← Назад к обзору

лагерь

Шепот костей под черной водой

Утро пятого дня в лагере «Мечта» выдалось тяжелым и душным. Солнце скрылось за плотной пеленой облаков, которые, казалось, зацепились за острые верхушки сосен. Воздух был пропитан запахом хвои и застоявшейся воды. Казалось, сама природа замерла, ожидая чего-то неизбежного.

Юна сидела на краю своей кровати, бессмысленно глядя на чемодан под столом. Ей хотелось собрать вещи и бежать лесом, ловить попутку на трассе, делать что угодно, лишь бы оказаться подальше от безупречной улыбки Ан Сухо. Но она знала, что это вызовет подозрения, а мама сочтет её поведение истерикой.

– Юна, ты идешь? Вожатый Ким сказал, что сегодня мы будем учиться управлять каноэ! – Каре влетела в комнату, полная энергии. Она уже надела спасательный жилет, который на её миниатюрной фигуре смотрелся комично.

– Мне нездоровится, Каре. Может, я останусь в домике? – Юна подняла глаза на подругу, надеясь на сочувствие.

– Опять? Ну уж нет, – Каре подошла и бесцеремонно схватила её за руку. – Сухо сказал, что если ты не придешь, он сам придет за тобой. Он так заботится о тебе, это даже немного завидно!

Слова Каре прозвучали как скрытая угроза. Юна вздрогнула. Образ Сухо, заходящего в их пустой домик, когда никого нет рядом, напугал её сильнее, чем перспектива оказаться на открытой воде.

– Ладно, иду, – выдохнула она, натягивая кроссовки.

На берегу озера уже собралась толпа. Мальчишки толкались, пытаясь первыми занять лодки, а Ли Шиын стоял в стороне, сосредоточенно изучая инструкцию по технике безопасности, прибитую к столбу.

– О, а вот и наша спящая красавица! – Сухо помахал им рукой. Он стоял по колено в воде, придерживая одно из каноэ. Его белая толстовка была закатана до локтей, обнажая сильные предплечья. Пятна крови, которое Юна видела утром, больше не было — он либо отстирал его, либо надел новую вещь.

– Юна, садись ко мне, – предложил он, и это не было вопросом. Это был приказ, облеченный в форму дружеского предложения.

– Я... я хотела поплыть с Каре, – быстро проговорила Юна, оглядываясь на подругу.

– Каре уже договорилась с Шиыном, – Сухо ослепительно улыбнулся, глядя на Каре, и та послушно закивала головой, хотя еще минуту назад планировала плыть с Юной. – Давай, не бойся. Я отличный гребец. Со мной ты в полной безопасности.

Юна неохотно подошла к лодке. Когда она забиралась внутрь, Сухо протянул ей руку, чтобы помочь. Его ладонь была сухой и горячей, но от этого прикосновения у Юны по коже пробежали мурашки. Она быстро села на нос каноэ, стараясь оказаться как можно дальше от него.

Они отчалили. Вода под килем была густой, как сироп, и абсолютно непрозрачной. Весла Сухо входили в неё почти бесшумно. Остальные ребята шумели, брызгались и смеялись, но их лодка быстро уходила вперед, к самому центру озера, где туман был гуще.

– Почему мы плывем так далеко от остальных? – спросила Юна, не оборачиваясь.

– Там, у берега, слишком мелко и шумно, – голос Сухо доносился сзади, спокойный и размеренный. – Я хочу показать тебе кое-что интересное. Это озеро называют «мертвым» не просто так. Знаешь легенду?

– Не хочу знать, – отрезала Юна.

– А зря. Говорят, давным-давно здесь был другой лагерь. Но однажды ночью все дети исчезли. Просто растворились в тумане. Местные верят, что озеро забирает тех, кто слишком много боится. Страх для этой воды — как приманка для хищника.

– Перестань, это не смешно.

– А я и не смеюсь, – Сухо перестал грести. Лодка по инерции скользила по глади, пока не замерла в самом сердце безмолвия. Крики ребят с берега стали едва слышны.

Юна медленно обернулась. Сухо сидел, положив весло на колени. Его лицо было бледным, а глаза приобрели странный, стальной оттенок. В них не было больше того тепла, которое он демонстрировал на публике. Только холодное, расчетливое любопытство.

– Знаешь, Юна, ты ведь сразу поняла, да? – спросил он, слегка наклонив голову набок. – Еще в автобусе. Ты смотрела на меня не так, как другие девчонки. В твоих глазах я видел не восхищение, а узнавание.

Юна сжала края лодки так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– О чем ты говоришь?

– О маске, – Сухо подался вперед. Каноэ слегка качнулось, и Юна вскрикнула, вцепившись в борта. – Все носят маски. Шиын притворяется умником, чтобы скрыть свою неуверенность. Каре притворяется милой, потому что боится одиночества. А я... я притворяюсь человеком. И у меня это чертовски хорошо получается, не находишь?

– Ты сумасшедший, – прошептала Юна. – Ты убил Минхо?

Сухо на мгновение замолчал, а затем издал тихий, лающий смешок.

– Минхо был грубым. Он вчера пнул собаку вожатого, когда никто не видел. Мне не нравятся люди, которые причиняют боль беззащитным существам без причины. Это... неэстетично. Я просто помог ему найти покой. Он сейчас там, внизу. Озеро очень глубокое, Юна. И очень холодное.

Юна почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Ей хотелось закричать, но она понимала, что звук не долетит до берега в этом плотном тумане.

– Почему ты говоришь это мне? – её голос дрожал.

– Потому что ты единственная, кто может это оценить, – Сухо снова взял весло. – Ты ведь тоже не такая, как они. Ты видишь правду. И ты боишься меня. Это так... возбуждает. Твой страх пахнет свежестью, Юна. Лучше, чем любые духи.

– Я всё расскажу вожатым. Полиции. Всем!

Сухо снова улыбнулся, но на этот раз это была улыбка хищника, который забавляется с загнанной в угол добычей.

– Кому они поверят? Идеальному Ан Сухо, который помогает всем вокруг, или пугливой девочке, у которой после новостей о маньяке началась паранойя? Шиын подтвердит, что я всю ночь был в комнате. Каре скажет, что я — само очарование. Ты одна, Юна. Совсем одна в этой маленькой лодке.

Он резко качнул каноэ в сторону. Вода плеснула через край, обжигая холодом ноги Юны. Она вскрикнула и зажмурилась.

– Не бойся, – прошептал он, и его голос оказался совсем рядом с её ухом. – Сегодня я тебя не трону. Мне нравится процесс. Охота интереснее, когда жертва знает, что за ней идут. Это придает жизни вкус.

Юна открыла глаза. Сухо сидел на своем месте и снова греб, направляя лодку обратно к берегу. Его лицо снова стало маской доброжелательности.

– Смотри, вон Каре нам машет, – буднично заметил он, кивая в сторону пирса. – Не забудь улыбнуться, Юна. Мы ведь отлично провели время, верно?

Когда они причалили, Юна буквально выпрыгнула из лодки на твердую землю. Её ноги подкашивались.

– Юна! Ну как? – Каре подбежала к ней, сияя от востога. – Сухо показал тебе что-нибудь интересное?

Юна посмотрела на Сухо. Тот стоял рядом, вытирая руки полотенцем, и смотрел на неё с немым вызовом в глазах.

– Да, – выдавила она, чувствуя, как внутри всё выгорает от ужаса. – Он показал мне... глубину.

Весь оставшийся день Юна провела как в тумане. Она избегала Сухо, но чувствовала его присутствие в каждом шорохе, в каждом взгляде. На обеде он сидел напротив и вежливо просил её передать соль. На вечернем построении он стоял прямо за её спиной, и она чувствовала тепло его дыхания на своей шее.

Вечером, когда все собрались в холле главного корпуса, чтобы посмотреть фильм, Юна шепнула Шиыну:

– Нам нужно поговорить. Наедине. Пожалуйста.

Шиын, всегда внимательный к деталям, заметил её состояние еще утром. Он кивнул и, дождавшись, пока все увлекутся экраном, вышел за ней на веранду.

– Юна, что происходит? Ты сама не своя с тех пор, как вы вернулись с озера.

– Шиын, ты должен мне поверить, – Юна схватила его за рукав. – Ан Сухо... он не тот, кем кажется. Он признался мне. Он убил Минхо. И он... он псих, Шиын. Настоящий маньяк.

Шиын поправил очки, внимательно глядя на девушку. В его глазах не было насмешки, только глубокая задумчивость.

– Юна, это серьезное обвинение. Ты уверена, что он не шутил? Ты же знаешь его чувство юмора, он любит пугать людей.

– Это была не шутка! Я видела его глаза. Пожалуйста, мы должны что-то сделать. Давай позвоним родителям, попросим нас забрать...

– Телефоны у вожатых в сейфе, – напомнил Шиын. – И связь здесь ловит только у ворот. Но если ты действительно так напугана... завтра утром я пойду к начальнику лагеря и потребую, чтобы они проверили информацию о Минхо.

– Спасибо, Шиын, – Юна почувствовала минутное облегчение.

– Не за что. А теперь иди в домик и запрись. Я провожу тебя до двери.

Они пошли по темной тропинке. Лагерь спал, окутанный ночной тишиной. Когда они подошли к женскому корпусу, Шиын остановился.

– Спокойной ночи, Юна. Постарайся уснуть.

– Спокойной ночи.

Юна зашла внутрь, закрыла дверь на засов и прислонилась к ней лбом. Сердце всё еще бешено колотилось. Она прошла в свою комнату, где Каре уже видела десятый сон, и забралась под одеяло, не раздеваясь.

Прошел час, а может, и больше. Юна лежала, вглядываясь в темноту, когда услышала тихий скрежет. Это был звук металла о металл.

Кто-то пытался открыть замок их домика снаружи.

Юна замерла, боясь даже дыхнуть. Скрежет прекратился, сменившись тихим шепотом.

– Юна-а... ты ведь не спишь, правда?

Голос принадлежал Сухо. Он был тихим, почти нежным, но от него веяло могильным холодом.

– Я видел, как ты шепталась с Шиыном. Это было некрасиво. Мы ведь договорились, что это наш секрет.

Юна натянула одеяло до самого подбородка. Она слышала, как он ходит по веранде. Его шаги были тяжелыми, намеренными.

– Знаешь, что случается с теми, кто не умеет хранить секреты? – продолжал он за дверью. – Они становятся частью легенды. Озеро всё еще ждет, Юна. Оно проголодалось.

Вдруг раздался громкий стук в окно. Юна вскрикнула и отпрянула к стене. В свете луны, пробивающемся сквозь занавески, она увидела силуэт руки, прижатой к стеклу.

– Я просто хотел сказать спокойной ночи, – голос Сухо теперь звучал прямо за окном. – Завтра будет большой день. Мы пойдем в лес. Там так легко потеряться... и так трудно найтись.

Затем послышались удаляющиеся шаги. Юна просидела в углу кровати до самого рассвета, сжимая в руке кухонный нож, который она тайком унесла из столовой еще в первый день.

Утром Шиын не пришел на завтрак.

– Ребята, вы не видели Шиына? – спросил вожатый Ким, выглядя обеспокоенным. – Его кровать пуста, и вещи на месте.

Юна почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она посмотрела на место, где обычно сидел Сухо. Его там не было.

– Наверное, пошел на пробежку и заблудился, – предположила Каре, намазывая джем на тост. – Он такой ответственный.

Юна выбежала из столовой, не слушая крики вожатого. Она знала, куда идти. Лес за лагерем манил своей мрачной тишиной. Она бежала по тропинке, ветки царапали ей лицо, а легкие горели от холодного воздуха.

– Шиын! – кричала она. – Шиын, отзовись!

Она выбежала на небольшую поляну, где сосны расступались, открывая вид на озеро. Там, на старом поваленном бревне, сидел Сухо. Он вертел в руках очки Шиына. Одно стекло было разбито.

– Они ему больше не понадобятся, – произнес Сухо, не оборачиваясь. – Он был слишком любопытным. А любопытство, как известно, сгубило кошку.

Юна остановилась, тяжело дыша. В её руке был зажат нож, но она понимала, насколько жалко выглядит это оружие против человека перед ней.

– Где он? – прохрипела она.

Сухо встал и медленно повернулся. Его лицо было испачкано чем-то темным, а на губах играла странная, отсутствующая улыбка.

– Он там, где и должен быть. В месте, где нет масок. Где всё честно.

Он сделал шаг к ней, и Юна выставила нож перед собой.

– Не подходи! Я убью тебя!

Сухо рассмеялся. Это был громкий, безумный смех, который эхом отразился от деревьев.

– Ты? Убьешь меня? Юна, ты ведь даже мухи не обидишь. Твоя доброта — это твоя клетка. Ты слабая. Прозрачная. Никчемная.

Он двигался на неё с пугающей уверенностью. Юна отступала, пока не почувствовала за спиной обрыв. Внизу, в нескольких метрах, плескалась черная вода озера.

– Вот мы и пришли к финалу, – сказал Сухо, останавливаясь в паре шагов. – Твоя мама была права. Мир — опасное место. Но она ошиблась в одном: она думала, что лагерь спасет тебя. А лагерь просто привел тебя прямо в мои руки.

Он протянул руку, словно приглашая её на танец.

– Прыгай, Юна. Озеро примет тебя. Это лучше, чем то, что я сделаю с тобой, если ты останешься здесь.

Юна посмотрела вниз, на мертвую воду. Затем снова на Сухо. В его глазах она увидела отражение того самого монстра из новостей — безжалостного, пустого, лишенного всего человеческого.

И в этот момент страх, который сковывал её все эти дни, внезапно сменился яростью. Чистой, обжигающей яростью человека, которому больше нечего терять.

– Нет, – твердо сказала она, крепче сжимая рукоять ножа. – Я не прыгну. И я не дам тебе победить.

Сухо на мгновение замер, удивленный переменой в её голосе. Его глаза сузились.

– О... так у нас прорезались зубки? – он облизнул губы. – Что ж, тем интереснее будет их вырывать.

Он бросился на неё, как сорвавшаяся с цепи гончая. Юна не закричала. Она сделала шаг навстречу своей судьбе, зная, что это лето она запомнит навсегда. Если, конечно, сможет дожить до заката.

Лес вокруг них замер, и только шепот мертвых сосен аккомпанировал начавшейся схватке, в которой маски были сорваны окончательно. Черная вода озера ждала свою новую жертву, и сегодня она не собиралась уходить с пустыми руками.