Кубик
Между двух миров и одной вечностью
После того случая на складе в отношениях Павла и Саши что-то неуловимо надломилось. Внешне всё казалось прежним: Павел ворчал, когда Саша просил купить ему очередную светящуюся безделушку, Артем, быстро оправившийся от «вынужденной жатвы», снова подкалывал босса, а Аркадий строил графики поставок. Но Саша изменился. Его обычная надменность и подростковая дерзость сменились странной, почти пугающей покорностью.
Он перестал спорить. Когда Павел в приступе ревности запрещал ему выходить из дома без тройного конвоя, Саша лишь молча кивал. Когда Павел требовал, чтобы муж бросил работу в эскорте, Саша просто удалил все контакты из телефона, не сказав ни слова против. Он стал тихим, исполнительным и... чужим.
Павел, чья интуиция лидера была заточена на поиск малейших признаков фальши, чувствовал это кожей. Его агрессия теперь сменилась глухой тревогой.
– Саш, ты чего такой смирный? – спросил Павел однажды вечером, когда они сидели в гостиной. – Опять что-то задумал с Темой? Если вы снова решили прыгать с моста на спор, лучше скажи сразу. Я ворчать буду, но хоть подготовлюсь.
Саша, сидевший на ковре и перебиравший те самые «цветные бумажки», которые он теперь просто складывал в стопки, даже не поднял головы. Он медленно поправил слуховой аппарат — в последнее время тот часто свистел, раздражая инкуба.
– Нет, Паш, ничего не задумал, – тихо ответил он. – Просто понял, что ты прав. Твой мир опасный. Я должен вести себя как подобает твоему мужу.
Павел прищурился. В этих словах было слишком много «правильности», которая совершенно не вязалась с образом стодвадцатилетнего подростка-инкуба.
– Ты мне врешь, малявка, – Павел подошел и присел рядом, его массивная фигура заслонила свет от лампы. – У тебя глаза не горят. Ты как будто... выцвел. Что происходит?
– Тебе кажется, медведь, – Саша наконец поднял взгляд и улыбнулся. Но эта улыбка не затронула его глаз — они оставались холодными и прозрачными, как лед. – Я просто повзрослел. Наверное, сто двадцать один год — самое время, да?
Павел хотел возразить, хотел встряхнуть его, потребовать правды, но Саша ловко выскользнул из его рук и ушел в спальню, сославшись на усталость.
Прошла неделя. Тревога Павла росла, достигая апогея. Он перестал спать, постоянно прислушиваясь к дыханию мужа. И не зря.
Это случилось в три часа ночи. Павел проснулся от странного ощущения пустоты в постели. Он резко сел, его сердце забилось в груди тяжелым молотом. Саши не было.
Павел выскочил в коридор, затем в гостиную. Там, посреди комнаты, стоял Саша. Он был в своем истинном облике — черная кожа, огромные крылья, раскинутые почти во всю ширину зала, и рога, мерцающие в темноте. Но он не выглядел агрессивным. Он выглядел... готовым к пути.
– Саш? – голос Павла дрогнул. – Ты куда собрался в таком виде? Опять летать? Давай я с тобой, я машину возьму...
– Нет, Паша, – Саша обернулся. В его глазах больше не было фиолетового пламени, только бесконечная печаль. – Я ухожу домой.
Павел замер. Мир вокруг него начал рушиться.
– Домой? В смысле... в твой мир? Зачем? Тебе здесь чего-то не хватает? Я всё куплю, Саш! Любые деньги, любые магические штуки, я найду их, клянусь!
– Здесь нет того, что мне нужно, – Саша сделал шаг назад, и пространство за его спиной начало искажаться, идти рябью, как поверхность воды. – Здесь я медленно умираю, Паш. Твоя еда не греет, твои бумажки не имеют смысла. Мои уши... я устал от этой тишины, которую прерывает только свист ваших технологий. Там мне не нужны аппараты. Там мы говорим энергией. Там я — это я. А здесь я — твоя красивая игрушка, за которую ты дрожишь от страха.
– Ты не игрушка! Ты мой муж! – Павел бросился вперед, его огромная рука потянулась к Саше, пытаясь ухватиться за край крыла. – Я люблю тебя! Ты не можешь просто так уйти!
– Любишь, – согласился Саша, и по его черной щеке скатилась слеза, вспыхнувшая и исчезнувшая. – Но твоя любовь душит меня, Паша. Она пахнет ревностью и контролем. Я должен уйти. Мне нужно... кое-что найти. Кое-что для нас.
– Саш, нет! Останься! Пожалуйста! – Павел, человек, который никогда ни у кого ничего не просил, сейчас стоял на коленях, протягивая руки к демону.
Но Саша лишь коснулся пальцами своего обручального кольца, которое он всё еще носил, и шагнул в пустоту. Пространство схлопнулось с сухим щелчком, оставив после себя лишь запах озона и звенящую, мертвую тишину.
Павел замер. Его легкие внезапно отказались качать воздух. Грудь сдавило так, будто на нее положили бетонную плиту. Он пытался вдохнуть, но получался лишь хрип. Перед глазами поплыли черные пятна.
– Са... ша... – выдавил он, падая на пол.
Его накрыла паническая атака такой силы, какой он не знал за все свои пятьдесят шесть лет. Он, лидер группировки, скала, о которую разбивались враги, сейчас корчился на ковре, захлебываясь слезами и собственным бессилием.
На шум прибежали Артем и Аркадий, жившие в гостевом крыле.
– Босс! Паш, что случилось?! – Артем бросился к нему, пытаясь поднять. – Где Саша?
Павел не мог ответить. Он только тыкал пальцем в то место, где стоял муж, и выл — страшно, по-звериному, разрывая тишину особняка.
– Он ушел, – тихо сказал Аркадий, глядя на остаточное мерцание воздуха. – Он открыл портал.
Артем замер, его лицо вытянулось.
– Как ушел? Совсем? Но... почему?
Павел наконец смог сделать вдох, но он принес только новую порцию боли. Он вцепился в куртку Артема, глядя на него безумными глазами.
– Верни его... Тема, Аркаша, найдите способ! У вас же мозги, у вас связи! Найдите магов, найдите кого угодно! Я отдам всё! Весь город, все деньги! Только верните его...
Аркадий подошел и положил руку на плечо лидера. Его голос был полон сочувствия, которого он обычно не позволял себе.
– Паш, мы бессильны против других миров. Мы логисты и бойцы. Мы не боги.
Павел закрыл лицо руками и зарыдал в голос. Это было зрелище, которое Артем и Аркадий не забудут никогда: их несокрушимый босс, сломленный и уничтоженный уходом маленького инкуба.
Прошел год.
Особняк Павла превратился в склеп. Мужчина перестал следить за собой: его мощная фигура осунулась, в волосах прибавилось седины, а в глазах поселилась вечная, непроглядная тьма. Он продолжал руководить делами, но делал это механически, с пугающей жестокостью. Он перестал ворчать. Он перестал смеяться. Он почти перестал говорить.
Кольцо он так и не снял. Иногда он часами сидел в кресле, глядя на пустой подоконник, где раньше любил сидеть Саша. Артем и Аркадий были рядом, они пытались вытащить его из этого состояния, возили на охоту, пытались заинтересовать новыми проектами, но Павел был мертв внутри.
– Он не вернется, Паш, – мягко сказал Артем однажды вечером, когда они сидели на террасе. – Прошел год. Тебе нужно... ну, хотя бы начать есть нормально. Ты же тень самого себя.
Павел посмотрел на друга тяжелым, выцветшим взглядом.
– Год, – эхом отозвался он. – Триста шестьдесят пять дней тишины. Знаешь, Артем, я бы всё отдал, чтобы сейчас услышать, как он спорит с кофемашиной. Или как он просит очередную глупую игрушку.
В этот момент воздух в центре террасы внезапно задрожал. Павел мгновенно вскочил, опрокидывая кресло. Его сердце, казалось, решило пробить ребра.
– Это... – Аркадий вскочил следом, роняя планшет.
Пространство разорвалось, и из фиолетового марева вышел человек. Нет, не человек. Это был Саша, но он выглядел иначе. На нем были странные одежды из переливающейся ткани, его кожа сияла, а в руках он держал небольшой предмет, похожий на кристалл, внутри которого пульсировал мягкий свет.
Саша огляделся, его взгляд упал на Павла. На его ушах больше не было слуховых аппаратов.
– Паша? – голос Саши прозвучал чисто, без малейшей хрипотцы, и в нем была такая сила, что Артем и Аркадий невольно отступили.
Павел стоял неподвижно. Он не верил своим глазам. Галлюцинация? Плод его больного воображения?
– Ты... ты кто? – хрипло спросил Павел. – Ты не он. Мой Саша... он был другим.
Саша улыбнулся — той самой надменной и одновременно нежной улыбкой. Он подошел к Павлу и коснулся его щеки. Его рука была теплой, живой.
– Это я, большой медведь. Просто я немного... обновился.
Павел рухнул на колени, обхватывая Сашу за талию и утыкаясь лицом в его живот. Он рыдал так, как не рыдал даже в ночь его ухода. Это были слезы воскрешения.
– Год... тебя не было год... – всхлипывал Павел. – Зачем ты так со мной? Зачем?!
Саша замер, его рука ласково погладила седые волосы мужа. Он выглядел растерянным.
– Год? – переспросил он. – О чем ты, Паш? Меня не было всего неделю.
Аркадий и Артем переглянулись.
– Неделю? – подал голос Аркадий. – Саш, тебя не было тринадцать месяцев. Мы тут чуть с ума не сошли. Паша... он почти перестал жить.
Саша медленно опустился на пол рядом с Павлом, заставляя его поднять голову.
– В моем мире время течет иначе, – тихо объяснил он. – Оно густое, как мед. Я пробыл там всего семь циклов. Я не знал... я не думал, что у вас пройдет столько времени. Прости меня, Паша. Я не хотел оставлять тебя так надолго.
Павел жадно вглядывался в его лицо.
– Почему ты вернулся? Ты же говорил, что там тебе лучше. Что там нет бумажек и тишины.
– Там нет тебя, – просто ответил Саша. – Я пришел домой и понял, что еда безвкусна, если я не делюсь ею с тобой. Энергия там повсюду, но она ничья. А твоя... она пахнет домом.
Саша поднял кристалл, который держал в руках.
– Я уходил за этим. Это «Сердце Слияния». Оно редкое даже в моем мире. Я искал его всю эту неделю... или этот год.
– Что это? – спросил Артем, подходя ближе.
– Это то, что позволит мне больше не убивать Павла, – Саша посмотрел на мужа. – И мне больше не нужно будет уходить на жатву к другим. Этот кристалл — накопитель. Я могу вкладывать в него излишки энергии в своем мире и приносить сюда. Или он может преобразовывать твою энергию так, чтобы я не забирал твои годы. Это наш мост, Паша.
Павел потянулся к Саше, притягивая его к себе. Ему было плевать на кристаллы, на миры и на время. Главное — он чувствовал запах озона и тепло этой кожи.
– И уши... – Павел коснулся уха Саши. – Ты теперь слышишь?
– Да, – Саша рассмеялся. – Там я восстановил каналы. Моя магия теперь стабильна здесь. Мне больше не нужны те бежевые коробочки. Я слышу, как бьется твое сердце, Паша. Оно бьется очень быстро.
Павел наконец улыбнулся. Впервые за год его лицо разгладилось.
– Конечно, быстро. Оно только что вернулось из морга.
Вечер прошел в суматохе. Артем, радостный до безумия, заказал столько еды, что можно было накормить целый полк. Аркадий пытался высчитать математическую модель разницы во времени между мирами, постоянно задавая Саше вопросы, на которые тот отвечал с привычной надменностью, но теперь в ней не было злости.
Павел не отпускал руку Саши ни на секунду.
– Паш, – позвал Саша, когда они остались одни в спальне. – Я видел, что ты сделал с собой. Ты стал старым и грустным.
– Я был мертвым, Саш, – честно ответил Павел. – Не делай так больше. Если решишь уйти — убей меня сразу. Это будет милосерднее.
Саша прижался к нему. Теперь, без слуховых аппаратов, он казался еще более совершенным.
– Никогда. Теперь у нас есть кристалл. И у нас есть время. Много времени.
– Слушай, – Павел вдруг ворчливо нахмурился. – Раз уж ты теперь такой «обновленный» и всё слышишь... ты помнишь, что обещал научиться играть в ту игру? Артем сказал, что там вышло обновление.
Саша звонко рассмеялся, запрыгивая на кровать.
– Опять ты за свое! Ладно, медведь. Я покажу тебе мастер-класс. Но сначала... – он хитро прищурился, и его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым. – Мне нужно проверить, насколько хорошо работает мой новый кристалл. Жатва, Паша. Только ты и я. И на этот раз я не буду бояться забрать лишнее.
Павел усмехнулся, притягивая мужа к себе. Его агрессия, его ревность, его страх — всё это трансформировалось в одно бесконечное чувство облегчения.
– Валяй, малявка. Я готов.
В ту ночь особняк Павла снова наполнился жизнью. И хотя впереди было еще много трудностей — конкуренты, которые решили, что босс ослаб, новые технологии, которые Саша всё равно будет ломать, и загадки других миров — это не имело значения.
Павел смотрел на свое кольцо и понимал: оно больше не якорь, удерживающий его в болоте отчаяния. Теперь это был символ союза двух существ, которые смогли обмануть само время.
– Знаешь, Саш, – прошептал Павел уже под утро, когда инкуб мирно сопел у него на груди. – А те цветные бумажки... я их все сохранил. Аркадий сказал, что это плохая инвестиция, но я знал, что тебе захочется купить какую-нибудь новую глупость.
Саша, не открывая глаз, улыбнулся.
– Купи мне ту штуку, которая делает мороженое в форме звезд, Паш. Я видел в рекламе, пока летел обратно.
– Куплю, – вздохнул Павел, прикрывая глаза. – Всё куплю. Только не уходи больше так надолго.
– Неделя, Паша. Всего лишь неделя, – пробормотал Саша, засыпая.
Для Павла эта неделя длилась вечность, но теперь, когда Саша был рядом, вечность казалась не такой уж пугающей перспективой. Ведь теперь у него был личный демон, который слышал каждое его слово и который наконец-то нашел способ остаться дома навсегда.