Кровный сын Короля Монстров
Бал ледяных теней и зов океанской бездны
– Никто не смеет запирать под водой мою стаю, – глухо повторил Гарри, и в полумраке оружейного отсека его золотые глаза вспыхнули ровным, безжалостным лазурным огнем. – Ни один старый дурак в мантии со звездами.
Флёр замерла, ощущая, как от его ладоней, лежавших на ее талии, исходит почти осязаемая вибрация. Это не было человеческим гневом. В глубине его груди просыпался древний, тектонический рев — тот самый первобытный инстинкт, который миллионы лет заставлял колоссальных владык планеты крушить горы и сжигать небеса, защищая свое потомство и свои границы.
Она мягко положила узкие ладони поверх его напряженных предплечий, чувствуя под пальцами монолитную плотность биополимерной брони и твердость его мышц, напоминавших литую оружейную сталь.
– Гарри, – тихо, с нежной настойчивостью произнесла вейла, заглядывая прямо в узкие вертикальные зрачки. – Посмотри на меня.
Юноша медленно моргнул. Лазурное свечение в его радужках отступило, уступая место чистому, глубокому золоту. Дыхание, пахнущее озоном и раскаленным кремнием, выровнялось.
– Я помню правила турнира, Флёр, – ровнее заговорил он, коснувшись лбом ее прохладного виска. – Но я также помню отчеты Сил Защиты Земли. Маги слишком беспечны. Они играют с силами, которых не понимают. Если они коснутся Габриэль… если они погрузят восьмилетнего ребенка в ледяную воду ради того, чтобы потешить самолюбие британской публики, дипломатический иммунитет кончится. Для всех.
– Они не посмеют причинить ей вред, – твердо ответила Флёр. – Отец предупредил оргкомитет через Париж. А мадам Максим ясно дала понять Дамблдору, что безопасность заложников будет контролироваться нашими наблюдателями. Кроме того… у меня есть ты. И у меня есть то, чему ты меня научил.
Гарри позволил едва заметной усмешке коснуться губ:
– Ты отличная ученица, принцесса. Но сейчас нас ждет испытание иного рода. Куда более бессмысленное и шумное.
Флёр весело фыркнула, поправляя серебряные запонки на манжетах его темно-синего парадного мундира:
– О, поверь мне, mon cher. Святочный бал станет для них куда более сокрушительным поражением, чем бой с драконом. Английская аристократия думает, что умеет производить впечатление. Пора показать им, как выглядит истинное величие.
***
Большой зал замка Хогвартс к восьми часам вечера преобразился до неузнаваемости.
Вековые гранитные стены были затянуты сверкающим серебристым инеем, который не таял, но и не холодил воздух. С заколдованного потолка мерно падал призрачный сухой снег, бесследно растворяясь в нескольких дюймах от голов танцующих. Вдоль стен выстроились десятки ледяных скульптур, изображавших сказочных существ, а посреди зала журчали хрустальные фонтаны, извергающие струи охлажденного тыквенного сока и эльфийского вина. Сотни волшебников и волшебниц в ярких шелковых мантиях всех цветов радуги перешептывались, толпясь у входа в ожидании традиционного шествия чемпионов.
В углу зала, у массивной колонны, стояли Джеймс и Лили Поттеры.
Старший аврор нервно потягивал огневиски из хрустального бокала. На нем была парадная мантия алого бархата с золотыми галунами — родовые цвета Поттеров, но на лице мужчины читалась глубокая, разъедающая досада. Лили в изысканном изумрудном платье казалась призраком: она не притронулась к бокалу, а ее взгляд безотрывно блуждал по массивным дубовым дверям холла.
– Джеймс, он придет? – тихо, в сотый раз за вечер спросила она, комкая в тонких пальцах кружевной платок. – Северус сказал, что делегация Шармбатона не подтвердила участие в церемониальном вальсе.
– Какая разница, Лили?! – раздраженно бросил Джеймс, понизив голос до шипения. – Пусть сидит в своем магловском железном ящике! Ты видела, как он посмотрел на меня в больничном крыле? В нем нет ничего от нашего рода. Ни капли! Он чудовище, Лили. Тот ученый… он выжег в нем человека. Нам нужно думать о Годрике. Сегодня его триумф. Олливандер лично прислал ему новую палочку — терновник и жила дракона. Жесткая, боевая. Он откроет бал, он покажет всем, что его дух не сломлен!
Неподалеку стоял сам Годрик Поттер.
Четырнадцатилетний национальный герой Британии был облачен в золотисто-алую мантию с высоким стоячим воротником, призванным скрыть нервно подергивающуюся шею. Он слегка прихрамывал на раненое бедро, которое мадам Помфри с трудом затянула заживляющими мазями, а на его круглом, слегка одутловатом лице застыла вымученная, наглая ухмылка. Рядом с ним стояла его партнерша — Джинни Уизли, одетая в пышное бледно-розовое платье с оборками. Девочка сияла от гордости, став спутницей Избранного, хотя сам Годрик то и дело раздраженно одергивал рукава и бросал затравленные взгляды по сторонам.
Рядом переминались с ноги на ногу Рон Уизли в нелепой, пахнущей нафталином старинной кружевной мантии и Гермиона Грейнджер. Маглорожденная отличница поразила всех своим лавандовым платьем и идеально уложенными волосами, но в ее руках не было сумочки — под мантией она сжимала магловский дозиметр, тайком доставленный из родительского дома. Прибор молчал, но стрелка фонового излучения в районе замка упорно подрагивала у верхней границы нормы.
Внезапно профессор Макгонагалл дважды хлопнула в ладоши, и над залом разнесся ее строгий, усиленный магией голос:
– Внимание! Приветствуйте чемпионов Трехмудрого турнира!
Оркестр «Ведуний» грянул торжественную фанфару. Тяжелые створки дверей распахнулись.
Первыми вошли Седрик Диггори и Чжоу Чанг. Пуффендуец держался скромно и с достоинством, отвечая на аплодисменты товарищей мягкой улыбкой. Следом, тяжело ступая и хмуро озираясь, шел Виктор Крам, под руку с которым гордо шествовала болгарская студентка в строгом темно-бордовом наряде.
За ними, расправив плечи и пытаясь скрыть хромоту, шагнул Годрик Поттер, волоча за собой зардевшуюся Джинни. Английская половина зала взорвалась аплодисментами, подогреваемыми гриффиндорцами, но эти овации длились ровно три секунды.
Потому что на пороге появилась четвертая пара.
И в Большом зале мгновенно наступила такая тишина, словно кто-то накрыл тысячу людей куполом абсолютного безмолвия.
Флёр Делакур не шла — она скользила по мраморным плитам, словно древняя богиня зимы, сошедшая с заснеженных пиков Альп. Ее серебристо-лунное шелковое платье струилось, переливаясь тысячами холодных искр при каждом шаге. Тонкая талия, обнаженные плечи идеальной формы, гордая посадка головы и струящиеся пепельные волосы, перехваченные титановой диадемой тончайшей работы. На ее бледной, бархатной шее пульсировало глубоким лазурным светом колье из жемчужин Бездны. Ее аура вейлы, обычно слепящая и буйная, сейчас была сжата до кристальной, аристократической безупречности, парализуя волю любого мужчины в радиусе пятидесяти ярдов.
Но истинный шок вызвал ее кавалер.
Гарри Саэгуса не надел мантию. Он отверг традиции волшебного мира целиком и полностью.
На нем был парадный мундир старшего офицера Сил Защиты Земли. Темно-синяя, почти черная ткань с глухим матовым отливом сидела на его колоссальной, тяжелой фигуре с хирургической точностью. Высокий стоячий воротник был обшит серебряной рунической нитью, на широких плечах поблескивали эполеты из матового титана, а на левой стороне груди тускло сияли две планки: за спасение гражданского населения при ликвидации Биоланты и знак участника операции «Южный Крест». Его шаг был тяжелым, размеренным, лишенным человеческой суетливости. Так ступают те, под чьим весом прогибается земная кора.
Его золотые глаза с черными вертикальными зрачками медленно скользнули по залу, и волшебники первого ряда непроизвольно отшатнулись назад, вжимаясь в спинки стульев. От юноши исходила такая концентрация тяжелой, плотной энергии, что пламя свечей под потолком пригнулось, окрашиваясь в тревожный бирюзовый оттенок.
– Матерь Божья… – выдохнул стоявший в отдалении Сириус Блэк. – Джеймс… он же выглядит как чертов генерал армии вторжения.
Лили Поттер не ответила. Слезы застилали ее глаза. Она смотрела на своего первенца — высокого, невероятно красивого, обладающего властной, пугающей грацией, — и понимала, что эта грация была рождена в огне ядерных испытаний и тренировок на выживание среди чудовищ. И в этой безупречной картине не было места для нее.
Оркестр сбился на мгновение, но дирижер судорожно взмахнул палочкой, переводя музыкантов на традиционный венский вальс.
Чемпионы вышли в центр зала.
Годрик неловко схватил Джинни за талию, попытавшись закружить ее в быстром темпе, но раненая нога подвела его: мальчишка оступился, наступил партнерше на подол, едва не рухнув на гладкий лед паркета под приглушенные смешки слизеринцев.
А затем в круг вступили Гарри и Флёр.
Его широкая, затянутая в тонкую черную перчатку ладонь легла на ее талию. Другая рука бережно приняла ее пальцы.
И они заскользили.
Это не было просто танцем. Это был диалог двух стихий. Огненная, летящая магия вейлы переплеталась с монолитной, несокрушимой силой кайдзю. Гарри вел партнершу с абсолютной, гипнотической уверенностью. Несмотря на свой вес и нечеловеческую плотность мышц, он двигался с грацией хищника высшего порядка. В каждом его повороте чувствовалась мощь океанской волны, а Флёр скользила вокруг него серебряной пеной, запрокидывая голову и сияя от неподдельного, пьянящего счастья.
Вокруг них температура воздуха начала плавно повышаться. Иней на ближайших колоннах растаял, обратившись в прозрачную росу. Снежинки, падавшие с потолка, испарялись за три фута до их голов, окутывая танцующую пару легким, мерцающим ореолом теплого пара.
– Он прекрасен… – завороженно прошептала Гермиона Грейнджер, забыв про свой дозиметр.
– Прекрасен?! – брызнул слюной стоявший рядом Рон, чье лицо по цвету сравнялось с тухлым помидором. – Да он же… он же магл в мундире! Погляди на него! Он даже палочку не носит! А эта француженка… предательница! Крутит хвостом перед чудовищем!
– Заткнись, Уизли, – раздался холодный, резкий голос позади них.
Драко Малфой стоял рядом с Пэнси Паркинсон. На лице чистокровного слизеринца не было обычной язвительной мины — лишь холодное, трезвое уважение и страх.
– Если ты раскроешь свой рот еще раз, этот «магл» переломит тебе хребет одним движением пальца. Мой отец видел, что осталось от лагеря Пожирателей. Там не было тел. Там был пепел. Этот парень стоит во главе военной машины, которая может стереть Министерство с лица земли до того, как Фадж успеет натянуть свои полосатые подштанники.
Рон поперхнулся воздухом и испуганно умолк.
Когда музыка смолкла на высокой, пронзительной ноте, Гарри плавно завершил движение, склонив Флёр в глубоком, безупречном поклоне. Зал взорвался аплодисментами. Хлопали даже чопорные профессора Хогвартса: Флитвик вытирал слезы умиления, а мадам Максим с гордостью королевской особы подняла хрустальный кубок.
Дамблдор сидел во главе судейского стола неподвижно. На его лице играла застывшая, старческая улыбка, но пальцы судорожно сжимали Бузинную палочку под тканью мантии. Старик не сводил глаз с Гарри. Он видел, как естественно, без малейших усилий юноша рассеял магический мороз зала своей внутренней термоядерной аурой. Подавить магию древней школы одним лишь присутствием живого тела… это выходило за рамки всего, чему учила магическая наука за последнюю тысячу лет.
***
К полуночи бал перетек в свободные танцы под грохот рок-баллад «Ведуний».
Гарри и Флёр покинули шумный зал, выйдя в заснеженные сады Хогвартса, где дорожки были освещены зачарованными ледяными фонарями. Морозный воздух приятно холодил лицо, но Гарри снял свой форменный китель и набросил его на плечи девушки. Тяжелая ткань, пропитанная его жаром и запахом озона, окутала вейлу теплым коконом.
– Ты затмила всех, – произнес юноша, пока они медленно шли по тропинке в сторону лагеря Шармбатона.
– Мы затмили всех, mon guerrier, – улыбнулась Флёр, прижимаясь к его руке. – Ты видел лицо своего брата? Он смотрел на тебя так, словно ты украл его рождественский подарок.
– Он слаб, – равнодушно отозвался Гарри. – Его учили быть символом, а не бойцом. Символы хороши на плакатах, но они первыми гибнут, когда начинается настоящая война.
– Гарри.
Они остановились у замерзшего фонтана с каменными русалками. Из тени вековых тисов навстречу им шагнула Лили Поттер.
Она была одна. Без Джеймса, без надменных друзей мужа. На ее плечи была наброшена простая шерстяная шаль, а рыжие волосы растрепались на зимнем ветру. Женщина выглядела бесконечно уставшей.
– Мадам Поттер, – холодно произнесла Флёр, сделав полшага вперед и слегка закрывая собой Гарри. В ее глазах блеснула опасная синева. – Вы нарушаете границы частной беседы.
– Пожалуйста… мисс Делакур, – сдавленно выговорила Лили, ее голос дрожал. – Всего пять минут. Я прошу вас. Не как представитель Хогвартса… как мать.
Флёр посмотрела на Гарри. Тот стоял неподвижно, заложив руки в карманы форменных брюк. Его лицо оставалось каменной маской.
– Оставь нас на минуту, Флёр, – негромко произнес он. – Подожди меня у входа в шаттл.
– Будь осторожен, – шепнула вейла, коснувшись его щеки губами, и, бросив на Лили ледяной предупреждающий взгляд, легкой тенью скрылась за поворотом аллеи.
Они остались вдвоем среди спящих заснеженных деревьев.
– Что вам нужно, мадам Поттер? – сухо спросил Гарри. – Время позднее.
– Не называй меня так… умоляю тебя, Гарри, – Лили сделала шаг вперед, но остановилась, увидев, как сузились его золотые зрачки. – Я знаю, что ты презираешь нас. Я знаю, что мы заслужили твою ненависть. Но я должна сказать тебе правду… ту правду, которую скрывал Альбус.
Гарри слегка приподнял бровь:
– Правду? Дамблдор умеет говорить правду только тогда, когда она служит его «общему благу».
– В ту ночь… тридцать первого октября девяносто первого года, – заговорила Лили, глотая слезы. – Когда Волан-де-Морт вошел в дом в Годриковой Лощине… Чарлус и Дорея приняли бой первыми. Твоя бабушка Дорея… она была из рода Блэк. Она знала темные ритуалы крови. Перед смертью она начертила на полу детской защитный круг, запитанный на ее собственную жизнь. Но ритуал требовал добровольной жертвы первенца рода!
Гарри слушал молча, его дыхание оставалось ровным, но внутри него что-то глухо шевельнулось.
– Когда убийца вошел в детскую, – продолжала Лили, заламывая руки, – Годрик спал в манеже. А ты… ты стоял на ногах. Тебе было всего пятнадцать месяцев, но ты не плакал. Дорея закрыла Годрика собой, а ты… ты шагнул навстречу палочке Реддла! Зеленый луч ударил в тебя, Гарри! В тебя! Но ритуал Дореи и твоя собственная невероятная магия отразили проклятие. Оно отскочило в Темного Лорда и разорвало его плоть!
– Продолжайте, – голос Гарри стал тише ночной прохлады.
– Осколок его души… он вонзился в твой лоб. Шрам в виде молнии… это была метка скверны. А Годрик… Годрик просто порезался об осколок колыбели, когда рухнула балка! Его шрам в виде «V» был обычной царапиной! Но когда мы вернулись с Альбусом… директор проверил вас. Он увидел тьму в твоем шраме. Он испугался тебя, Гарри! Он сказал нам с Джеймсом, что ты заражен темной силой Волан-де-Морта, что твоя магия нестабильна и убьет твоего брата! Он убедил Джеймса, что Годрик — Избранный, потому что на нем не было скверны!
– А вы? – Гарри сделал шаг вперед, и Лили инстинктивно отшатнулась от нахлынувшей волны сухого, обжигающего жара. – Вы, моя биологическая мать, величайшая волшебница своего поколения… вы просто поверили старику на слово?
– Я боролась! – закричала Лили, и слезы хлынули по ее щекам градом. – Я умоляла оставить тебя! Но Джеймс… Джеймс боготворил Дамблдора. Он сказал, что директор знает лучше. Что у маглов, среди твоих родственников, ты будешь в безопасности, пока мы готовим Годрика к войне! Я не знала… клянусь памятью матери, я не знала, что Петунья превратит твою жизнь в ад! Я думала, она простила меня… Я посылала письма, но они возвращались нераспечатанными! А потом Дамблдор сказал, что Дурсли переехали в Канаду и оборвали все связи!
Гарри смотрел на плачущую женщину сверху вниз. В его памяти не было материнских колыбельных. Там были лишь побои дяди Вернона, темный чулан под лестницей, скрип медицинских пил доктора Айзенберга и рев Второго Годзиллы, разрывающего стальные перекрытия тайной лаборатории.
– Значит, я был истинным победителем, – тихо произнес юноша. – А вы отдали мою победу трусливому щенку, выбросив меня на помойку, словно отработанный шлак.
– Гарри, сынок… – Лили упала на колени в снег, протягивая к нему дрожащие руки. – Прости нас… Прости меня, если сможешь! Мы готовы признать тебя! Мы разорвем контракты Годрика, мы вернем тебе имя наследника рода Поттер! Только вернись… вернись домой!
Гарри медленно покачал головой.
Его золотые глаза смотрели сквозь нее — на далекие заснеженные горы, за которыми лежал океан.
– У меня уже есть дом, мадам Поттер. И он неизмеримо больше вашей маленькой, душной Англии. Мой род — это Силы Защиты Земли. Мой отец — Король Монстров. Имя Поттер мертво для меня с того дня, когда клетки Годзиллы выжгли осколок души вашего Темного Лорда из моего черепа вместе с кровными блоками Дамблдора.
Он развернулся, не бросив больше ни единого взгляда на стоящую на коленях женщину.
– Поберегите свои слезы, Лили, – бросил он через плечо. – Скоро начнется настоящая война. Но в этот раз вас не спасет ни ритуал Дореи, ни ложь вашего директора. Когда небо расколется, спасать эту планету придется тем, кого вы назвали чудовищами.
***
24 февраля 2005 года. Берег Черного озера. Девять часов утра.
Ледяной ветер яростно хлестал по поверхности воды, срывая свинцовую пену с мелких волн. Вокруг озера выросли грандиозные деревянные трибуны, на которых мерзли тысячи зрителей в тяжелых зимних мантиях, согреваясь согревающими чарами и фляжками с огневиски.
Посреди озера возвышалась судейская платформа, соединенная с берегом длинным понтонным мостом.
За столом восседали судьи: бледный, осунувшийся Альбус Дамблдор, нервно дергающий носом Корнелиус Фадж, напыщенный Людо Бэгмен в спортивной куртке поверх трех свитеров, хмурый Игорь Каркаров и величественная мадам Максим. Рядом с французской директрисой стоял капитан Дуглас Гордон. Американец не надел пальто: в черном военном кителе, с неизменной сигарой в зубах и обнаженной катаной, воткнутой в доски помоста перед собой, он выглядел как скала среди суетливых чиновников.
На краю платформы стояли четверо чемпионов.
Седрик Диггори сосредоточенно разминал плечи, его палочка была наготове для наложения чар Головного пузыря. Виктор Крам стоял в одних плавках, его мощный торс покрылся гусиной кожей, но взгляд был устремлен в темную бездну — он готовился к частичной анимагической трансфигурации акулы.
Годрик Поттер представлял собой жалкое зрелище.
Мальчишка стоял, завернувшись в три шерстяных пледа, его зубы выбивали непрерывную дробь. В руке он судорожно сжимал скользкий, серо-зеленый комок жабророслей, который ему утром «случайно» подсунул профессор Грюм. Джеймс Поттер стоял за спиной сына, беспрерывно шепча ему на ухо наставления, но Годрик смотрел на черную, ледяную воду озера с таким ужасом, словно это был кипящий котел преисподней.
А рядом стояла Флёр Делакур.
Французская чемпионка была одета в специальный гидрокостюм Сил Защиты Земли из матового черного неопрена, усиленного микрочешуей кайдзю и покрытого серебряными рунами гидродинамики. Костюм плотно облегал ее безупречное тело, не сковывая движений. Ее пепельные волосы были убраны под гладкий шлем с панорамной маской из бронированного кварца.
За минуту до построения Гарри подошел к ней.
Он не обращал внимания на тысячи устремленных на них глаз. В его руке был небольшой пневматический инъектор с лазурной светящейся ампулой.
– Готова? – тихо спросил он.
– С тобой — всегда, – ответила Флёр, обнажая изящное плечо.
Гарри прижал инъектор к ее шее. Раздался тихий шипящий щелчок. Респираторный наногель на основе легочной ткани Годзиллы и плазмы Мотры мгновенно проник в ее кровоток.
Глаза Флёр на секунду вспыхнули ярким бирюзовым светом. Она глубоко вдохнула ледяной шотландский воздух, и по ее телу разлилась волна нечеловеческой, несокрушимой энергии. Температура ее тела стабилизировалась на отметке в сорок градусов, сосуды насытились концентрированным жидким кислородом, а органы чувств обострились стократно. Она слышала движение рыб на глубине сорока ярдов и видела сквозь мутную толщу воды так же ясно, как в солнечный полдень.
– На дне четыре заложника, – негромко произнес Гарри, глядя ей прямо в глаза. – Чо Чанг для Диггори, Гермиона Грейнджер для Крама, Рон Уизли для Годрика. И Габриэль. Дамблдор поместил их в зачарованный стазис на площади русалочьей деревни.
– Я заберу ее за десять минут, – уверенно ответила девушка.
– Я знаю, – Гарри коснулся губами края ее защитной маски. – Но помни: русалочий народ агрессивен. Если они попытаются блокировать тебя своими трезубцами… не сдерживайся. Дай им понять, чья кровь защищает эту стаю.
– Внимание! – прогремел голос Людо Бэгмена через заколдованный мегафон. – Чемпионы, займите стартовые позиции! У вас ровно один час, чтобы вернуть то, что у вас украли! По свистку… раз… два… ТРИ!
Раздался оглушительный пушечный выстрел.
Седрик взмахнул палочкой, накрывая голову сияющим пузырем воздуха, и ласточкой ушел в воду. Крам издал гортанный рык, его голова и плечи трансформировались в чудовищную морду белой акулы, и он с тяжелым всплеском рухнул в глубину. Годрик Поттер в панике запихал скользкие жаброросли в рот, захлебнулся, закашлялся и, подталкиваемый в спину отцом, с визгом плюхнулся в прибрежную жижу, судорожно хватаясь за горло, на котором начали прорастать кровавые жаберные щели.
Флёр не прыгала.
Она шагнула с мостков плавно, бесшумно, словно нож, входящий в масло. Черная вода сомкнулась над ее головой без единого брызга.
***
Подводный мир Черного озера был царством первобытного кошмара.
Ледяная, зеленовато-черная жижа давила на виски с силой гидравлического пресса. Дно было усеяно гниющими корягами, колониями хищных водорослей и острыми гранитными пиками.
Но для Флёр это не имело значения.
Наногель работал безупречно. Ее легкие не требо