Кровный сын Короля Монстров
Тропа хищника в лабиринте костей
Рана в небе над Шотландией не затягивалась трое суток.
Идеально круглая брешь в свинцовых тучах диаметром в полмили, прожженная направленным залпом термоядерной плазмы, светилась по краям тусклым фиолетовым фосфором. Ночью сквозь нее на древние башни Хогвартса смотрели холодные, колючие звезды, а днем озерная гладь отражала неестественно чистое синее небо, в котором пахло не шотландским вереском, а чистым озоном и раскаленным кварцем.
Для магической Британии этот след стал несмываемым клеймом позора.
«Ежедневный пророк» захлебывался истерикой. Рита Скитер строчила статьи дрожащими пальцами, а колдографии пятидесятиметрового титана, поднимающегося из Черного озера с маленькой вейлой на ладони, расходились миллионными тиражами по всему континенту. Заголовки кричали о конце эпохи Статута: *«БОГ РАЗРУШЕНИЯ НА СЛУЖБЕ ШАРМБАТОНА?», «КТО УПРАВЛЯЕТ ЧУДОВИЩЕМ?», «ПОТТЕРЫ: ВЕЛИКИЙ ОБМАН ДЛИНОЮ В ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ!»*.
Министерство магии осаждали сотни разъяренных граждан. Родители учеников требовали немедленной отмены Турнира и высылки иностранных наблюдателей. Корнелиус Фадж заперся в своем кабинете, безостановочно глуша успокоительные зелья, пока мадам Боунс, глава Департамента магического правопорядка, зачитывала ультиматум, прибывший не совой, а по защищенному каналу военной спутниковой связи Сил Защиты Земли.
В ультиматуме, подписанном лично генеральным секретарем ООН и капитаном Дугласом Гордоном, черным по белому значилось: любая попытка силового давления на делегацию Шармбатона или лично на Гарри Саэгусу приведет к признанию Министерства магии террористической организацией, угрожающей глобальной безопасности планеты. А в нейтральных водах Северного моря уже лег на боевой курс флагман «Готенго», чьи буровые орудия и лазерные батареи держали под прицелом скалистый остров Азкабан.
Но в самом замке Хогвартс тишина была куда страшнее грохота орудий.
***
В закрытых покоях башни Гриффиндора пахло разбитыми иллюзиями и остывшим чаем.
Лили Поттер стояла у стрельчатого окна, невидящим взглядом глядя на светящуюся дыру в облаках над озером. Ее пальцы судорожно сжимали край подоконника. Женщина казалась постаревшей на двадцать лет: тонкие морщины прорезали лоб, а рыжие волосы, некогда горевшие ярким пламенем, потускнели, словно припорошенные пеплом.
За круглым столом сидел Джеймс. Перед ним стояла начатая бутылка огненного виски «Огден», но стакан был пуст. Старший аврор не пил. Он тупо смотрел на новую палочку Годрика из терновника, лежавшую на сукне.
Сам Годрик лежал на диване, отвернувшись к стене и натянув одеяло до самых ушей. Мальчик не выходил из спальни двое суток. Каждый раз, когда закрывались его глаза, он снова видел перед собой колоссальные, пылающие золотом жернова очей Годзиллы и слышал тот чудовищный инфразвуковой скрежет, от которого у него до сих пор шла носом кровь.
Дверь распахнулась без стука.
Вошел Альбус Дамблдор. Великий Светлый маг опирался на витой посох из светлого ясеня — Бузинная палочка покоилась в рукаве, но даже сквозь слои зачарованной ткани было заметно, что пальцы директора мелко, непрерывно подрагивают. Его мантия была лишена прежнего великолепия, а серебряная борода топорщилась, выдавая предельную нервозность хозяина.
– Альбус, – не оборачиваясь, хрипло произнесла Лили. – Скажи мне, что это ложь.
– Лили, девочка моя… – мягко начал старик, но женщина резко развернулась.
Ее изумрудные глаза пылали такой яростью, что Джеймс невольно вжался в кресло.
– Не смей! – выплюнула она. – Не смей называть меня так! Я проверила записи Департамента тайн! Я заставила Боунс поднять архивы тридцать первого октября девяносто первого года! Я говорила с невыразимцами, Альбус! Дорея… моя свекровь… она действительно начертила круг Крови Первенца!
Дамблдор замер, его губы сжались в тонкую линию.
– Это была вынужденная мера, Лили. Тьма в шраме Гарри…
– Тьма?! – Лили шагнула к директору, сжав кулаки так, что побелели костяшки. – Это была не тьма! Это был осколок души Волан-де-Морта, который Гарри принял на себя, спасая этого… этого труса! – Она указала дрожащим пальцем на диван, где съежился Годрик. – Гарри отразил смертельное проклятие! Он, годовалый ребенок, сокрушил Темного Лорда! А ты… ты внушил нам, что наш первенец осквернен! Ты заставил Джеймса подписать отказ от опеки! Ты бросил его на Тиссовой улице, наложив семнадцать связывающих печатей на его ядро!
– Я спасал баланс Света! – голос Дамблдора внезапно налился стальной мощью, эхо заметалось под сводами комнаты. – Если бы магический мир узнал, что истинный победитель несет в своем челе крестраж Тома Реддла, началась бы охота! Чистокровные семьи потребовали бы его казни в Арке Смерти! Я спрятал его там, где древняя магия его матери защищала его от сторонников Темного Лорда!
– И позволил моим родственникам избивать его до полусмерти?! – закричала Лили, срывая голос. Слезы брызнули из ее глаз, обжигая щеки. – Ты знал, Альбус! Ты знал, что Петунья ненавидит меня! Ты знал, что Вернон — садист! Ты написал им письмо, разрешая «воспитывать мальчика в строгости»! А когда они продали его на опыты… ты просто вычеркнул его имя из реестров! Ты создал фальшивого героя из Годрика, чтобы дергать за ниточки послушную марионетку!
– Лили, замолчи! – не выдержал Джеймс, вскакивая с кресла. – Альбус спас нас всех! Он дал нам покой, дал нашей семье почет! Посмотри на этого Саэгусу! Ты видела его на озере?! Это не человек! Это монстр! Он превратился в ящерицу размером с башню замка! Он чуть не стер нас всех с лица земли! Какая разница, кто отразил проклятие четырнадцать лет назад, если сейчас он — угроза всему нашему роду?!
Лили посмотрела на мужа долгим, леденящим взглядом. В этом взгляде умерло все: шестнадцать лет брака, юношеская влюбленность, слепая преданность идеалам Гриффиндора.
– Разница в том, Джеймс, – тихо, с пугающей отчетливостью произнесла она, – что тот «монстр» на озере голыми руками спас тонущего ребенка. Ребенка, которого твой «герой» бросил захлебываться в тине ради победных баллов. Ты воспитал ничтожество, Джеймс. Точную копию тебя самого в школьные годы — спесивого, трусливого павлина, который смел только тогда, когда за его спиной стоит толпа.
Она сорвала с пальца родовое кольцо Поттеров с рубином и с глухим стуком бросила его на полированное дерево стола.
– Я ухожу.
– Лили! – вскрикнул Джеймс, протягивая руку, но женщина отшатнулась, вскинув палочку.
– Не прикасайся ко мне. Я переезжаю в дом Блэков на Гриммо. И если хоть один из вас… – ее взгляд хлестнул по лицу Дамблдора, – посмеет встать между мной и моим сыном на третьем туре… клянусь Магией, я передам Силам Защиты Земли координаты всех скрытых убежищ Ордена Феникса. Пусть капитан Гордон проверит, как ваши чары Фиделиуса выдержат орбитальную бомбардировку.
Тяжелая дубовая дверь хлопнула, оставляя за собой запах морозной ярости.
Дамблдор медленно опустился в кресло. Его лицо казалось серым, как пепел костра. Внутренний круг трещал по швам. Истинная сила, дремавшая на дне мирового океана, не просто разбила его фигуры на доске — она начала выжигать саму доску.
***
На полигоне у десантного шаттла Шармбатона царила деловая, сосредоточенная атмосфера передовой военной базы.
Двухсотметровый корпус шаттла с матовыми черными плитами теплозащиты мерно гудел, питая силовые контуры лагеря. Шестеро бойцов спецподразделения «М» в тяжелых экзоскелетах проводили плановое обслуживание плазменных карабинов, а на открытой аппарели командного модуля сидели капитан Дуглас Гордон и Жан-Пьер Делакур. Французский министр, прибывший накануне на личном правительственном флаере, пил крепкий черный кофе из армейской кружки, внимательно слушая хриплый доклад американца.
– …таким образом, третий тур они назначили на двадцать четвертое июня, – Гордон выпустил густую струю сигарного дыма в холодный шотландский воздух. – Квиддичное поле перепахали под корень. Высадили гигантский лабиринт из зачарованного терновника высотой в двадцать футов. Внутри — полный зверинец: акромантулы, соплохвосты, сфинксы, боггарты и зоны с измененной гравитацией.
– Варварство, – поморщился Делакур, поправляя безупречный галстук. – Вместо демонстрации изящества и стратегического мышления — гладиаторские бои в кустах. Министерство Британии скатывается в средневековье.
– Их министерство сейчас думает только о том, как спасти свою задницу, Жан, – усмехнулся Гордон в седеющие усы, любовно протирая промасленной ветошью лезвие катаны. – После того, как парень расколол их небо, британцы в панике. Они знают, что кубок должен взять Годрик. Если победит Флёр, магический мир признает полное технологическое и тактическое превосходство союза Франции и СЗЗ. Старик Дамблдор костьми ляжет, но попытается протащить своего щенка к победе.
– Они не посмеют применить летальные методы, – заметил француз. – После инцидента на озере…
– Они применят все, что у них осталось, – раздался спокойный, низкий голос позади них.
По трапу легко спустился Гарри.
На юноше был легкий тренировочный комбинезон Сил Защиты Земли. Движения его были плавными, почти ленивыми, но капитан Гордон, наметанным глазом ветерана сотен боев, видел: реактор внутри парня работал на повышенных оборотах. Золотые глаза юноши горели ровным, немигающим светом, а воздух вокруг его плеч едва заметно дрожал от исходившего жара.
Следом за ним шла Флёр. Вейла выглядела сияющей и смертоносно опасной. На ее поясе висела тонкая кобура из драконьей кожи с руническим стилетом, а серебристые волосы были заплетены в сложную боевую косу с вплетенными титановыми нитями — знак мастера дуэльного искусства Шармбатона.
На плече Гарри, держась за его палец обеими ручками, восседала Габриэль. Девочка полностью оправилась от ледяного плена и теперь с восторгом разглядывала гигантские дюзы шаттла, болтая ножками в воздухе.
– Папа! – радостно пискнула малышка, заметив отца.
Жан-Пьер улыбнулся, поднимаясь навстречу и принимая младшую дочь на руки:
– Здравствуй, моя радость. Вижу, твой личный дракон заботится о тебе лучше, чем вся французская гвардия.
– Гарри не дракон, – серьезно возразила Габриэль, надув губки. – Гарри — Годзилла! Он самый большой и добрый, а плохие дяди в воде были очень глупыми!
Мужчины негромко рассмеялись, но взгляд Гарри оставался сосредоточенным.
– Лабиринт — это ловушка, капитан, – произнес юноша, подходя к голографическому проектору на тактическом столе. – Мои чувства улавливают искажения пространства в центре арены. Там концентрируется не просто магия турнира. Там сплетаются нити ритуала призыва крови.
Гордон помрачнел, сигара в его зубах замерла:
– Ты уверен, сынок?
– Я чувствую след той же скверны, что была в моем шраме до эксперимента Айзенберга, – подтвердил Гарри, коснувшись своего гладкого, чистого лба. – Волан-де-Морт не умер. Его призрак собрал остатки сил. Ему нужно физическое тело. А для древнего ритуала кости, плоти и крови требуется кровь врага.
– Они хотят заманить Годрика? – нахмурился Жан-Пьер.
– Скорее всего, – холодно усмехнулся Гарри. – Дамблдор и его ручной фальшивый «Грюм» уверены, что контролируют ситуацию. Они думают использовать Турнир как наживку, чтобы выманить Реддла на бой с «Избранным» под присмотром засадного полка авроров. Но они слепы. Тот, кто выдает себя за Грозного Глаза… это не Грюм. От него несет Оборотным зельем и сырой могильной землей.
– Барти Крауч-младший, – процедил Гордон. – Пожиратель смерти, считавшийся погибшим в Азкабане. Наши агенты в Лондоне докладывали о странностях в поведении старшего Крауча перед тем, как тот исчез.
– Что мы делаем? – прямо спросила Флёр, подходя к Гарри и кладя ладонь на его широкую грудь. Ее лазурные глаза смотрели без страха. – Если Кубок заколдован как портал…
– Ты войдешь в лабиринт первой, – твердо произнес Гарри, накрывая ее ладонь своей. – У тебя максимальный балл после двух туров. Твой отрыв от Крама — пять минут, от Годрика — пятнадцать. Ты возьмешь Кубок раньше, чем этот слизняк переступит порог третьей развилки.
– А если ловушка сработает?
– Она сработает, – в голосе Гарри зазвучал низкий, вибрирующий рокот, заставивший зазвенеть металлические инструменты на верстаке. – Портал перенесет победителя к Реддлу. И поэтому… ты пойдешь не одна.
Он расстегнул нагрудный карман комбинезона и достал плоский предмет размером с ладонь.
Это была чешуйка.
Угольно-черный, зазубренный сегмент брони с серебристым напылением по краям — фрагмент его собственной плоти, сброшенный во время трансформации в Черном озере. Внутри пластины тускло пульсировала запечатанная капля его радиоактивной плазмы, окруженная рунической вязью высшей пси-защиты Мики Саэгусы.
Гарри надел цепочку с чешуйкой на шею Флёр. Пластина легла на ее грудь, мгновенно потеплела и словно растворилась под кожей, оставив на бледной ключице лишь крошечную татуировку в виде трех зазубренных шипов.
– Моя кровь связана с этим амулетом, – тихо произнес юноша, заглядывая в самую глубину ее глаз. – Куда бы тебя ни бросил этот портал — сквозь континенты, сквозь антиаппарационные барьеры, сквозь пространство и время… Отец и я найдем тебя за секунду. Если на тебя упадет хоть одна капля чужой крови… земля расколется под ногами твоих врагов.
Флёр привстала на цыпочки и запечатала его губы долгим, обжигающим поцелуем, в котором смешались вкус озона, магия вейлы и абсолютная клятва верности стае.
– Я выиграю этот турнир для нас, mon roi, – прошептала она в его губы.
– Мы выиграем эту войну для Земли, – ответил он.
***
24 июня 2005 года. Хогвартс, бывшее квиддичное поле. Восемь часов вечера.
Трибуны ревели так, словно над замком бушевал девятибалльный шторм.
Ночь опускалась на нагорья быстрее обычного. Небо заволокли тяжелые, багрово-черные грозовые тучи, в которых то и дело беззвучно вспыхивали зарницы. Поле для квиддича исчезло: на его месте высились циклопические стены лабиринта из живого, усыпанного двухдюймовыми шипами терновника. Высота живой изгороди достигала семи метров. Внутри зеленых коридоров клубился плотный, фосфоресцирующий желтоватый туман, из недр которого доносились леденящие душу шорохи, щелканье жвал и далекие стоны потревоженных магических тварей.
Вдоль внешнего периметра арены через каждые двадцать шагов стояли авроры Министерства с зажженными палочками. Но британские маги выглядели нервными: их взгляды то и дело косились на противоположную трибуну.
Там, развернув мобильный тактический штаб, разместились Силы Защиты Земли.
Над трибуной колыхались флаги Франции и эмблема СЗЗ — стилизованный сокол, сжимающий в когтях земной шар. Капитан Дуглас Гордон стоял у перил, скрестив руки на груди, а за его спиной дежурили два оператора с портативными сканерами сейсмической и радиационной активности.
Рядом стоял Гарри.
На юноше снова была офицерская шинель с титановыми эполетами. Он стоял совершенно неподвижно, опершись на холодный металлический поручень. Его золотые глаза были устремлены на вход в лабиринт, где под золочеными арками выстроились судьи и чемпионы.
– Джентльмены и леди! – над стадионом раскатился громовой голос Людо Бэгмена, усиленный чарами «Сонорус». – Настал решающий миг Трехмудрого турнира! В глубине лабиринта, в самом его сердце, на постаменте из белого мрамора сияет Кубок Трех Волшебников! Тот, кто первым коснется его ручек, завоюет вечную славу для своей школы и тысячу золотых галеонов!
Толпа взревела в экстазе.
– По положению баллов, – продолжал Бэгмен, сверяясь с пергаментом, – первой в лабиринт входит чемпионка Шармбатона… мисс Флёр Делакур!
Французская трибуна взорвалась стройными аплодисментами.
Флёр шагнула к входу. На ней был легкий боевой комбинезон из черной кожи румынского дракона, укрепленный пластинами из сплава титана и мифрила. В правой руке она сжимала палочку из розового дерева с волосом вейлы, на левом предплечье был закреплен миниатюрный наручный монитор СЗЗ с датчиком жизненных показателей.
Перед тем как войти в зеленую пасть лабиринта, девушка обернулась.
Она нашла взглядом Гарри среди тысяч чужих лиц. Юноша медленно поднял правую руку, сжав кулак у сердца — традиционное воинское приветствие бойцов подразделения «М». Флёр ответила тем же жестом, гордо вскинула подбородок и скрылась в клубящемся желтом тумане.
Спустя пять минут свисток Бэгмена возвестил о выходе Виктора Крама. Болгарин с угрюмой решимостью шагнул во второй проход.
Еще через три минуты в лабиринт вошел Седрик Диггори, встреченный овациями Пуффендуя.
А затем наступила очередь последнего чемпиона.
– И четвертым… с отставанием в пятнадцать минут… чемпион Хогвартса… Годрик Поттер!
Гриффиндорские трибуны взвыли, но в этом крике уже не было прежней уверенности.
Годрик стоял у входа, и его буквально трясло. На нем была парадная мантия с защитными чарами высшего ранга, наложенными лично Дамблдором. В карманах звенели склянки с боевыми стимуляторами и зельями восстановления сил. Рядом стоял Джеймс, лихорадочно сжимая плечи сына:
– Помни план! «Компас» выведет тебя прямо к центру! Если встретишь девку — бей в спину парализующим! Никакой жалости! Ты должен коснуться Кубка первым! Весь мир смотрит на тебя!
– Я… я сделаю это, папа… – прохрипел Годрик, чьи губы посинели от страха.
Он выхватил палочку из терновника и бросился в лабиринт, спотыкаясь на неровных корнях.
***
Внутри лабиринта мир звуков стадиона мгновенно угас, словно отрезанный глухой стеной.
Здесь царила удушливая, влажная тишина тропического склепа. Стены из терновника смыкались над головой на высоте трех этажей, оставляя лишь узкую полоску багрового грозового неба. Желтоватый туман стелился по земле, скрывая ямы, шипастые побеги и лужи едкой слизи, оставленной ползающими тварями.
Флёр двигалась с точностью штурмового спецназовца.
Никакой суеты. Никаких лишних движений. Наручный монитор тихо пищал, считывая электромагнитные колебания пространства: встроенный магловский гироскоп и пси-резонатор указывали направление на центр арены куда надежнее примитивного заклинания «Укажи мне путь».
Из-за поворота с леденящим душу шипением выскочил акромантул — гигантский паук размером с фургон, чьи волосатые хелицеры сочились черным ядом.
Флёр даже не замедлила шаг.
– *Инсендио Триа!* – короткий, хлесткий взмах палочки.
Струя концентрированного, белого огня вейлы ударила прямо в сочленение головогруди твари. Паук истошно завизжал, ослепленный и охваченный яростным пламенем, и рухнул на спину, судорожно поджимая дымящиеся лапы. Девушка легко перемахнула через бьющееся в агонии тело и устремилась дальше.
На следующей развилке путь ей преградило колоссальное существо с телом золотого льва и головой прекрасной женщины с ястребиными крыльями.
Сфинкс.
– Стой, путник, – пропело чудовище глубоким, бархатным голосом, преграждая коридор мощной когтистой лапой. – Ответь на мою загадку, или ты станешь моей пищей…
Флёр остановилась в десяти шагах. Ее пальцы коснулись груди, где под кожей пульсировала чешуйка Годзиллы.
Она не стала слушать загадку. Вейла просто выпустила наружу крошечную, микроскопическую долю той первобытной ауры, которой был пропитан ее амулет.
Волна тяжелого, радиационного озона и запаха Альфа-хищника планеты ударила в чуткие ноздри полубожественного зверя.
Сфинкс осекся на полуслове.
Золотистая шерсть на загривке львицы встала дыбом. Ее крылья судорожно прижались к бокам, а человеческое лицо исказилось от благоговейного, первобытного ужаса. Древнее создание признало запах существа, которое разрывало в клочья богов Египта и Месопотамии за миллионы лет до появления первых пирамид.
Сфинкс молча, не сводя расширенных от паники глаз с хрупкой девушки, опустился на брюхо и вжался в колючие заросли терновника, освобождая проход.
– Merci, – холодно бросила Флёр, проносясь мимо.
До центра лабиринта оставалось менее ста ярдов.
***
В пятидесяти метрах позади нее разворачивался кошмар.
Годрик Поттер бежал вслепую, задыхаясь от рвущего легкие кашля. Его мантия была изодрана шипами, на щеке зияла глубокая кровавая царапина от когтя соплохвоста, от которого он спасся лишь чудом, выпустив наугад дюжину «Бомбардо».
Мальчишка глушил зелья одно за другим, его сознание затуманилось боевым трансом, переходящим в безумие.
– Я Избранный… – хрипел он, размазывая кровь и пот по лицу. – Я должен взять кубок… Папа сказал… Дамблдор сказал… Я герой!
Он выскочил на развилку и замер.
Впереди, сквозь рассеивающийся желтый туман, сияла круглая поляна из гладкого белого мрамора. В самом ее центре, на гранитном пьедестале, пульсировал холодным лазурным светом желанный трофей.
Кубок Трех Волшебников.
А по ступеням к пьедесталу уже поднималась тонкая, грациозная фигура в черном комбинезоне с серебряными волосами.
Флёр Делакур протягивала руку к витой серебряной ручке артефакта.
В затуманенном стимуляторами мозгу Годрика лопнула последняя струна разума. Зависть, унижение, животная ненависть к брошенному брату и его женщине слились в единый, слепой порыв.
– СТОЯТЬ, ДРЯНЬ! – взвизгнул он, вскидывая палочку из терновника обеими руками. – КУБОК МОЙ! *СЕКТУМСЕМПРА!*
Темное, рассекающее проклятие, которому его тайком обучил Джеймс из конфискованных архивов Пожирателей смерти, сорвалось с кончика палочки невидимым серпом смерти, целясь девушке прямо между лопаток.
Флёр среагировала мгновенно.
Ментальная связь с амулетом Гарри обострила ее реакцию до сверхчеловеческого предела. Она не стала ставить щит — она просто ушла влево перекатом, словно пантера. Невидимый клинок проклятия с жутким свистом вспорол воздух и срезал верхушку тернового куста, развалив его пополам.
Вейла вскочила на ноги, ее палочка смотрела прямо в переносицу тяжело дышащего гриффиндорца.
– Ты посмел ударить в спину? – ледяным голосом произнесла она. – Твой отец называет это честью чистокровных?
– Заткнись! – орал Годрик, брызжа слюной. Глаза его были налиты кровью. – Ты никто! Грязная магловская подстилка! Ты украла мою славу! Я убью тебя! *КРУЦИ…*
Договорить он не успел.
Короткий, как удар хлыста, невербальный импульс «Экспеллиармуса» выбил терновую палочку из пальцев мальчика. Следом за этим последовал мощный кинетический толчок: Годрика смело с ног, протащило по мраморным плитам и впечатало спиной в пьедестал кубка.
Флёр шагнула к нему, ее лицо было застывшей маской презрения:
– Ты даже умереть достойно не способен, Поттер.
Она повернулась к артефакту, положила ладонь на холодное серебро левой ручки и произнесла по рации на запястье:
– Гарри. Я у цели. Забираю трофей.
Но в этот момент Годрик, корчась на плитах у основания постамента, увидел перед глазами блестящую металлическую ножку Кубка. В его угасающем сознании билась только одна мысль: *«Коснуться. Хоть пальцем. Разделить победу!»*
Мальчишка выбросил вперед окровавленную руку и судорожно вцепился в правую ручку Кубка за долю секунды до того, как Флёр успела оторвать артефакт от пьедестала.
*ЩЕЛК.*
Магия портретного ключа высшего ранга среагировала мгновенно.
Пространство внутри лабиринта вывернулось наизнанку. Вспышка ослепительно-синего света залила мраморную поляну. Сила гравитационного рывка ударила обоих чемпионов под дых, сорвав их с плит и закружив в бешеном, ревущем вихре пространственного туннеля.
***
На трибунах стадиона воцарилась гробовая тишина.
Альбус Дамблдор медленно поднялся со своего места, его глаза за стеклами очков расширились от ужаса. Пространственные датчики замка зафиксировали мощнейший прорыв координат: Кубок унес чемпионов не к судейской ложе. Он унес их далеко за пределы Шотландии.
– Что произошло?! – взвизгнул Фадж. – Где они?!
– Их нет в лабиринте, – прошептал директор, и Бузинная палочка выпала из его ослабевших пальцев. – Портал… его координаты были перезаписаны…
На противоположной трибуне раздался сухой, металлический щелчок.
Капитан Гордон опустил полевой бинокль и взглянул на монитор тактического планшета:
– Сигнал маяка Флёр зафиксирован. Графство Йоркшир. Деревня Литтл-Хэнглтон. Заброшенное кладбище.
Он повернулся к стоявшему рядом юноше:
– Твой выход, сынок. «Готенго» на подходе, но им нужно двадцать минут.
Гарри не ответил.
Он медленно снял офицерскую шинель, бросив ее на руки лейтенанту Одзаки.
Его золотые глаза больше не были глазами человека. В них бушевало первобытное, тектоническое пламя. Чешуйка на груди Флёр передала ему импульс: панический всплеск черной магии, запах могильной земли и кровь.
Вдоль его позвоночника с глухим, костяным скрежетом прорезались три ряда зазубренных шипов. Ткань комбинезона на его спине лопнула, обнажая матовую базальтовую