени.

– Хан-и, кажется, я оставил свою бутылку с водой в туалете. Пойдем со мной, поможешь найти? – голос Минхо был невинным, но рука, на мгновение легшая на поясницу Хана, обожгла холодом.

Как только дверь кабинки захлопнулась, Минхо нажал на замок и развернулся к Хану.

– Ты так вкусно пахнешь, – прошептал он, расстегивая ширинку на штанах альфы. – Весь зал пропитался твоим желанием. Трудно не заметить, как ты мучаешься.

– Хён, пожалуйста… – взмолился Джисон, когда Минхо вытащил его напряженный член, скованный сталью.

– Тише, – Минхо опустился на колени. – Я просто хочу немного облегчить твои страдания. Или сделать их еще невыносимее.

Он обхватил губами головку, сразу заглатывая глубоко, до самого основания, насколько позволяло кольцо. Хан закинул голову назад, упираясь затылком в холодную плитку стены. Горло Минхо было горячим, влажным, его язык совершал круговые движения вокруг уздечки, заставляя Хана содрогаться.

Это был идеальный минет — жадный, профессиональный, наполненный любовью и издевкой одновременно. Джисон чувствовал, как оргазм подкатывает к самому горлу, как мышцы пресса сводит судорогой. Он схватил Минхо за волосы, направляя его движения, его бедра непроизвольно толкались вперед.

– Да… вот так, Минхо-я… я сейчас…

Но как только Хан достиг пика, когда его тело было готово взорваться, кольцо сработало как непреодолимый барьер. Семя не могло прорваться сквозь сдавленные каналы. Удовольствие превратилось в острую, пульсирующую боль и дикое, неутоленное напряжение.

Минхо отстранился, слизывая капельку предсемени с кончика. Он улыбался, глядя на раскрасневшееся, полное боли и экстаза лицо Хана.

– Ой, – притворно удивился омега. – Кажется, ты не можешь кончить. Какая жалость. Придется тебе потерпеть еще пару часов.

Он быстро привел одежду Хана в порядок и вышел из кабинки, оставив альфу дрожать от невыплеснутой энергии.

Вторая часть репетиции стала для Джисона настоящим адом. Его член пульсировал в такт музыке, кольцо казалось раскаленным. Ему хотелось сорвать с себя одежду, сорвать это чертово железо и просто… просто выплеснуть всё, что накопилось. Он видел, как Минхо специально проходит мимо, задевая его бедром, как он поправляет волосы, обнажая шею, пахнущую мятой.

– Джисон, ты в порядке? – спросил Чанбин, заметив, что Хан сбился с ритма трижды за одну связку. – Ты весь красный и потеешь больше обычного.

– Всё… всё нормально, хён, – выдавил Джисон, стараясь не смотреть на Минхо, который в этот момент пил воду, дразняще облизывая губы. – Просто душно.

Прошло еще полтора часа. Хан был на грани безумия. Каждое слово мемберов казалось ему шумом, единственное, что он чувствовал — это стальную хватку у основания своего достоинства.

– Хан-и, – Минхо снова возник рядом, когда они закончили прогон. – Знаешь, теперь моя очередь. У меня так сильно разболелась голова, мне нужно… расслабиться. Пойдем в туалет на другом этаже, там никого нет.

Джисон шел за ним как на заклание. Его собственное возбуждение достигло той точки, когда любая стимуляция была одновременно и раем, и пыткой.

В пустом туалете Минхо не стал церемониться. Он прижал Хана к раковине и сам начал расстегивать свои штаны.

– Сделай мне приятно, – приказал он, и в его голосе не было ни капли шутки. – Я хочу чувствовать твой рот.

Хан опустился на колени. Запах мяты от Минхо был настолько сильным, что у Джисона закружилась голова. Он взял в рот плоть омеги, стараясь вложить в этот минет всю свою страсть, всю свою неутоленную жажду. Он работал языком, рукой, создавая вакуум, слушая, как Минхо начинает стонать, запрокидывая голову.

– Ах… Джисон-и… сильнее…

Хан чувствовал, как его собственный член в штанах буквально разрывается от давления кольца. Он доставлял удовольствие Минхо, зная, что сам останется ни с чем. Это было высшее проявление его преданности и его мучения.

Минхо задыхался, его пальцы впились в плечи Хана.

– Да, вот так… я сейчас…

С громким стоном Минхо излился прямо в рот Хану. Джисон послушно сглотнул всё до последней капли, чувствуя вкус омеги — терпкий, родной. Минхо тяжело дышал, опираясь на раковину, его тело обмякло.

– Молодец, – прошептал он, погладив Хана по щеке. – Ты такой хороший альфа.

Он застегнул штаны и посмотрел на Хана, который всё еще стоял на коленях, глядя на него снизу вверх глазами, полными слез от физического напряжения.

– Тебе всё еще плохо? – Минхо коснулся бугра в штанах Хана. – Потерпи, милый. Осталось всего одно собрание с менеджером, и мы поедем домой. Там я сниму это кольцо. Если ты будешь себя хорошо вести.

Вечернее собрание тянулось вечность. Хан не слышал ни слова о графиках, камбэках или съемках. Он сидел на стуле, вцепившись пальцами в край сиденья, и молился, чтобы это поскорее закончилось. Кольцо за целый день натерло кожу, эрекция стала болезненной, а невыплеснутое семя, казалось, давило на все внутренние органы.

Минхо сидел рядом, абсолютно спокойный и расслабленный после своего оргазма. Он изредка клал руку на колено Хана, и этот простой жест заставлял Джисона вздрагивать.

Наконец, они оказались в машине. Дорога до общежития заняла тридцать минут, которые показались Хану годами. Как только они вошли в свою комнату и заперли дверь, Джисон буквально рухнул на кровать, не в силах больше стоять.

– Сними… Минхо, пожалуйста… сними его, – голос Хана сорвался на хрип.

Минхо подошел неспешно. Он включил тусклый ночник, создавая уютный полумрак. Омега медленно разделся сам, а затем помог Хану освободиться от штанов. Вид члена Хана был пугающим: он был темно-красным, почти фиолетовым от застоя крови, вены вздулись, а стальное кольцо сидело так глубоко, что кожа вокруг него покраснела.

– Бедный мой Хан-и, – Минхо коснулся пальцами металла. – Ты выдержал весь день. Ты был таким мужественным.

Он достал из тумбочки специальный ключ, если кольцо имело замок, или просто аккуратно смазал кожу, чтобы стянуть сталь. Как только металл соскользнул, Хан издал звук, который нельзя было назвать ни стоном, ни криком. Это был звук абсолютного, запредельного облегчения.

Кровь хлынула с новой силой, и чувствительность вернулась в таком объеме, что Джисон едва не потерял сознание.

– Теперь, – Минхо лег сверху, прижимаясь своим мягким телом к напряженному телу Хана. – Наполни меня. Помнишь, что я просил вчера? Я хочу быть еще полнее. Весь твой дневной запас… я хочу его весь.

Хан не нуждался в повторении. Он перевернул Минхо, вжимая его в матрас. Без кольца он чувствовал себя свободным, мощным, неудержимым. Он вошел в омегу одним резким движением, и Минхо вскрикнул, принимая его глубину.

Это был не просто секс. Это был взрыв. Джисон двигался как одержимый, выплескивая всю ту ярость и страсть, что копились в нем весь день под гнетом стали. Он кончал долго, невероятно много, чувствуя, как его семя заполняет Минхо, как живот омеги снова начинает округляться под его ладонями.

– Да… вот так… – шептал Минхо, обхватывая Хана ногами. – Больше, Хан-и… еще…

Когда всё закончилось, они лежали, переплетясь телами. Минхо блаженно поглаживал свой живот, который теперь был заметно больше, чем вчера.

– Тебе понравилось играть? – тихо спросил он, прижимаясь к плечу Хана.

Джисон, всё еще тяжело дыша, поцеловал его в макушку.

– Это было ужасно, хён. Я ненавидел тебя каждую секунду на репетиции.

– Но? – Минхо приподнял бровь.

– Но сейчас… – Хан коснулся округлого живота омеги. – Сейчас я чувствую, что это стоило каждой секунды мучений. Только не делай так завтра, ладно? Мое сердце — и мой член — этого не выдержат.

Минхо лишь загадочно улыбнулся, продолжая наглаживать свою выпуклость, в которой теперь хранилось всё то, что Хан так долго не мог выплеснуть. Он был полон, он был счастлив, и он уже знал, какую игру придумает для своего альфы в следующий раз. Но это будет завтра. А сегодня в комнате пахло мятным шоколадом и полным, абсолютным удовлетворением.