Кровный сын Короля Монстров
Тени титанов и пламя жребия
Большой зал Хогвартса замер в благоговейном и тревожном ожидании. Тысячи свечей, паривших под зачарованным потолком, мерцали тускло, словно само пламя боялось нарушить нависшую тишину. Потолок отражал чистое, черное шотландское небо, усыпанное колючими звездами, но все взгляды — сотни расширенных, немигающих глаз — были прикованы к деревянному помосту в центре зала.
Там, покоясь на массивном постаменте из черного гранита, пульсировал Кубок Огня.
Его грубо отесанная каменная чаша источала холодное, бледное сияние. Синеватые языки пламени взвивались вверх, отбрасывая причудливые, изломанные тени на древние стены замка.
За столом Когтеврана, где расположилась делегация Шармбатона, царило идеальное, дисциплинированное спокойствие. Никаких взволнованных перешептываний, никаких нервно покусанных губ. Студенты французской академии сидели с безупречной выправкой, привитой инструкторами Сил Защиты Земли. Во главе стола, плечом к плечу, находились Гарри Саэгуса и Флёр Делакур.
Гарри сидел, слегка откинувшись на спинку высокой дубовой скамьи. Его офицерская шинель с серебряными шевронами СЗЗ была расстегнута у ворота, обнажая мощную, жилистую шею. Золотые глаза с вертикальными зрачками равнодушно скользили по каменным плитам пола. Его внутренний термоядерный реактор дремал, мерно перекачивая концентрированную энергию по измененным сосудам, но обостренные чувства кайдзю улавливали каждое колебание воздуха в зале: учащенный пульс министра Фаджа, липкий страх Рона Уизли за гриффиндорским столом и глухую, ядовитую ненависть, исходившую от Годрика Поттера.
Флёр мягко накрыла ладонь Гарри своей изящной рукой. Ее прохладные пальцы нежно переплелись с его мозолистыми, жесткими пальцами, оканчивавшимися чуть более острыми, чем у обычных людей, ногтями.
– Скоро начнется, – едва слышно произнесла она на чистом французском, глядя на него из-под пушистых ресниц. – Ты уверен, что артефакт безопасен? От него исходит очень странная магия… давящая, словно вековой могильный склеп.
– Это просто старый магический контракт, сплетенный с душой элементаля, – спокойно ответил Гарри, чуть сжав ее ладонь в ответ. – Примитивная технология по сравнению с гравитационными ловушками, которыми мы удерживали Кинг-Гидору. Не волнуйся. Если это пламя посмеет причинить тебе вред, я потушу его до того, как искры коснутся твоей мантии.
Флёр улыбнулась — открыто, гордо и нежно. Ни один мужчина в этом зале не посмел бы говорить об одном из величайших реликтов европейской магии с таким снисходительным пренебрежением. Но Гарри имел на это полное право. Она видела, на что способен его гнев.
У помоста зашевелился Альбус Дамблдор. Великий Светлый маг поднял руки, и просторные рукава его лазурной мантии взметнулись, словно крылья гигантской птицы.
– Наступил долгожданный час! – звучно произнес директор Хогвартса, и его голос, усиленный чарами, раскатился под сводами зала. – Кубок Огня готов вынести свое решение. Когда имена чемпионов будут названы, я прошу их пройти в смежную комнату, где они получат первые инструкции. Жребий брошен. Назад пути нет!
Дамблдор приблизился к чаше и замер.
Внезапно синеватое пламя внутри Кубка зашипело, наливаясь тревожным, багрово-красным оттенком. Раздался сухой щелчок, похожий на раскат миниатюрного грома, и в воздух взметнулся столб огня. Из самого его сердца вылетел обугленный по краям кусок пергамента.
Дамблдор ловко перехватил его в воздухе. Зал затаил дыхание.
– Чемпион Дурмстранга, – громко огласил директор, – Виктор Крам!
Северная трибуна и стол Слизерина взорвались оглушительными аплодисментами. Угрюмый болгарский ловец тяжело поднялся со своего места, скупо кивнул Каркарову и вразвалочку направился к дверям за преподавательским столом.
Едва шум утих, как пламя Кубка снова сменило цвет на алый. Второй сноп искр взмыл под потолок, выталкивая новый листок.
– Чемпионка Шармбатона… – Дамблдор на мгновение запнулся, всматриваясь в аккуратные французские буквы, – Флёр Делакур!
Французская делегация сдержанно зааплодировала. Флёр плавно поднялась на ноги. Ее пепельно-серебристые волосы скользнули по плечам, лазурная мантия сидела безупречно. Она наклонилась к Гарри, и ее губы на долю секунды коснулись его щеки — жест, от которого половина парней в зале синхронно скрипнула зубами от зависти.
– Жди меня, mon guerrier, – прошептала она с сияющими глазами.
– Покажи им, на что способна Франция, – с теплой полуулыбкой отозвался Гарри.
Флёр легкой, летящей походкой, полной царственного достоинства, проследовала через зал, приковывая к себе восхищенные взгляды даже строгой мадам Максим, одобрительно кивнувшей своей лучшей ученице.
Кубок вспыхнул в третий раз.
– Чемпион Хогвартса, – провозгласил Дамблдор, и в его голосе прозвучала искренняя гордость, – Седрик Диггори!
Стол Пуффендуя буквально взревел. Студенты в желто-черных галстуках вскакивали на скамейки, обнимались и колотили кубками по столу. Высокий, красивый юноша с открытым лицом смущенно улыбался, принимая поздравления товарищей, прежде чем скрыться в комнате для чемпионов.
– Превосходно! – воскликнул Дамблдор, когда овации начали стихать. – Теперь у нас есть три чемпиона! Но лишь один из них впишет свое имя в историю и завоюет вечную славу…
Договорить он не успел.
Пламя в Кубке Огня не угасло. Напротив — оно яростно взметнулось вверх, взревев с такой силой, что ближайшие факелы на стенах испуганно мигнули. Синий огонь стал угольно-черным, по краям чаши заплясали зловещие алые искры.
По залу прокатилась волна панического шепота. Каркаров вскочил с места, сжав свой резной посох. Мадам Максим нахмурилась, возвышаясь над столом, словно грозовая туча.
Дамблдор застыл, его рука с Бузинной палочкой непроизвольно напряглась.
Хлопок.
Из черного огня вылетел четвертый пергамент. Он опускался медленно, кружась в раскаленном воздухе, словно мертвый осенний лист. Старик протянул длинные пальцы и поймал его.
На лице верховного чародея промелькнула целая гамма эмоций: фальшивое изумление, холодный триумф и глубоко запрятанная тревога. Он долго смотрел на чернильные строчки, а затем поднял глаза на гриффиндорский стол.
– Годрик Поттер, – негромко, но так, что услышал каждый уголок зала, произнес директор.
Тишина, накрывшая Большой зал, была абсолютной. Никто не хлопал. Никто не кричал.
Джеймс Поттер, сидевший за учительским столом в качестве офицера безопасности, победоносно вскинул кулак:
– Да! Я знал! Мой мальчик!
Лили Поттер, напротив, побелела, как полотно, судорожно вцепившись пальцами в край деревянной столешницы. Ее зеленые глаза метнулись от торжествующего мужа к растерянному сыну.
Годрик сидел за столом Гриффиндора, и на его круглом, слегка одутловатом лице медленно расплывалась самодовольная, спесивая ухмылка. Он расправил плечи, демонстративно провел ладонью по растрепанным волосам, открывая шрам в форме буквы «V», и бросил победный взгляд на Рона и Гермиону.
– Я же говорил вам, – громко, не скрывая бахвальства, произнес Мальчик-Который-Выжил. – Сама магия признает, кто здесь настоящий защитник Англии!
– Годрик, пожалуйста, пройди к остальным, – ровным тоном позвал Дамблдор, хотя в глубине его выцветших голубых глаз за стеклами очков-половинок крутился сложный, лихорадочный расчет.
Годрик поднялся, нарочито небрежно одернул мантию и неторопливой, вальяжной походкой направился к помосту. Проходя мимо стола Когтеврана, он задержал шаг, поравнявшись с Гарри. В глазах гриффиндорца читалось неприкрытое торжество маленького человека, получившего долгожданную игрушку.
– Видал, братец? – процедил он сквозь зубы с ядовитой насмешкой. – Тебя даже Кубок не заметил. Ты никто. Просто сторожевой пес при чужих юбках. А я — избранный.
Гарри даже не повернул головы. Его взгляд скользнул по Годрику так, словно перед ним было пустое место — блеклое пятно на полированном граните.
– Наслаждайся чужой ловушкой, пока голова на плечах, – ледяным тоном уронил Саэгуса. – Падальщики всегда первыми бегут на запах бесплатного мяса.
Лицо Годрика перекосило от бешенства, но тяжелый, немигающий взгляд капитана Гордона, сидевшего чуть поодаль и положившего широкую ладонь на эфес катаны, заставил гриффиндорского героя поперхнуться собственной желчью и поспешно скрыться за дверью чемпионской комнаты.
***
Полночь. Башня Гриффиндора, закрытые покои куратора факультета.
Пока в гостиной львов гремел безумный, пьяный от сливочного пива праздник в честь «четвертого чемпиона», в глубине старинных комнат, защищенных десятками заглушающих и запирающих чар, собрались те, кто вершил судьбы магической Британии.
В камине потрескивали зачарованные поленья, отбрасывая багровые отблески на лица присутствующих. За тяжелым круглым столом сидел внутренний круг Ордена Феникса.
Альбус Дамблдор занимал кресло во главе стола, задумчиво переплетя пальцы с длинными ногтями. Рядом с ним сидел мрачный, осунувшийся Северус Снейп, чей взгляд был прикован к собственному левому предплечью — Черная Метка под тканью сюртука жгла все сильнее с каждым днем. Чуть поодаль устроились Сириус Блэк, прибывший по личному каминному каналу из родового особняка, и Ремус Люпин, бледный и уставший накануне полнолуния.
Джеймс Поттер нервно расхаживал взад и вперед, заложив руки за спину. На его лице до сих пор блуждала самодовольная полуулыбка, хотя во взгляде уже пробивалась скрытая тревога.
Лили Поттер сидела неподвижно. Перед ней стояла нетронутая чашка чая. Ее лицо казалось высеченным из мрамора, а руки мелко подрагивали. Рядом с ней, на краешке стула, устроилась четырнадцатилетняя Гермиона Грейнджер. Девочка была допущена на совет по личному распоряжению Дамблдора: ее феноменальная память, аналитический ум и маглорожденное происхождение делали ее незаменимым источником информации о том, чего чистокровные маги не понимали вовсе.
– Это диверсия, Альбус! – резко бросил Сириус, нарушая затянувшееся молчание. Его темные волосы падали на лоб, серые глаза горели лихорадочным блеском. – Кто-то бросил имя Годрика в огонь! Мальчишке всего четырнадцать! Кубок заколдовали мощнейшим «Конфундусом», чтобы создать четвертую школу!
– Я знаю, Сириус, – мягко, но без тени обычной благодушности отозвался Дамблдор. – Но магический контракт нерушим. Если Годрик откажется состязаться, он потеряет свою магию. Навсегда.
– И слава Мерлину, что не откажется! – напыщенно бросил Джеймс, остановившись у камина. – Мой сын доказал, что достоин! Он отразил Аваду в младенчестве, он победил василиска и прогнал дементоров! Турнир станет его величайшим триумфом. Весь мир увидит, что Британия готова к возвращению Сами-Знаете-Кого!
– Замолчи, Джеймс! Ради всего святого, заткнись!
Голос Лили прозвучал подобно удару хлыста. Женщина резко подняла голову, и в ее изумрудных глазах блеснули злые, отчаянные слезы.
– Ты ослеп?! – прошипела она, глядя на мужа с неприкрытым презрением. – Ты видишь только то, что льстит твоей гордыне! Нашего сына втягивают в смертельную ловушку, а ты разглагольствуешь о триумфе! Но самое страшное… самое страшное даже не это.
Она перевела дыхание, ее плечи судорожно дернулись.
– Самое страшное было на чемпионате мира. Вы все твердите о Волан-де-Морте, о темных тварях, о министерских интригах… Вы понятия не имеете, кто ступил на нашу землю два дня назад. Вы понятия не имеете, кем стал наш брошенный сын.
В комнате повисла тяжелая тишина. Снейп медленно поднял глаза на Лили, его тонкие губы искривились в нервной судороге.
– Мальчишка… на поляне, – тихо произнес зельевар своим бархатным, вкрадчивым голосом. – Авроры говорят о массовой бойне. Пожиратели смерти были не просто убиты. Их тела… некоторые фрагменты были оплавлены так, словно попали в эпицентр падения метеорита. А сканирование показало следы неизвестного проклятия, уничтожающего костный мозг на расстоянии.
– Это было не проклятие, Северус, – глухо произнесла Лили. Она повернулась к сидевшей рядом девочке: – Гермиона, покажи им. Объясни этим… слепцам, с чем мы столкнулись.
Гермиона нервно сглотнула. Ее пальцы сжали массивную кожаную папку, исписанную магловскими научными символами, газетными вырезками на японском и английском языках и десятками фотографий, отпечатанных на фотобумаге, а не проявленных в магических зельях.
– Профессор Дамблдор, джентльмены, – голос отличницы дрожал, но она заставила себя говорить четко, как на докладе. – То, что миссис Поттер видела на поляне во время атаки Пожирателей… и то, что ощутила я через диагностические чары… не имеет никакого отношения к традиционной темной магии. Это физика. Радиация. Мутация высшего порядка.
Она раскрыла папку и выложила на центр стола черно-белую зернистую фотографию пятидесятилетней давности. На снимке, сделанном с борта военного самолета, ночной Токио 1954 года пылал сплошной стеной бушующего пламени. А над огненным адом, заслоняя луну, возвышался циклопический силуэт древнего ящера с шипастой спиной.
– Первый Годзилла, – произнесла Гермиона, и ее голос эхом отозвался под потолком. – Маглы называют его «Годзира». Существо мезозойской эры, дремавшее на океанском дне миллионы лет. В 1954 году американские испытания водородной бомбы в районе атолла Бикини разорвали его убежище. Колоссальные дозы радиации не убили его — они пробудили его клетки, запустив необратимую эволюцию. Он уничтожил столицу Японии за одну ночь. Обычная артиллерия, авиабомбы, электрические заграждения в триста тысяч вольт — он просто прошел сквозь них. Его кожа отражала танковые снаряды, а из пасти вырывался поток чистой термоядерной энергии.
– Сказки маглов, – презрительно фыркнул Сириус, хотя его рука нервно потянулась к стакану с огневиски. – Очередной дракон-переросток. Дюжина опытных магов загнала бы его в сонное заклятие за полчаса.
– Замолчи, Блэк, если ничего не смыслишь в магловском мире! – с неожиданной яростью оборвала его Гермиона, заставив чистокровного мага опешить. Девочка ткнула пальцем в следующую партию документов. – Дракон?! Вы думаете, это дракон?! Первый Годзилла был убит лишь потому, что один гениальный японский ученый, доктор Сэридзава, создал оружие судного дня — «Разрушитель кислорода». Вещество, которое расщепляло молекулы кислорода в воде, растворяя живую плоть до голых костей за секунды. Ученый сжег свои записи и погиб вместе с монстром, чтобы эта тайна никому не досталась. Но в 1984 году… пришел Второй.
Гермиона выложила цветные глянцевые снимки девяностых годов.
– Второй Годзилла. Тот, что жив по сей день. Он был еще крупнее — больше сотни метров в высоту, массой в шестьдесят тысяч тонн. Он выдерживал прямое попадание ядерных боеголовок, питаясь их энергией! Он уничтожал целые флоты, стирал с лица земли целые префектуры. Против него были бессильны даже сильнейшие природные катаклизмы.
– К чему ты клонишь, мисс Грейнджер? – нахмурился Дамблдор. Его пальцы перестали перебирать воздух, глаза сузились.
– К тому, директор, – вмешалась Лили, и ее голос сорвался на крик, – что Дурсли продали моего мальчика доктору Айзенбергу! Чудовищу, одержимому созданием гибридов! Этот мясник синтезировал ДНК первого Годзиллы из костных останков и живую ткань Второго, добытую в боях за Осаку! Он ввел это в Гарри! Вы понимаете?! В живого ребенка!
Женщина зарыдала, закрыв лицо руками. Ее плечи сотрясались в беззвучных рыданиях:
– Его кости ломались и перестраивались заживо… На его спине проросли эти проклятые пластины! А когда я увидела его на поляне… Джеймс, он не просто защищался! Он принял форму! Он стал уменьшенной, трехметровой копией этого чудовища! Его шкура была непробиваема для режущих чар! Он впитал пять «Авад» в упор, Джеймс! Пять смертельных проклятий! Они не убили его — они зарядили его клетки, словно молния заряжает громоотвод!
– Это невозможно… – ошеломленно прошептал Ремус Люпин, с ужасом глядя на снимки разрушений. – Смертельное проклятие воздействует на душу, оно мгновенно обрывает связь жизни с телом…
– Клетки Годзиллы обладают совершенной, абсолютной регенерацией, – тихо, с благоговейным ужасом произнесла Гермиона. – Ген «G». Любая посторонняя энергия — кинетическая, магическая, некротическая — поглощается его внутренним ядерным реактором. И это еще не все. Гарри — не единственный мутант. Он принят в стаю.
– В какую еще стаю?! – взвился Джеймс, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
Гермиона перевернула страницу, открывая фотографии гигантских существ, зафиксированных спутниками Сил Защиты Земли.
– Остров Монстров в Тихом океане. Секретная зона под международным контролем. Там обитают титаны, с которыми Второй Годзилла заключил негласное перемирие. И Гарри жил среди них семь лет!
Девочка начала указывать на изображения:
– Ангирус. Четырехлапый панцирный титан с шипами, способный сворачиваться в бронированный шар и крушить скалы. Он предан Годзилле, как верный пес, и Гарри в разговоре с Делакурами открыто назвал его своим дядей! Родан — гигантский птеранодон, чьи крылья порождают звуковые удары, сдувающие города! Зилла — стремительный, плотоядный теропод невероятной ловкости, чьи детеныши росли вместе с Гарри, играя с ним на побережье! И Мотра…
При этом имени Гермиона сделала паузу, ее взгляд смягчился:
– Мотра — божественная гигантская бабочка, древняя хранительница Земли. Существо чистой духовной магии и света. Она не разрушитель, она — защитник баланса. И даже она признала Гарри! Она позволила маленькой Габриэль Делакур летать на своей спине! Вы понимаете, кто стоит за этим мальчиком?! Это не просто школа Шармбатон. За его спиной — пантеон древних богов этой планеты!
– Довольно, – глухо произнес Снейп, поднимаясь со своего места. Зельевар подошел к столу и уперся кулаками в полированное дерево, глядя прямо в глаза Дамблдору. – Альбус. Вы слышите, что она говорит? Если мальчишка действительно связан ментально со Вторым Годзиллой… если этот левиафан почует угрозу своему выкормышу…
– Он не сможет прийти сюда, – неуверенно возразил Сириус, хотя в его голосе сквозил неприкрытый ужас. – Хогвартс защищен древнейшими барьерами основателей! Чары не пропустят магловскую тварь!
– Барьеры основателей рассчитаны на магию, идиот! – прошипел Снейп, теряя обычное хладнокровие. – Они созданы против чар, проклятий и демонов астрального плана! Сможет ли барьер выдержать кинетический удар туши весом в шестьдесят тысяч тонн, несущейся со скоростью поезда?! Сможет ли щит удержать струю плазмы с температурой в миллион градусов, прожигающую материю на атомном уровне?! Этот замок превратится в радиоактивную стеклянную лужу за три секунды!
– Успокойтесь, друзья мои, – негромко, но властно произнес Дамблдор.
Директор поднялся. В его позе не было паники, но вековая усталость легла на его плечи непомерным грузом. Он подошел к окну, глядя на темные воды Черного озера, на глади которого покоился грозный стальной силуэт десантного шаттла Сил Защиты Земли.
– Все, что сказала мисс Грейнджер, крайне прискорбно и тревожно, – неторопливо заговорил старик. – Но мы упускаем еще один важнейший фактор. Человеческий. Кто направляет силу Гарри? Кто дал ему приют среди людей?
Гермиона торопливо перелистнула последние страницы своего досье:
– Силы Защиты Земли. Международный военный альянс, созданный ООН для противодействия кайдзю и внеземным угрозам. Их технологии опережают наш мир на полвека. Лазерное оружие, боевые корабли вроде легендарного «Готенго», подземные бункеры, способные пережить ядерный апокалипсис. Возглавляет боевое крыло капитан Дуглас Гордон. Тот самый офицер с усами и катаной, который прибыл в Хогвартс.
– Я навел о нем справки через свои каналы среди нечистокровных сквибов, – хмуро добавил Люпин. – Гордон — ветеран десятков боестолкновений. Абсолютный псих по магловским меркам. Он лично вел «Готенго» в бой против титанов, хоронил Годзиллу во льдах Антарктиды, а затем освобождал его, когда планете угрожали космические монстры. Он не боится ничего. Ему плевать на магию, на министерства и на авторитеты. Если он сочтет, что Гарри угрожает опасность, он не станет посылать сов с протестами. Он просто отдаст приказ нанести орбитальный удар.
– А его мать? – тихо спросила Лили, поднимая заплаканные глаза. – Гарри сказал… он назвал ее матерью. Мики Саэгуса. Кто она?
Гермиона выложила фотографию красивой, утонченной японки с глубокими, невероятно спокойными глазами, одетой в белый лабораторный халат с эмблемой СЗЗ.
– Профессор Мики Саэгуса. Сильнейший телепат на планете. В магловском мире ее называют уникумом, женщиной с колоссальным пси-потенциалом. Она — единственный человек в истории, сумевший установить устойчивую ментальную связь с мозгом Годзиллы. Годами она была посредником между чудовищем и военными, предотвращая катастрофы. Именно она спасла Гарри, когда капитан Гордон нашел лабораторию Айзенберга. Она обуздала его ярость, помогла синхронизировать человеческое сознание с повадками альфа-хищника. Для Гарри она — абсолютный авторитет. Она дала ему свою фамилию. Юридически и духовно — она его мать.
– А мы для него — пустое место, – с горькой усмешкой подытожила Лили, бросив испепеляющий взгляд на Джеймса. – Мы выбросили его на растерзание Дурслям. Мы вычеркнули его из жизни ради славы второго сына. А теперь… теперь он вернулся с армией монстров и людей, рядом с которыми наше министерство выглядит сворой испуганных дикарей с палочками.
– Лили, дорогая… – попытался возразить Джеймс, но оссекся под тяжелым взглядом жены.
Дамблдор медленно повернулся к совету. Его лицо было спокойным, но глаза за стеклами очков потемнели, напоминая грозовое небо.
– Ситуация сложна, – признал верховный чародей. – Но не безнадежна. Гарри Саэгуса… кем бы он ни стал, в нем течет кровь Поттеров. Древняя магия рода никуда не исчезла, она лишь погребена под наслоениями чужеродного мутагена. Этот турнир… это не просто состязание. Это возможность.
– Возможность чего, Альбус? – подозрительно прищурился Снейп. – Вы хотите бросить Годрика против существа, которое голыми руками отрывает головы оборотням?
– Годрик — Мальчик-Который-Выжил, – твердо произнес Дамблдор, и в его голосе прорезалась несокрушимая сталь. – Он наделен защитой высших сил. Его судьба — сокрушить Тома Реддла, когда тот вернется. Но присутствие Гарри может нарушить равновесие. Если Гарри останется на стороне Сил Защиты Земли и Франции, магическая Британия окажется изолирована. Мы потеряем контроль над ситуацией. Но если… если в ходе Турнира нам удастся пробудить в Гарри его человеческую сущность… если он увидит слабость чудовищ перед лицом истинной, древней магии…
– Вы хотите использовать Турнир, чтобы сломать его? – ахнула Лили, вскакивая на ноги. – Вы с ума сошли! Он разорвет любого, кто встанет у него на пути!
– Я говорю о спасении его души, Лили! – возвысил голос Дамблдор, и сила его ауры заставила пламя в камине пригнуться к углям. – Мальчик осквернен кровью первобытного зверя! Он ходит по краю бездны. Если мы не вернем его к Свету, если мы не заставим его подчиниться высшему благу, он станет худшим кошмаром этой планеты, рядом с которым Волан-де-Морт покажется невинным дитятей! Первый тур с драконами покажет истину. Если он попытается вмешаться, чтобы помочь мисс Делакур… мы увидим пределы его возможностей.
– Пределы? – раздался вдруг хриплый, каркающий смех из темного угла комнаты.
Все вздрогнули. В тени у книжного шкафа сидел Аластор «Грозный Глаз» Грюм — вернее, Барти Крауч-младший, мастерски поддерживавший личину старого аврора с помощью Оборотного зелья. Его фальшивый деревянный протез громко стукнул о паркет, а волшебное синее око судорожно вращалось в глазнице, уставившись в потолок.
– Пределы, говоришь, Альбус? – осклабился лже-Грюм, делая вид, что отхлебывает из походной фляжки. – Я видел этого щенка вблизи. Мой глаз видит сквозь стены, сквозь мантии-невидимки и сквозь иллюзии. Но когда я попытался заглянуть внутрь Саэгусы… глаз ослеп, Альбус. Там нет магии в нашем понимании. Там ревет термоядерный ад. Если твои драконы почуют его запах… они не станут сражаться. Они лягут на брюхо и будут молить о пощаде. Потому что перед ними будет не маг. Перед ними будет Король.
В комнате снова воцарилось гробовое молчание. Лили закрыла лицо ладонями, беззвучно плача. Джеймс нервно теребил золотую пуговицу мантии, не зная, куда девать глаза. Дамблдор стоял неподвижно, но его морщинистые пальцы судорожно сжимали Бузинную палочку.
План трещал по швам. Истинные правители Земли заявили свои права на доску, где старый волшебник так долго расставлял свои деревянные фигуры.
***
Глубокая ночь. Берег Черного озера.
Холодный шотландский ветер гнал по темной воде мелкую свинцовую рябь. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь далеким уханьем сов в Запретном лесу да мерным, низким гулом генераторов десантного шаттла СЗЗ, стоявшего на лужайке неподалеку.
На плоском гранитном валуне у самой кромки воды сидели двое.
Гарри снял тяжелую шинель, оставшись в черной облегающей водолазке из биополимерной ткани. Он сидел, подтянув одно колено к груди, и смотрел на темную гладь озера. Рядом с ним, кутаясь в теплую серебристую мантию с меховой опушкой, сидела Флёр. Она положила голову ему на плечо, наслаждаясь исходившим от него ровным, убаюкивающим жаром.
– Они боятся тебя, – тихо произнесла вейла, нарушая тишину. – Я видела их глаза в Большом зале. Глаза твоего брата, твоего… отца. Они смотрят на тебя, как на стихийное бедствие.
– Они правы, – спокойно отозвался Гарри. Его рука мягко легла ей на талию, притягивая ближе. – Отец и есть стихийное бедствие. И часть его силы теперь во мне. Волшебники слишком долго жили в своей иллюзии величия. Они возомнили себя венцом творения, спрятавшись за пыльными статутами, пока мир вокруг них менялся. Они не знают, каково это — видеть, как из облаков спускается трехглавый золотой дракон из глубин космоса, извергающий молнии. Они не знают, что такое рев Ангируса, сотрясающий материки.
– Но ты здесь не ради мести, правда? – Флёр подняла голову и заглянула в его золотые глаза, в которых слабо мерцали лазурные искры. – Ты мог бы уничтожить их министерство в день финала. Ты мог бы