← Назад к обзору

Культиватор

Лепестки, ставшие пеплом

Линь Мэй не спала три ночи. Каждое мгновение, когда веки тяжелели и она проваливалась в зыбкую дрему, ей чудился запах сырости и гнили — тот самый запах, который исходил от Сяо Вэня. Она видела во сне не золотые залы секты Синего Облака, а бесконечный коридор, в конце которого стоял высокий силуэт. Его черные волосы развевались на несуществующем ветру, а глаза горели, как угли в погребальном костре.

Она сидела в своих покоях, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. Дрожь в пальцах не утихала. Линь Мэй всегда считала себя практичным человеком. Она выбрала Чэнь Вэя не только из-за его силы, но и из-за его перспектив. Хоу Ли Яотинг был слишком чист, слишком благороден, слишком... предсказуем. Его преданность была обузой. А Чэнь Вэй понимал цену власти. Вместе они соткали паутину лжи, которая должна была обеспечить им вечное сияние на вершине Мурима.

Но теперь эта паутина рвалась под тяжестью чего-то невообразимого.

Дверь в ее покои распахнулась без стука. На пороге стоял Чэнь Вэй. Его лицо, обычно спокойное и властное, было бледным, а губы сжаты в тонкую линию.

– Разведчик вернулся из Гуйсина, – произнес он. Голос его был сухим, лишенным всяких эмоций.

Линь Мэй резко поднялась, чашка выпала из ее рук, разбившись о мраморный пол. Коричневая жидкость растеклась, напоминая грязную лужу крови.

– И? – выдохнула она, подаваясь вперед. – Что он увидел? Скажи, что Сяо Вэнь просто сошел с ума от одиночества в той дыре! Скажи, что тюрьма цела!

Чэнь Вэй прошел в комнату и тяжело опустился в кресло. Он не смотрел на нее. Его взгляд был устремлен в окно, где на фоне заката кружились лепестки вишни.

– Тюрьмы больше нет, Мэй-эр. Разведчик нашел только руины. Железные двери, которые не могли пробить мастера стадии Зарождающейся Души, сорваны с петель и оплавлены. Внутри... внутри он не нашел ни одного живого человека. Только кости и выжженные руны на стенах. Каждая камера вскрыта, но выжил только один заключенный. Тот, кого мы там оставили.

Линь Мэй почувствовала, как холодная волна ужаса поднимается от живота к горлу.

– Ты хочешь сказать, что он... он действительно поглотил яд страданий? – ее голос сорвался на шепот. – Но это невозможно! Это легенды древних демонических патриархов! Никто не может выжить с разрушенным дяньтянем в такой концентрации нечестивой энергии!

– Он смог, – Чэнь Вэй наконец посмотрел на нее, и в его глазах она увидела то, чего боялась больше всего — сомнение. – Разведчик сказал, что на месте его камеры осталась воронка. Словно там взорвалось черное солнце. И запах... запах озона и смерти пропитал камни так глубоко, что даже небо над Гуйсином теперь всегда затянуто тучами.

Они замолчали. Тишина в комнате стала давящей, почти осязаемой. В этой тишине Линь Мэй вдруг вспомнила, как Хоу Ли Яотинг улыбался ей, когда приносил редкие травы для ее культивации. Вспомнила, как он обещал защищать ее до последнего вздоха.

– Мы должны усилить охрану, – Линь Мэй начала мерить комнату шагами, заламывая руки. – Мы должны созвать Совет Старейшин. Нужно объявить его демоническим врагом номер один. Пусть весь Мурим охотится на него! Пусть праведные секты объединятся...

– Ты думаешь, это его остановит? – горько усмехнулся Чэнь Вэй. – Сяо Вэнь сказал, что он ушел на юг. Он не бежит, Мэй. Он собирает силы. Он дает нам время осознать, что мы натворили.

– Мы сделали то, что должны были! – выкрикнула она, оборачиваясь к нему. – Мы заслужили это место! Мы...

Ее слова были прерваны глухим ударом где-то внизу, в лазарете, где содержали Сяо Вэня. Затем последовал крик, полный такой нечеловеческой муки, что Линь Мэй зажала уши руками.

– Что это? – прошептала она.

Чэнь Вэй уже вскочил, обнажая меч. Его клинок сиял чистым голубым светом, но в полумраке комнаты этот свет казался тусклым.

– Сяо Вэнь, – бросил он и выбежал из покоев.

Линь Мэй, ведомая каким-то болезненным любопытством и страхом, последовала за ним. Они бежали по коридорам, мимо испуганных учеников, к медицинскому крылу. Запах гнили здесь стал невыносимым. Он просачивался сквозь стены, забивался в ноздри, вызывая тошноту.

Когда они ворвались в палату, их встретила жуткая картина. Лекари секты в ужасе прижались к стенам. В центре комнаты, на кровати, сидел Сяо Вэнь. Его белые волосы стояли дыбом, а кожа стала почти прозрачной, сквозь нее были видны пульсирующие черные вены. Он больше не выглядел как человек. Он был сосудом, переполненным чужой, зловещей волей.

Едва Линь Мэй и Чэнь Вэй переступили порог, Сяо Вэнь медленно повернул голову. Его глаза, лишенные зрачков, вспыхнули алым светом.

– О... вы пришли, – голос Сяо Вэня звучал так, будто говорили сразу сотни людей: мужчины, женщины, старики. Это был хор мертвецов, оставшихся в Гуйсине. – Прекрасная пара. Предатель и его тень.

– Замолчи, отродье! – выкрикнул Чэнь Вэй, направляя острие меча на юношу. – Что ты такое? Какую заразу он в тебя вложил?

Сяо Вэнь хрипло рассмеялся, и этот смех заставил Линь Мэй содрогнуться. Из его глаз начали сочиться слезы из густой, венозной крови.

– Жалкие твари... – Сяо Вэнь подался вперед, впиваясь взглядом в Линь Мэй. – Сами вы навлекли на себя это горе. Вы думали, что уничтожили его? Вы думали, что, разбив его тело, вы избавитесь от его духа?

– Мы очистили секту от вора! – выкрикнула Линь Мэй, прячась за спину Чэнь Вэя.

– Вора? – Сяо Вэнь оскалился, обнажая почерневшие десны. – Вы украли у него жизнь. Вы украли у него веру. А теперь тряситесь... тряситесь в своих шелковых постелях, ведь вы своими руками убили праведного Яотинга. Вы сами, своей завистью и похотью, создали демонического культиватора, равного которому не видели Небеса.

Чэнь Вэй сделал шаг вперед, его меч задрожал, готовый нанести удар.

– Ты бредишь. Он всего лишь человек, впавший в ересь. Мы найдем его и закончим начатое.

– Вы не найдете его, – Сяо Вэнь начал медленно подниматься с кровати. Его тело странно раздувалось, меридианы под кожей кипели черной Ци. – Он сам найдет вас. Когда луна станет цвета крови, когда юг захлебнется в слезах... он придет. И он не будет спрашивать. Он будет собирать жатву.

Линь Мэй почувствовала, как воздух в комнате стал холодным. Иней начал покрывать стены и инструменты лекарей.

– Вы создали своего бога смерти, – прошептал Сяо Вэнь, и его лицо вдруг стало удивительно спокойным. – И я — его первый дар вам. Посмотрите, как выглядит конец вашей «праведности».

– Чэнь Вэй, убей его! Сейчас же! – закричала Линь Мэй, чувствуя, как давление в комнате становится невыносимым.

Чэнь Вэй замахнулся мечом, но было поздно.

Тело Сяо Вэня внезапно напряглось. Черные вены на его шее и лице вздулись до предела. Он посмотрел прямо в глаза Линь Мэй, и в этом взгляде она увидела не ненависть, а бесконечную, леденящую пустоту.

– Он идет... – это были его последние слова.

В следующую секунду Сяо Вэнь взорвался.

Это не был обычный взрыв плоти. Это был выброс концентрированной демонической энергии, смешанной с останками его тела. Кровавые ошметки, черная слизь и осколки костей разлетелись во все стороны с невероятной силой.

Чэнь Вэй успел выставить щит из Ци, но удар был такой мощи, что его отбросило назад, прямо на Линь Мэй. Они оба рухнули на пол, заваленные обломками мебели.

Когда пыль и кровавый туман немного осели, Линь Мэй открыла глаза и закричала. Всё помещение было залито багровым. Стены, потолок, одежда лекарей — всё было покрыто липкой, вонючей субстанцией, которая продолжала дымиться и шипеть, разъедая дерево и камень.

Но самое страшное было не это.

На главной стене палаты, прямо напротив входа, кровь Сяо Вэня сложилась в четкие, пульсирующие иероглифы. Они светились тусклым алым светом в полумраке.

«СКОРО»

Линь Мэй чувствовала, как на ее щеку прилип кусок плоти. Она судорожно смахнула его, задыхаясь от рыданий. Весь ее мир, такой надежный и блестящий, только что был забрызган гноем и кровью того, кого они когда-то называли братом.

Чэнь Вэй поднялся на ноги. Его прекрасные одежды были испорчены, лицо измазано в черной жиже. Он смотрел на надпись на стене, и его руки, всегда такие твердые, теперь заметно дрожали.

– Это... это только начало, – прошептал он, и в его голосе Линь Мэй впервые услышала настоящий, неприкрытый ужас.

– Мы должны бежать, Вэй! – она вцепилась в его рукав, пачкая его своей кровью. – Мы должны уехать в закрытые обители на севере! Он найдет нас здесь! Он уже здесь, я чувствую его!

– Куда ты убежишь от Псевдобожества, Мэй? – Чэнь Вэй горько рассмеялся, глядя на свои испачканные ладони. – Он видит нас. Каждый наш шаг, каждый наш вздох теперь принадлежит ему. Мы сами создали это чудовище. И теперь нам придется с ним встретиться.

В этот вечер праздник Хоулянь окончательно превратился в поминки. Весть о смерти Сяо Вэня и его предсказании разнеслась по секте Синего Облака, сея панику среди учеников. Многие начали покидать гору под покровом ночи, боясь гнева того, кого они когда-то предали своим молчанием.

Линь Мэй вернулась в свои покои, но не смогла войти. На пороге лежали лепестки вишни, принесенные ветром. Но теперь они не казались ей красивыми. Они напоминали ей те самые кровавые ошметки, которые только что покрывали стены лазарета.

Она заперлась в ванной и начала яростно тереть кожу, пытаясь смыть запах гнили. Она терла до тех пор, пока кожа не покраснела и не начала кровоточить, но запах не исчезал. Он был в ее волосах, в ее легких, в самой ее душе.

В ту ночь над горами Синего Облака взошла луна. Она была необычного, багрового оттенка. И Линь Мэй, глядя на нее сквозь слезы, поняла: Яотинг не просто идет за ними. Он уже победил. Потому что страх, который он поселил в их сердцах, был страшнее любой смерти.

А далеко на юге, среди диких лесов и забытых храмов, Хоу Ли Яотинг сидел на троне из черного камня. Перед ним на коленях стояли тысячи воинов, чьи глаза светились тем же алым светом. Он почувствовал, как его «дар» достиг цели. Он почувствовал их страх.

Он закрыл глаза и улыбнулся. Эта улыбка не предвещала ничего, кроме пепла.

– Скоро, – повторил он вслед за своим посланником. – Очень скоро.

Мир Мурима еще не знал, что эта весна станет последней для многих. Демонический Бог пробудился, и его жажда справедливости была такой же бездонной, как та тьма, в которой он был рожден. Кровь на снегу юга уже начала подсыхать, уступая место великому пожару, который скоро охватит весь север.

И в центре этого пожара будут стоять они — Чэнь Вэй и Линь Мэй, ожидая своего конца под взглядом того, кого они когда-то любили. Кого они предали. И кого они превратили в свою самую страшную погибель.