Кровный сын Короля Монстров
Запах верховного хищника
Ноябрьский ветер над шотландскими нагорьями в день первого испытания был пропитан запахом мокрого гранита, палой листвы и далекого, тревожного серного чада. Скалистый амфитеатр, возведенный неподалеку от Запретного леса, гудел на тысячи голосов. Зачарованные деревянные трибуны, усиленные многослойными барьерами Министерства магии, скрипели под весом взбудораженной толпы. Флаги трех школ и британские министерские штандарты хлопали на ветру, словно крылья гигантских испуганных птиц.
Но для тех, кто находился в лагере Шармбатона, этот шум оставался лишь далеким, незначительным фоном.
Возле серебристо-синего шатра французской делегации царила абсолютная тишина армейского плацдарма. Шестеро бойцов подразделения «М» Сил Защиты Земли в матовых экзоскелетах замерли вдоль периметра, их плазменные карабины смотрели в сторону леса с холодной готовностью открыть огонь при малейшем нарушении демаркационной линии.
Внутри шатра, на фоне изысканных гобеленов и мягких шелковых драпировок, стояли двое.
Флёр Делакур застегивала плотно прилегающую куртку из драконьей кожи высшей категории — не церемониальной, а боевой, укрепленной внутренними титановыми волокнами, разработанными в токийских лабораториях СЗЗ. Ее пепельно-серебристые волосы были собраны в тугую французскую косу, открывавшую изящную, бледную шею. Пальцы девушки, обычно такие уверенные и плавные, на мгновение дрогнули на серебряной застежке на запястье.
Гарри шагнул к ней бесшумно, словно тень. Его тяжелые ладони мягко легли поверх ее рук, останавливая нервную суету.
– Дыши, – негромко произнес он на чистом французском.
Флёр подняла голову. В ее лазурных глазах плескалась смесь естественного волнения перед неизвестным и безграничного, почти религиозного доверия к стоявшему перед ней юноше. Гарри не надевал парадную шинель — на нем была лишь черная тактическая водолазка и армейские брюки, но даже свободная ткань не могла скрыть плотную, литую массу его мышц. Его золотые глаза с узкими вертикальными зрачками смотрели на нее с нерушимым, гранитным спокойствием существа, знавшего, как выглядит конец света.
– Я знаю теорию, Гарри, – тихо отозвалась вейла, прижимаясь щекой к его широкой ладони. Ее кожа ощутила привычный, исходящий из самой глубины его груди сухой, ровный жар — температуру внутреннего ядерного реактора. – Мадам Максим подтвердила: это драконы. Гнездовые самки. Они привезли их из Румынии под усыпляющими зельями. Но видеть живую тварь, готовую разорвать любого ради кладки…
– Драконы — просто крупные ящерицы, Флёр, – ровно, с легкой снисходительной усмешкой перебил ее Гарри. – Они дышат обычным органическим метаном и верят, что они хозяева неба. Они никогда не видели, как раскрывает крылья Родан, сжигая воздух на сверхзвуке. Они не знают, каков на вкус луч, способный расколоть тектоническую плиту. Для истинных владык этой планеты они — не более чем полевые мыши.
Он привлек ее ближе, обхватив за талию и заставив полностью прижаться к своему телу.
Флёр глубоко вздохнула, закрывая глаза. Она впитывала этот запах — густой, пьянящий, нечеловеческий. Аромат чистого озона после грозы, раскаленного гранита, морской соли Марианской впадины и тяжелого, первобытного радиоактивного мускуса альфа-хищника. За месяцы, проведенные вместе на Острове Монстров и в Пиренеях, этот запах въелся в ее поры, впитался в ткань ее одежды, осел на каждой пряди ее серебристых волос. Она не просто пахла собой; от нее веяло меткой титана.
Гарри наклонился к ее уху, и его голос зазвучал с низким, утробным рокотом — тем самым тембром, от которого дрожали глубины Тихого океана:
– Ты несешь на себе мой запах, Флёр. Запах стаи. Запах Короля. У этих рептилий древняя кровь, пусть и выродившаяся за миллионы лет. Их генетическая память старше первого человека, взявшего в руки палку. Они знают, кто стоит на вершине пищевой цепи. И если эта самка посмеет поднять на тебя морду… я почувствую это. И я выйду на арену прямо сквозь эти деревянные барьеры.
– Не смей, – прошептала Флёр, хотя по ее телу пробежала сладкая, волнующая дрожь. – Это мое испытание, mon amour. Я должна доказать им… всему этому напыщенному английскому сброду, что Шармбатон не нуждается в их милости.
– Ты уже доказала, – он мягко коснулся ее губ поцелуем, оставившим на ее языке легкий привкус электричества. – Просто иди и забери яйцо. Она не тронет тебя. Она не посмеет.
Дверная ткань шатра колыхнулась, и внутрь заглянул капитан Дуглас Гордон. Военный держал в зубах незажженную сигару, а его рука в толстой кожаной перчатке покоилась на эфесе катаны.
– Делакур, пять минут до построения в судейском шатре, – хрипло бросил капитан. Его взгляд скользнул по Гарри, и в уголках суровых глаз офицера мелькнуло редкое одобрение. – Парень, держи свой реактор на холостом ходу. Датчики на моем запястье уже показывают микрорентгены в радиусе пяти шагов. Если британцы увидят, что их сканеры зашкаливают, у их пузатого министра лопнет последний сосуд в глазу.
– Пусть лопается, капитан, – холодно усмехнулся Гарри, отпуская Флёр. – Меньше шума будет на трибунах.
– И то верно, – хмыкнул Гордон. – Вперед, девочка. Покажи этим европейским колдунам, как воюет альянс.
***
Палатка чемпионов у подножия арены напоминала склеп, в котором заперли четверых приговоренных к казни.
Сквозь тонкую парусину доносились глухие раскаты толпы и чудовищный, яростный рев, от которого содрогалась земля под ногами. Каждые несколько минут воздух снаружи вспыхивал багровым заревом, а до ноздрей долетал сладковатый, тошнотворный запах паленого мяса и горящих камней.
Людо Бэгмен, одетый в свой дурацкий полосатый осиный свитер, нервно потирал пухлые ладони, бегая глазами между четырьмя фигурами.
Виктор Крам сидел в углу на грубо сколоченном стуле, сурово уставившись в пол и массируя широкие плечи. Его лицо было землисто-серым, но в осанке читалась привычная для Дурмстранга тупая, несгибаемая покорность долгу.
Седрик Диггори стоял у опорного столба, нервно сжимая палочку побелевшими пальцами. Юноша был бледнее свежего снега, его губы беззвучно шевелились, повторяя формулы трансфигурации.
Но самым жалким зрелищем был Годрик Поттер.
Национальный герой Британии, одетый в алую мантию с золотыми гриффиндорскими львами, сидел на низком сундуке, вжав голову в плечи. Его колени мелко, непрерывно дрожали. На его лбу уродливо вздулся шрам в виде буквы «V», налившись багровой кровью. Рядом с ним суетился Джеймс Поттер, которому Дамблдор специальным разрешением позволил находиться в палатке «для моральной поддержки национального защитника».
– Ты справишься, сынок! – лихорадочно шептал Джеймс, поправляя воротник сына дрожащими руками. – Ты же Поттер! Вспомни метлу, вспомни квиддич! «Акцио» сработает, твоя «Молния» прилетит за секунды! Ты просто пролетишь над этой тварью, как на матче со Слизерином! Весь мир смотрит на тебя!
– Папа… она огромная… – сдавленно проскулил Годрик, чьи глаза были полны неподдельного, животного ужаса. – Я слышал, как она рычит… Она сожжет меня… Она меня убьет!..
– Не смей раскисать! – с внезапной злобой прошипел Джеймс, тряхнув сына за плечи. – Там, на трибуне, сидит этот… этот выродок, Саэгуса! Он ждет, когда ты сломаешься! Ты хочешь, чтобы слава нашего рода досталась монстру и его магловским генералам?! Ты — Избранный, черт тебя дери! Соберись!
Полог палатки плавно отодвинулся, впуская внутрь холодный порыв ветра.
Вошла Флёр Делакур.
Она двигалась с ледяным, безупречным достоинством королевы, вступающей в тронный зал. Ни тени страха. Ни единой капли пота на высоком, чистом лбу. Ее синие глаза светились холодной уверенностью, а осанка заставила Бэгмена невольно выпрямиться и втянуть брюхо.
– А, мисс Делакур! Превосходно, все в сборе! – фальшиво-жизнерадостно воскликнул спортивный чиновник, протягивая шелковый мешочек. – Тяните жребий, дамы и господа! Внутри уменьшенные копии ваших… кхм… очаровательных противниц!
Седрик вытянул короткорылого шведского дракона под номером один. Крам достал китайского огненного шара с цифрой три.
Когда мешочек опустился перед Флёр, ее тонкие пальцы без колебаний погрузились внутрь. На ее ладонь легла крошечная, свирепо извивающаяся фигурка изумрудно-зеленого ящера с длинными крыльями.
– Обыкновенный валлийский зеленый! Номер два! – объявил Бэгмен. – Прекрасный выбор, мисс Делакур, менее агрессивна, чем остальные, хотя гнездовая самка…
Годрик Поттер запустил руку в мешок последним. Когда на его дрожащей ладони осталась черная, усыпанная острыми шипами тварь с крошечным хвостом-палицей под номером четыре, мальчишка издал тихий, задушенный писк.
– Венгерская хвосторога… – прошептал Джеймс Поттер, и его лицо посерело. – Самый опасный зверь за всю историю состязаний…
Флёр даже не взглянула на рыдающего гриффиндорца. Она развернулась к выходу, ожидая своего часа. Ее слух, усиленный магией вейлы, улавливал далекие крики трибун: Седрик Диггори уже вышел на арену.
Первый раунд был долгим и мучительным. Зрители ревели, камни взрывались, пахло горелой шерстью — Диггори трансфигурировал валун в лабрадора, пытаясь отвлечь шведского короткорыла. План сработал лишь частично: дракон отвлекся на собаку, но в последний момент хлестнул пламенем, опалив пуффендуйцу половину лица и плечо. Под стоны толпы и вой санитаров Седрика унесли в медицинский шатер с золотым яйцом в руках.
– Мисс Делакур! – Бэгмен сглотнул, нервно теребя судейский свисток. – Ваш выход! Удачи… вам понадобится вся магия мира!
Флёр бросила на него единственный ледяной взгляд:
– Оставьте вашу магию себе, месье. Мне она не нужна.
Она шагнула сквозь тяжелый кожаный полог, выходя на залитую бледным ноябрьским светом арену.
***
Амфитеатр встретил ее оглушительным, многотысячным ревом.
Скалистое ущелье представляло собой хаос из острых гранитных обломков, глубоких расселин и обугленных кратеров. На противоположном конце арены, свернувшись вокруг кладки настоящих, тускло поблескивающих серых яиц, возвышалась она.
Валлийская зеленая самка.
Около сорока футов в длину от кончика шипастого носа до длинного чешуйчатого хвоста. Ее шкура переливалась насыщенным изумрудным блеском, кожистые крылья были полусложены, а гребень вдоль позвоночника стоял дыбом, вибрируя от бешенства. Тяжелая железная цепь, сковывавшая ее заднюю лапу и прикованная к монолитному валуну, звенела от каждого ее движения. Желтые вертикальные зрачки рептилии сузились в нити, когда она заметила хрупкую фигуру девушки, ступившей на камни.
В королевской ложе над ареной замерли сотни высокопоставленных гостей.
Корнелиус Фадж нервно поправлял свой дурацкий зеленый котелок, наклоняясь к Люциусу Малфою:
– Безрассудная девчонка! Она даже не подняла палочку! Где ее защитные чары?!
– Французская школа всегда страдала излишней театральностью, Корнелиус, – с ядовитой усмешкой протянул Малфой, хотя его пальцы судорожно сжали набалдашник трости.
Чуть в стороне сидели Альбус Дамблдор и Лили Поттер. Великий Светлый маг держал Бузинную палочку под полой мантии, готовый в любую секунду возвести аварийный купол, если дракон решит сжечь иностранную чемпионку заживо. Лили не смотрела на Флёр — ее взгляд был прикован к трибуне Шармбатона.
Там, опершись о деревянный парапет, стоял Гарри.
Он стоял совершенно неподвижно. Ветер трепал его черные волосы, а золотые глаза неотрывно следили за каждым шагом Флёр. Он не сжимал оружие, не выкрикивал заклинаний. От его неподвижной фигуры исходила такая чудовищная, гранитная тяжесть, что сидевшие в радиусе десяти футов чиновники британского министерства инстинктивно вжимались в спинки кресел, жалуясь на внезапную мигрень и звон в ушах.
На арене валлийская самка издала предостерегающий, клокочущий рык.
Ее длинная мускулистая шея выгнулась дугой, пасть приоткрылась, обнажая ряды острых, как бритвы, полуметровых зубов. В глубине ее глотки зародилось характерное золотистое свечение — драконий огонь готовился вырваться струей сжатой смерти, способной плавить базальт за считанные секунды.
Трибуны Хогвартса ахнули. Кто-то закричал от ужаса, закрывая глаза.
Флёр не остановилась. Она продолжала идти вперед — размеренным, плавным, нечеловечески спокойным шагом. Никаких взмахов палочкой. Никаких рунических кругов. Ее руки были свободно опущены вдоль тела, серебристая коса спокойно лежала на плече.
Оставалось пятьдесят ярдов. Сорок. Тридцать.
И в этот момент ветер над ущельем сменил направление.
Холодный северный порыв ударил Флёр в спину, подхватил невидимый шлейф воздуха вокруг ее тела и бросил его прямо в широкие, трепещущие ноздри гнездовой самки.
То, что произошло в следующую секунду, заставило замолчать стотысячный стадион. Тишина рухнула на арену так внезапно, словно кто-то перерезал звуковые струны мироздания.
Валлийская зеленая замерла.
Золотое пламя в ее глотке мгновенно угасло, сменившись коротким, захлебнувшимся кашлем. Ее ноздри судорожно раздулись, жадно и в то же время панически втягивая воздух.
До ее примитивного, затуманенного материнской яростью мозга донеслась молекулярная сигнатура, которой не существовало в лесах Британии или горах Трансильвании.
Это был запах.
Запах древнего, первозданного кошмара. Запах существа, чей вес исчислялся десятками тысяч тонн. Запах существа, под чьими шагами раскалывалось дно океана за миллиарды лет до того, как первая проторептилия выползла на сушу. Запах живого термоядерного распада, серных испарений ядра Земли и безжалостной, несокрушимой воли Альфа-хищника планеты.
Для дракона этот запах был не просто пугающим. Он был священным и смертоносным законом природы.
*Перед тобой не добыча. Перед тобой самка Того, Кто Сжигает Небо.*
В примитивном сознании драконицы сработали древнейшие генетические замки. Инстинкт самосохранения вида — тот самый, что заставлял стаи волков стелиться по земле перед шагами тираннозавра, — взломал материнскую агрессию и вывернул ее наизнанку.
Если это двуногое существо пострадает… если хоть одна капля пламени коснется ее серебристых волос…
*Он* придет.
Отец стаи. Черный Титан с пылающим хребтом. И тогда не будет ни гнезда, ни яиц, ни этих скал. Будет лишь ослепительный сине-голубой свет, стирающий материю в пепел.
У валлийской самки подкосились передние лапы.
Огромная чешуйчатая туша с глухим, жалобным стуком осела на гранитное плато. Ее массивные перепончатые крылья, секунду назад готовые взметнуть ураган, безвольно распластались по камням в жесте абсолютной капитуляции. Длинный хвост свернулся вокруг брюха, прикрывая наиболее уязвимые части тела.
И самое невероятное: драконица издала звук.
Это не был рев. Это был тонкий, вибрирующий, скулящий писк — звук побитой, напуганной до смерти собаки, которая видит перед собой занесенную дубину вожака.
Она медленно, сантиметр за сантиметром, опустила свою массивную рогатую морду на холодные камни прямо перед ногами приближающейся девушки. Ее веки полуприкрылись, скрывая желтые глаза, а ноздри испускали лишь слабые струйки белого, безопасного пара.
Драконица замерла, не смея даже моргнуть.
Флёр Делакур остановилась в трех шагах от чудовищной пасти. Она посмотрела на поверженного колосса сверху вниз. В ее взгляде не было дешевого триумфа — лишь холодное, спокойное величие вейлы, за чьей спиной стоял защитник более грозный, чем все стихии этого мира.
– Bon, – негромко, но так, что ее голос разнесся по онемевшему амфитеатру, произнесла Флёр. – Tu as compris.
Она неторопливо обошла лежащую на брюхе морду гиганта. Драконица даже не шевельнулась. Более того: она осторожно, с ювелирной бережностью отодвинула свое правое крыло, обнажая кладку.
В самом центре гнезда, среди шести шершавых серых яиц, сияло полированное золото артефакта первого тура.
Флёр наклонилась, ее пальцы сомкнулись на тяжелом металле золотого яйца. Ни единого резкого движения. Ни тени суеты. Она подняла артефакт, прижала его к бедру и развернулась спиной к дракону.
Валлийская зеленая осталась лежать неподвижно, уткнувшись носом в скалу и тихо, прерывисто повизгивая, пока серебристая мантия чемпионки Шармбатона не скрылась в арке выхода с арены.
Весь процесс занял ровно три минуты сорок две секунды.
Ни единого заклинания. Ни капли крови. Ни одного сгоревшего волоска.
***
На трибунах повисла тишина, какую эти шотландские горы не слышали со дня сотворения мира.
Людо Бэгмен выронил свой зачарованный мегафон. Тот с глухим деревянным стуком покатился по ступеням судейской ложи, но никто даже не повернул головы. Министр Фадж сидел с открытым ртом, его глаза буквально вылезали из орбит, а пальцы судорожно комкали край мантии.
– Ч-что… что это было?! – наконец выдавил верховный судья от Британии, заикаясь на каждом слоге. – Она… она заколдовала зверя?! Невербальная магия высшего порядка?! Ментальное подчинение?!
– Чушь! – прогремел с трибуны Дурмстранга Игорь Каркаров, вскакивая на ноги. Его бородка тряслась от бешенства. – Это жульничество! Темные зелья! Они отравили дракона еще в стойле! Ни один зверь не ляжет на брюхо перед девчонкой добровольно!
– Держите свой грязный язык за зубами, Каркаров! – раздался громовой бас мадам Максим. Директриса Шармбатона поднялась во весь свой колоссальный рост, ее черные глаза метали молнии. – Моя студентка продемонстрировала абсолютное превосходство духа и чистоту гармонии с природой! Тесты крови драконов проводились независимой комиссией за десять минут до начала тура!
– Альбус… – прошептала Лили Поттер, хватая директора за рукав. Ее лицо было мертвенно-бледным. – Она не колдовала. Я не почувствовала ни единой магической эманации… Ни единой! Это было… это было невербальное подчинение воли!
Дамблдор медленно поднялся. Его морщинистое лицо было серым, словно зола. Его ладонь с Бузинной палочкой под тканью мантии мелко дрожала.
Он понял.
Великий маг, десятилетиями изучавший древнейшие манускрипты, сопоставил факты в единую, леденящую кровь картину. Он вспомнил слова Гермионы Грейнджер в закрытой башне. Он вспомнил досье на Первого и Второго Годзиллу.
Дракон не подчинился магии. Дракон подчинился биологической иерархии титанов.
Флёр Делакур несла на себе феромоны, радиоактивный шлейф и энергетическую печать существа, перед которым склонялись континенты. Валлийская самка почуяла присутствие Короля Монстров. И выбрала подчинение вместо аннигиляции своего потомства.
Старик медленно повернул голову к французской трибуне.
Гарри Саэгуса стоял на прежнем месте. Заметив взгляд верховного чародея, юноша медленно, с едва уловимой издевкой склонил голову. В глубине его золотых зрачков на мгновение вспыхнул зловещий лазурный огонь.
*«Твой ход, старик. Но игра идет не по твоим правилам».*
Судейские оценки отразили полный раскол.
Мадам Максим с гордой улыбкой взмахнула палочкой, выводя в воздухе гигантскую сияющую десятку.
Каркаров, брызжа слюной, поставил тройку, бормоча о «недопустимых внешних манипуляциях».
Бэгмен, все еще находясь в полуобморочном шоке от увиденного зрелища, выставил девятку.
Барти Крауч-старший, чье лицо напоминало застывшую посмертную маску под действием «Империуса», механически вывел восемь.
Альбус Дамблдор долго смотрел на арену, где ошарашенные румынские укротители под предводительством Чарли Уизли безуспешно пытались заставить валлийскую самку подняться с камней — драконица отказывалась вставать, продолжая тихо скулить и закрывать голову крыльями.
Директор взмахнул палочкой. В воздухе зажглась девятка.
Сорок баллами из пятидесяти возможных. Флёр Делакур захватила абсолютное лидерство в первом туре.
***
Следующим на арену вышел Виктор Крам. Болгарин действовал жестко, применив заклятие «Конъюнктивитус» прямо в глаза китайскому огненному шару. Ослепленный дракон заметался, раздавив половину настоящих яиц, но Крам, проявив чудеса реакции ловца, выхватил золотое яйцо и ушел с арены с сорока баллами, оштрафованный за повреждение кладки.
А затем наступил час последнего чемпиона.
Когда Людо Бэгмен объявил имя Годрика Поттера, стадион взорвался истерическим ревом британских трибун. Флаги Гриффиндора заплясали над головами, сотни голосов скандировали: «Поттер! Поттер! Победитель Тьмы!»
Но когда четырнадцатилетний «герой» шагнул на гранитные обломки ущелья, рев трибун постепенно начал стихать, сменяясь тревожным гулом.
Годрик не шел — он спотыкался на каждом шаге. Его лицо было влажным от липкого, холодного пота, мантия волочилась по грязи, а рука с палочкой дрожала так, что казалось, артефакт вот-вот выскользнет из его онемевших пальцев.
На противоположном конце ущелья взревела венгерская хвосторога.
Если валлийская зеленая была просто опасным зверем, то хвосторога была исчадием ада. Огромная, угольно-черная чешуйчатая туша, усыпанная костяными шипами, крылья с бритвенно-острыми когтями и тяжелый, усаженный метровыми шипами хвост, способный пробить каменную стену полуметровой толщины. Ее яростный рев сотрясал трибуны, заставляя вибрировать стекла в замке Хогвартс за милю от арены.
В отличие от покорной самки Флёр, хвосторога была безумна от ярости. Укротители потратили двойную дозу сонных зелий, но это лишь сделало ее реакцию непредсказуемой.
– Акцио, «Молния»! – в панике завопил Годрик, едва переступив черту безопасности. Его голос сорвался на визгливый петушиный фальцет.
Заклинание сработало. Через минуту из-за башен замка с басовитым гулом прилетела новейшая скоростная метла. Мальчик вцепился в рукоять, оседлал древко и взмыл в воздух, пытаясь повторить отработанные на квиддичном поле маневры.
Но арена драконов была не стадионом.
Хвосторога не стала играть по правилам загонщиков. Стоило метле подняться на уровень трибун, как пасть чудовища распахнулась, извергая сплошную, бушующую стену оранжевого пламени.
Годрик истошно закричал, закладывая судорожный вираж. Пламя лизнуло хвост «Молнии», зачарованные прутья вспыхнули. Метла потеряла управление, заваливаясь на правое крыло. Мальчик запаниковал, выронив палочку из ослабевших пальцев.
– Папа! – истошно заверещал Избранный на весь амфитеатр. – Помоги! Папа-а-а!
Хвосторога взмахнула перепончатыми крыльями, натягивая железную цепь до предела. Ее шипастый хвост взметнулся в воздух со свистом боевого цепа.
Удар пришелся по касательной. Костяной шип зацепил бедро Годрика, разрывая шелк мантии и плоть. Метла переломилась пополам с сухим треском.
Национальный герой Англии кубарем полетел вниз, с криком врезавшись в каменистую осыпь всего в двадцати шагах от разъяренной твари. Его одежда дымилась, из разорванного бедра хлестала кровь, а лицо было перемазано грязью и слезами. Он полз на четвереньках к выходу, абсолютно забыв про золотое яйцо, визжа и всхлипывая, как годовалый ребенок.
Хвосторога сделала шаг вперед, занося лапу для смертельного удара.
– Годрик! – в ужасе вскрикнул Джеймс Поттер, перемахивая через судейский парапет с обнаженной палочкой.
В ту же секунду тридцать укротителей во главе с Чарли Уизли выскочили на арену, извергая потоки оглушающих заклятий. Сверкнули десятки алых вспышек. Драконица яростно взревела, принимая магический залп на бронированную шкуру, пока четверо санитаров волокли визжащего от боли и позора Годрика на носилках в медицинский шатер. Золотое яйцо укротители подобрали сами, бросив его на носилки вслед за поверженным героем.
Оценки британского чемпиона были катастрофой. Каркаров с мстительным торжеством вывел единицу. Мадам Максим поставила двойку «за абсолютную беспомощность». Даже Фадж и Дамблдор не смогли натянуть баллы выше шестерок. С двадцатью тремя баллами Годрик Поттер прочно осел на последнем месте таблицы.
***
Вечер опустился на нагорья, окрасив небо в тревожные свинцово-лиловые тона.
В палатке первой помощи царил хаос. Мадам Помфри с сердитым лицом накладывала кровоостанавливающие бинты на разорванное бедро Годрика. Мальчик лежал на кушетке, уткнувшись лицом в подушку и глухо всхлипывая от пережитого унижения.
Рядом стояли Джеймс и Лили. Лицо старшего аврора было багровым от сдерживаемой ярости. Он нервно сжимал кулаки, меряя шагами пространство между койками.
– Это подстава! – рычал Джеймс, не обращая внимания на шиканье мадам Помфри. – Французы применили темную магию! Дракон Делакур был сломан! Это видели все! Фадж должен аннулировать результаты тура!
– Замолчи, Джеймс, – тихо, безжизненным голосом отозвалась Лили. Она сидела на краю постели сына, машинально гладя его по спутанным волосам, но в ее глазах не было сочувствия — лишь бесконечная, выжигающая душу пустота. – Он опозорился. Сам. Он бросил палочку и звал тебя, как пятилетний ребенок. Весь Хогвартс… вся Европа видела это.
– Потому что ему досталась самая свирепая тварь! – взвился Джеймс. – А этой вейле досталась сонная ящерица!
– Валлийская самка не была сонной, старший аврор Поттер, – раздался холодный, насмешливый голос от входа.
Полог палатки отодвинулся.
Вошел Гарри. За его спиной, словно две тени, замерли лейтенант Шиничи Одзаки с плазменным карабином за плечом и капитан Гордон, неторопливо выпускавший кольца сигарного дыма прямо под своды медицинского шатра.
Джеймс мгновенно выхватил палочку, направив ее в грудь старшего сына:
– Вон отсюда! Как ты посмел явиться сюда?! Злорадствовать пришел, выродок?!
Капитан Гордон даже не изменил позы. Лишь тяжелая рукоять его катаны с тихим щелчком выдвинулась из ножен на дюйм.
– Опусти щепку, волшебник, – лениво протянул американец. – Или я отрежу тебе ухо до того, как твой язык выговорит первое слово заклинания.
– Джеймс, не надо! – вскрикнула Лили, вставая между мужем и пришельцами. Она посмотрела на Гарри, и ее губы задрожали: – Зачем ты здесь, Гарри? Что тебе нужно?
Гарри медленно перевел взгляд на кушетку, где лежал его брат-близнец. Годрик замер, не смея повернуть головы, но его плечи судорожно подрагивали от страха.
– Я пришел вернуть это, – спокойно произнес Гарри.
Он