← Назад к обзору

Ледяной маг и Нэкомата

Холодное пламя правосудия

Школьный двор Академии Куо тонул в полуденном мареве, однако в воздухе, вопреки майскому теплу, ощущалось отчетливое покалывание, словно перед грозой. Ученики спешили на обеденный перерыв, смеясь и обсуждая предстоящие спортивные состязания, но для тех, чьи глаза видели сквозь иллюзии смертных, атмосфера была натянута до предела.

В старом корпусе, где традиционно собирался клуб оккультных наук, царило тяжелое, напряженное молчание.

За массивным дубовым столом сидела Риас Гремори. Ее руки покоились на столешнице, пальцы нервно перебирали края пергамента. Рядом замерли Киба Юто, чье лицо было бледнее обычного, а в глазах тлела глухая, застарелая ненависть, и Хёдо Иссей, все еще растиравший натруженные после утренней тренировки сендзюцу плечи.

Напротив них, у высоких стрельчатых окон, стояли две незваные гостьи. Обе были укутаны в дорожные белые плащи с капюшонами, украшенные золотой вышивкой Ватикана. Синеволосая девушка с короткой стрижкой и зеленой прядью — Зеновия Кварта — опиралась на массивный сверток, обмотанный священными бинтами и цепями. Вторая, шатенка с двумя задорными хвостиками — Ирина Шидо — нервно сжимала пальцами серебряный крест на груди, с тревогой оглядывая кабинет.

– Мы пришли не ради праздной беседы, наследница Гремори, – жестко произнесла Зеновия, ее голос звучал сухо и властно. – Три священных осколка Экскалибура были похищены из наших филиалов в Риме и Париже. Следы ведут сюда. Мы знаем, что падший Григори, отступник Кокабиэль, планирует слить мечи воедино и развязать войну, ударив по молодым дьяволицам знатных домов. Ватикан не просит вашей помощи. Мы требуем, чтобы демоны не путались под ногами у святых мечников.

– Ты находишься на территории клана Гремори, экзорцист, – холодно парировала Риас, в ее голосе прорезались нотки гордости истинной аристократки. – И на землях Соны Ситри. Если в черте города прольется кровь невинных, это станет нарушением пакта.

– Пакт умер в тот момент, когда ваши бродячие сородичи начали прислуживать падшим, – отрезала Зеновия, слегка приподняв ткань на свертке.

Воздух в комнате мгновенно наполнился удушливой, режущей глаза святой силой. Иссей инстинктивно зашипел, схватившись за обожженную аурой ладонь, а Киба судорожно сжал рукоять демонического меча, готовый сорваться в безумную атаку на осколок священного клинка.

– Прекрати это ребячество, служительница Церкви. Твой клинок здесь никого не впечатлит.

Голос прозвучал из тени книжного шкафа. Негромкий, спокойный, но несущий в себе такую плотную волну морозного покоя, что святое сияние Экскалибура внезапно померкло, подернувшись тончайшей, звенящей коркой серебряного инея.

Зеновия мгновенно развернулась, ее рука легла на эфес скрытого оружия, а Ирина испуганно ахнула, отступая на шаг.

Из тени неторопливо вышел Гарри. Школьная форма Академии Куо сидела на нем безупречно, серебристо-пепельные волосы были собраны в аккуратный низкий хвост, а серые глаза смотрели на церковниц с легкой, снисходительной иронией. Рядом с ним, неслышно ступая босыми ногами по ковру, шла Курока. Два ее черных пушистых хвоста лениво покачивались, а золотые глаза нэкоматы оценивающе скользили по фигуре синеволосой мечницы, словно кошка выбирала, с какого бока удобнее содрать шкуру с мыши.

Замыкала шествие юная Ле Фей Пендрагон. Девочка держалась чуть позади Гарри, робко сжимая край его пиджака, но в ее руках покоилась древняя палочка из белого дерева, слабо мерцавшая лазурным светом защитных чар.

– Кто ты такой? – процедила Зеновия, почувствовав, как ее пальцы на рукояти меча стремительно коченеют. – Ты пахнешь человеком, но твоя сила... она чудовищна. И этот лед...

– Мое имя лорд Адриан Люцифуг, – ровно представился юноша. – И в отличие от хозяйки этого здания, я не связан дипломатической вежливостью. Вы пришли на порог чужого дома, размахиваете огрызком священной стали и смеете диктовать условия тем, кто охраняет этот город от хаоса.

– Дьявол из дома Люцифуг?! – воскликнула Ирина, ее глаза расширились от шока. – Но этот род... они же верховные слуги Владыки! Почему ты здесь, среди школьников?!

– Потому что этот город находится под моим личным покровительством, – Гарри сделал шаг вперед, и под подошвами его туфель паркет мгновенно покрылся морозными узорами, напоминавшими геральдические лилии Блэков. – Ваши три меча уже давно не принадлежат Ватикану. Фрид Зеллман и Вальпер Галилей завершают ритуал их слияния на заброшенном заводе за холмами. Кокабиэль жаждет крови сестер двух Сатан, чтобы Сазекс и Серафолл лично сошли в мир смертных. Вы для него — всего лишь пара назойливых мух, которых раздавят в первые десять секунд боя.

– Не смей оскорблять святой орден! – вспыхнула Зеновия, сорвав ткань со свертка.

В полумраке комнаты вспыхнул Экскалибур Разрушения — массивный палаш, пульсирующий тяжелой, нестабильной энергией.

– Этот клинок разрубит любую демоническую скверну! Я докажу тебе, что вера...

Она не успела закончить фразу.

Гарри даже не поднял руки. Его серые глаза вспыхнули чистым серебром абсолютного нуля.

Воздух между ним и Зеновией сжался с глухим металлическим хлопком. Из пространства вырвался не просто лед — это было трансфигурационное проклятие Дома Блэк, помноженное на концептуальный холод Люцифуг. Святое пламя меча зашипело, захлебнулось и на глазах у ошеломленной мечницы застыло. Сам клинок Экскалибура покрылся полупрозрачным кристаллическим чехлом, запечатавшим всю его святую мощь внутри. Температура упала настолько резко, что кожа на ладонях Зеновии побелела от обморожения, заставив ее с глухим стоном выпустить рукоять. Тяжелый меч с глухим стуком упал на ковер, не в силах даже растопить сковавший его лед.

– Вера слепа, Зеновия Кварта, – холодно произнес Гарри, глядя на онемевшую девушку сверху вниз. – В моем прошлом мире мне твердили о вере в «светлого лидера» и «высшее благо». Эта слепая вера стоила жизней моим предкам и едва не сгноила меня заживо в тюрьме. Если ты полагаешься лишь на кусок зачарованного железа, ты умрешь первой.

– Н-невозможно... – прошептала Ирина, упав на колени рядом с подругой. – Заморозить святую ауру Экскалибура?! Такое под силу только...

– Только тому, кто понимает природу магии глубже, чем создатели ваших догм, – тихо подала голос Ле Фей, сделав шаг вперед из-за плеча Гарри.

Зеновия, баюкая обожженные холодом ладони, вскинула голову и впервые внимательно вгляделась в лицо юной волшебницы. Ее взгляд скользнул по золотистым волосам, по благородному овалу лица и замер на рукояти палочки, украшенной древней гравировкой в виде сплетенных драконов.

– Этот герб... – выдохнула синеволосая мечница, и на ее лице отразился неподдельный священный ужас. – Кровь Альбиона... Дитя Пендрагонов?!

– Меня зовут Ле Фей Пендрагон, – с достоинством произнесла девочка, расправив плечи под защитой ауры Гарри. – Истинная наследница рода королей. Мечи, которые вы носите, — лишь жалкие осколки величия того клинка, что ковали мои предки с девой Озера. И я заявляю вам: лорд Адриан говорит правду. Вальпер Галилей осквернил святость Экскалибуров, смешав их с душами убитых детей в ходе проекта «Священный Меч». Ваша Церковь покрыла себя позором, а теперь вы требуете слепого повиновения от тех, кто готов исправить ваши грехи.

При упоминании погибших детей Киба Юто вздрогнул, его пальцы впились в ладони до крови, но взгляд, брошенный на Гарри, был полон немой, безграничной благодарности. Правда была высказана вслух. Тайна, терзавшая его душу годами, была сорвана безжалостной рукой ледяного мага.

Зеновия медленно поднялась на ноги. Вся ее прежняя спесь и высокомерие испарились без следа. Перед ней стояли не просто демоны. Перед ней были истинный принц первородного холода, беглая нэкомата ранга SS и законная наследница короля Артура. Баланс сил в этой комнате не оставлял Церкви ни единого шанса на диктат.

– Чего... чего ты хочешь, лорд Люцифуг? – глухо спросила она, опуская взгляд на замерзший клинок.

– Сотрудничества, – Гарри щелкнул пальцами, и лед на Экскалибуре мгновенно растаял, обратившись в легкий пар, не повредивший металл. – Вы отдадите мне информацию о частотах резонанса ваших клинков. Взамен я позволю вам участвовать в операции по уничтожению Кокабиэля. Вы вернете свои мечи Риму целыми. Но командовать этой битвой буду я. Любое неповиновение — и я оставлю вас замерзать в барьере вместе с падшими. Выбирайте.

Зеновия переглянулась с Ириной. В глазах шатенки читался откровенный трепет перед спокойным величием юноши, а в душе самой синеволосой мечницы шевельнулось доселе незнакомое чувство покорности перед истинной силой.

– Мы согласны, – медленно произнесла Зеновия, склонив голову. – Да помогут нам Небеса.

– Небеса сейчас заняты, – усмехнулась Курока, лениво потягиваясь. – А вот Гарри здесь. И я бы на вашем месте молилась на его хорошее настроение, нья.

***

Сумерки сгустились над школьным двором Академии Куо с неестественной, давящей быстротой.

Занятия давно закончились, смертные ученики разошлись по домам, не подозревая, что их родная школа превратилась в эпицентр надвигающейся катастрофы. Пространство дрожало. В воздухе стоял удушливый запах серы, озона и жженого ладана.

На крыше главного корпуса стоял Гарри. Вечерний ветер трепал полы его темно-серого пальто, накинутого поверх рубашки. Рядом с ним полукругом собрался его штаб.

Сона Ситри лично руководила расстановкой барьеров. Вместе с ней на парапете замерли ее верные слуги. Цубаки Шинра держала наготове обнаженную катану, ее взгляд сквозь узкие очки был предельно сфокусирован. Рея Кусака и Томоэ Мегури наносили последние защитные руны на каменные парапеты.

– Внешний контур замкнут, Адриан, – произнесла Сона, поправляя очки кончиком пальца. На ее щеках горел легкий румянец от магического напряжения, но голос звучал безупречно четко. – Мой пэрский состав удержит пространственный купол. Ни одна ударная волна не выйдет в город смертных. Но против силы Кокабиэля... наш барьер продержится не больше двадцати минут, если он начнет бомбардировку священными копьями.

– Этого времени более чем достаточно, Сона, – Гарри мягко коснулся ее плеча.

Демоница едва заметно вздрогнула от ласкового прикосновения, но не отстранилась, благодарно взглянув в его серые глаза.

– Ты прекрасно справилась, – добавил он. – Твой расчет геометрии барьера безупречен.

– Спасибо... Адриан, – тихо ответила Сона, и Томоэ за ее спиной довольно хихикнула, толкнув локтем смущенную Рею.

– Барьеры духов земли тоже готовы, Адриан-сама, – раздался мягкий, мелодичный голос.

Киёме Абэ поднялась по лестнице на крышу. Ее белое косодэ и алое хакама развевались на ветру, в руках девушка держала веер из зачарованной древесины персикового дерева.

– Двенадцать святилищ столицы отозвались на мой зов. Линии Рюмяку очищены от скверны падших и перенаправлены к основанию школы. Если начнется падение небесного света, духовные драконы земли поглотят избыточную радиацию святой магии.

– Идеально, Киёме, – Гарри протянул руку, и юная онмёдзи с трепетом вложила свои тонкие пальцы в его ладонь, чувствуя, как уверенность и спокойствие перетекают от него в ее душу. – Ты обезопасила тыл.

– А что насчет фронта, мой грозный господин? – промурлыкала подошедшая Акено.

Жрица молний сбросила привычную школьную форму. Сейчас на ней было боевое одеяние мико, а за ее спиной во всей красе расправились два огромных крыла: одно смоляно-черное, источающее темную благодать падших, второе — сияющее фиолетовым демоническим пламенем. В ее фиалковых глазах плясали яростные искры электричества. Она подошла вплотную к Гарри, бесстыдно прижавшись грудью к его локтю, и заглянула ему в лицо:

– Риас и ее слуги уже на спортивном поле. Церковницы заняли фланги. Все ждут твоего слова. Мои молнии истосковались по крови тех, кто предал мою мать.

– Крови будет достаточно, Акено, – Гарри повернулся к собравшимся девушкам.

Рядом встала Курока, ее тело окуталось плотным синим пламенем высшего сендзюцу, на руках удлинились острые, сверкающие когти, а взгляд нэкоматы стал хищным и сосредоточенным. Чуть поодаль Ле Фей чертила палочкой в воздухе мерцающие кельтские руны сдерживания, готовая прикрыть союзников щитами древнего Альбиона.

– Наша задача проста, – голос Гарри звучал ровно, разносясь над притихшей крышей. – Риас и Иссей примут на себя удар передового отряда Фрида и мутантов. Киба должен лично закрыть свой гештальт с Вальпером — месть, поданная холодной, очищает разум от сомнений. Но когда явится сам Кокабиэль... никто из вас не вступает с ним в ближний бой. Этот падший считает себя богом войны. Я лично покажу ему, что бывает, когда абсолютный холод гасит мертвое солнце.

Гарри шагнул к краю крыши. Его пальцы скользнули в карман, коснувшись набора Злых Фигур, подаренных Сазексом. Металлические фигурки внутри бархатного мешочка мерно вибрировали, признавая право своего истинного Короля.

– Начинаем.

***

Пространство над футбольным полем Академии Куо лопнуло с грохотом артиллерийского залпа.

Черная дыра в небе изрыгнула ураган перьев цвета сажи. Десять гигантских вороньих крыльев затмили искусственную луну барьера.

– ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – безумный, раскатистый хохот Кокабиэля сотряс оконные стекла зданий.

Падший кадринал завис в пятидесяти метрах над землей. Его мускулистое тело, закованное в древние доспехи, пульсировало ослепительной святой энергией. В его руке кружилось гигантское световое копье длиной в десять метров, источавшее жар, способный плавить гранит.

Внизу, на поле, Фрид Зеллман уже вопил от восторга, размахивая слитым Экскалибуром, в то время как мерзкий старик Вальпер Галилей активировал кристалл с душами погибших детей.

– Прекрасно! Просто великолепно! – орал Кокабиэль, сверкая налитыми кровью глазами. – Жалкие отродья Гремори и Ситри собрались в одном месте, словно овцы на бойне! Где же ваши венценосные братцы?! Где Сазекс?! Где Серафолл?! Неужели они побоялись явиться и оставили своих драгоценных сестренок на растерзание моему свету?!

Риас Гремори стояла в центре поля, окруженная багровыми сферами Разрушения, но ее руки мелко дрожали от чудовищного давления ауры десятикрылого падшего. Иссей, закованный в алую броню Усиливающего Механизма, хрипел, с трудом удерживая равновесие под гнетом гравитационного искажения:

– Ч-черт... его сила... она просто запредельная! [BOOST! BOOST! BOOST!] – ревел механизм, но даже утроенная мощь казалась каплей перед океаном силы древнего генерала времен Великой Войны.

Киба и Зеновия уже сошлись в яростной схватке с Фридом. Сталь звенела, святые искры озаряли тьму, но исход этой дуэли был предрешен: объединенный Экскалибур Ирины и Зеновии в руках мечницы Ватикана в сочетании с новым демоническим мечом Кибы, рожденным из очищенных душ его павших товарищей, методично вгонял психопата-экзорциста в землю.

– Убей их, Фрид! – взревел Кокабиэль, заметив, что его слуга сдает позиции. – Жалкий червь, ты не можешь справиться с детьми?! Тогда я просто испепелю все это место до самого основания!

Падший поднял вторую руку. В небесах над школой соткалось исполинское копье святого света размером с многоэтажное здание. Его сияние было настолько яростным, что барьер Соны Ситри пошел опасными трещинами, а земля под ногами демонов начала обугливаться.

– СДОХНИТЕ! ПУСТЬ ПЛАМЯ ВОЙНЫ ВОЗРОДИТСЯ ИЗ ВАШЕГО ПЕПЛА!

Колоссальное копье с оглушительным ревом устремилось вниз, целясь прямо в центр школьного двора, где стояли оцепеневшие Риас, Иссей и Конеко.

– Президент! – в ужасе закричал Иссей, пытаясь закрыть девушку собой.

Но удара не последовало.

Воздух не просто остыл — само понятие тепла перестало существовать в пространстве над стадионом.

Раздался тихий, почти интимный шепот, разнесшийся, тем не менее, эхом в сознании каждого живого существа в радиусе километра:

– *Glacies Mortis: Абсолютный предел.*

Из земли перед ошеломленными слугами Гремори без единого взрыва, без грохота, с мягким кристальным шелестом вырос монолит серебряного льда. Он не имел формы щита — это был древний готический обелиск, испещренный светящимися рунами Дома Блэк и родовыми печатями Люцифуг.

Исполинское копье Кокабиэля, несшее в себе заряд, способный стереть половину города, врезалось в вершину обелиска.

Но вместо взрыва раздался звон замерзающего колокола.

Святой свет не сдетонировал. Чистейшая кинетическая и божественная энергия копья начала стремительно бледнеть. Серебряный лед пополз вверх по лучу света со скоростью мысли, мгновенно кристаллизуя саму структуру священной магии. За три секунды гигантский снаряд десятикрылого падшего превратился в циклопическую, абсолютно неподвижную ледяную сосульку, зависшую в воздухе.

Кокабиэль осекся на полуслове, его безумная ухмылка сползла с лица, сменившись выражением первобытного, дикого оцепенения:

– Ч-что?.. Заморозить... чистый свет?!

– Ты слишком много шумишь, падший, – раздался холодный голос прямо перед его лицом.

Кокабиэль в панике взмахнул крыльями, пытаясь разорвать дистанцию, но обнаружил, что не может пошевелиться.

Воздух вокруг него превратился в сверхплотный ледяной саркофаг. Прямо перед ним, ступая по левитирующим в воздухе серебряным ступеням, стоял Гарри. Его серое пальто мягко колыхалось, а в руке материализовался изящный меч из чистейшего черного льда — фамильный клинок рода Люцифуг, выкованный из концепции вечной мерзлоты преисподней.

– Ты... тот самый сопляк Люцифуг?! – прохрипел Кокабиэль, яростно пытаясь выпустить святую ману из своих каналов, но с ужасом осознавая, что его кровь превращается в кашицу из ледяных игл. – Невозможно! Даже Сазекс не может заморозить мою святую силу! Я сражался с Богом! Я убивал архидемонов в Великой Войне!

– Твой Бог мертв, Кокабиэль, – тихо, безжалостно произнес Гарри, глядя в расширенные от ужаса глаза падшего. – А демоны прошлого пали потому, что упивались собственной гордыней так же, как ты сейчас. Ты хвастаешься войной, в которой выжили лишь стервятники. Но передо мной ты — всего лишь старая, озлобленная птица, застрявшая в кошмарах тысячелетней давности.

– УБЬЮ! – взвыл падший, сумев ценой разрыва собственных мышц освободить правую руку. В его пальцах вспыхнул световой стилет, направленный прямо в горло Гарри.

Движение юноши было неуловимо для глаза смертного.

Взмах черного ледяного клинка — и кисть Кокабиэля вместе со стилетом с сухим хрустом отделилась от руки. Кровь не брызнула: срез мгновенно затянулся гладкой коркой серебристого льда.

Падший захлебнулся собственным криком, но Гарри не дал ему упасть.

Свободной рукой юноша перехватил горло десятикрылого генерала. Рукав пальто Гарри слегка задрался, обнажив предплечье, по которому змеились древние кельтские руны, усиленные демонической печатью.

– В моем мире старики вроде тебя отправляли детей на убой ради поддержания мифа о собственной непогрешимости, – голос Гарри звучал как приговор инквизиции. – Они запирали неугодных в темницах, отнимали жизни у тех, кто был им верен, и называли это правосудием. Ты пришел сюда, чтобы убить сестер правителей и развязать новую резню. Но этот город — под моей защитой. Твоя война закончена.

Гарри сжал пальцы.

– *Сектумсемпра: Ледяное расщепление.*

Древнее темное проклятие, созданное полукровным принцем британского мира, наложенное на природу магии Люцифуг, сработало безжалостно. Невидимые ледяные лезвия ударили не по плоти, а по самой духовной основе падшего ангела.

С оглушительным хрустом все десять черных крыльев Кокабиэля отделились от его спины. Они не упали на землю — они мгновенно осыпались черным хрустальным песком, растворяясь в морозном воздухе.

Лишенный крыльев, изувеченный и опустошенный генерал рухнул на колени прямо на ледяную платформу под ногами Гарри. Его глаза закатились, из разбитого рта капала замерзающая слюна. Генерал Григори, переживший сотворение мира, был сломлен за неполные две минуты.

Внизу, на поле, воцарилась мертвая, благоговейная тишина.

Риас Гремори стояла, прижав ладони к губам, не в силах вымолвить ни слова. Иссей опустил руки, его челюсть едва не коснулась грудной пластины доспеха. Зеновия и Ирина застыли, выронив мечи, глядя на парящего в небе юношу как на воплощение древнего, непостижимого божества зимы и возмездия.

– Он... он победил Кокабиэля... в одиночку? – дрожащим голосом прошептала Зеновия. – Десятикрылого кадринала?.. Без помощи высших владык?..

– Для моего господина нет ничего невозможного, нья, – раздался сзади насмешливый голос Куроки. Нэкомата довольно облизнула острый коготок, на котором догорали остатки синего пламени — Фрид Зеллман уже валялся неподалеку в глубоком нокауте, связанный духовными путами Киёме.

В этот момент ткань пространства над школой снова дрогнула.

Из ослепительной вспышки лазурного света, рассекая морозный воздух, вырвалась фигура в сверкающей белоснежной броне с крыльями из чистого светового потока.

– [DIVIDE! DIVIDE! DIVIDE!] – разнесся по округе металлический, вибрирующий голос Святого Механизма.

Исчезающий Дракон. Белый Император Драконов — Вали Люцифер.

Бронированный воин завис в воздухе, собираясь произнести пафосную речь о захвате отступника Кокабиэля по приказу Азазеля, но слова застряли у него в горле, когда его шлем сфокусировался на происходящем.

Кокабиэль — легендарный военачальник — лежал без крыльев, обмороженный и полумертвый, у ног спокойного темноволосого юноши. А вокруг школьного двора витали остатки концептуального льда такой чудовищной плотности, что драгоценный камень Альбиона в доспехе Вали тревожно запульсировал алым светом.

– [Партнер... будь предельно осторожен,] – прозвучал древний голос Белого Дракона внутри сознания юноши. – [Перед тобой не просто дьявол. Этот холод... он замораживает саму концепцию движения маны. Если он ударит по броне, мы не сможем разделить его силу — она замерзнет быстрее, чем сработает механизм.]

Вали медленно развеял шлем, открыв свое молодое лицо с серебристыми волосами и горящими азартом глазами. Его взгляд встретился со спокойным, стылым взором Гарри.

– Ты... лорд Люцифуг? – с неподдельным интересом спросил Белый Дракон. – Азазель послал меня забрать эту старую ворону. Но я не ожидал увидеть здесь кого-то... настолько интересного. Твоя сила превосходит все донесения падших.

– Забирай этот мусор, Вали Люцифер, – Гарри небрежно толкнул ногой бессознательное тело Кокабиэля, отправляя его вниз, где падшего подхватили световые нити магии Вали. – И передай своему лидеру: если хоть одно перо Григори упадет на этот город без моего разрешения... я превращу штаб-квартиру вашей фракции в вечный ледник.

Вали замер, на его губах расплылась хищная, предвкушающая улыбка истинного боевого маньяка:

– Дерзко. Мне это нравится. Скоро состоится саммит трех фракций по поводу этого инцидента. Надеюсь увидеть тебя там, Адриан Люцифуг. Нам определенно стоит сойтись в настоящем бою.

– Ты разочаруешься, Вали, – холодно бросил Гарри, разворачиваясь к нему спиной. – Я не участвую в турнирах. Я уничтожаю тех, кто стоит на моем пути.

Белый Дракон тихо рассмеялся, отсалютовал двумя пальцами и растворился во вспышке телепортации, унося с собой поверженного мятежника.

Кризис Экскалибуров был завершен.

***

Поздней ночью, когда территория академии была очищена от следов боя, а барьеры сняты, в особняке Люцифуг горел теплый, уютный свет.

В большой гостиной, где потрескивал камин, пахло жареной рыбой, свежей выпечкой и крепким чаем.

За низким столом царило удивительное оживление. Ле Фей с упоением объясняла Соне Ситри и Цубаки тонкости кельтской рунической магии, рисуя на салфетках диаграммы. Сона слушала с горящими глазами истинного исследователя, изредка поправляя очки и делая пометки в блокноте, в то время как Рея и Томоэ увлеченно спорили с Киёме Абэ о свойствах духовных трав Востока.

Зеновия и Ирина, временно оставшиеся в особняке до прибытия официального конвоя Церкви, сидели чуть в стороне, одетые в простые домашние юката, предоставленные Грейфией. Обе девушки выглядели растерянными, но в их взглядах, бросаемых на Гарри, больше не было вражды — лишь искреннее, глубокое преклонение перед тем, кто спас их жизни и честь их веры.

Сам Гарри сидел на широком мягком диване у окна.

Курока, сладко замурлыкав, забралась к нему на колени, обвив хвостами его талию и положив голову ему на грудь. С другой стороны, ничуть не смущаясь присутствия остальных, к нему прижалась Акено, ласково перебирая его пальцы своими тонкими руками и тихо вздыхая от переполнявшего ее умиротворения.

– Ты сегодня превзошел самого себя, мой принц, – прошептала нэкомата, приоткрыв один золотистый глаз. – Видел бы ты физиономию этого белого ящера Вали... Он чуть слюной от зависти не захлебнулся, нья!

– Сила нужна для того, чтобы защищать свой дом, а не для хвастовства, Курока, – мягко ответил Гарри, поглаживая ее по бархатным ушкам.

– И ты защитил нас, Адриан-кун, – томно промурлыкала Акено, подняв на него свои сияющие фиалковые глаза. – Всех нас. Риас до сих пор сидит в своем клубе и пытается осознать, что произошло. Ты затмил всех демонов этого города.

Дверь тихо скользнула в сторону. В гостиную вошла Грейфия. На ее серебряном подносе стоял графин с элитным вином Подземного мира и хрустальные бокалы. Ее безупречная осанка оставалась царственной, но на губах играла редкая, бесконечно гордая улыбка.

– Только что завершился экстренный сеанс связи с Сазексом и Серафолл, – произнесла сильнейшая Королева, опускаясь в кресло напротив племянника. – Азазель официально признал вину Григори за действия Кокабиэля и принес извинения Дому Люцифуг. Ватикан передал глубочайшую благодарность за спасение священных реликвий и заявил, что не имеет никаких претензий к нашему клану.

Она налила рубиновое вино в бокал и протянула его Гарри:

– Но главное... верховный совет трех фракций единогласно утвердил дату мирного саммита. Он пройдет здесь, в Академии Куо, через три недели. И ты, Адриан Люцифуг, приглашен на него не как наблюдатель. Ты приглашен как независимый лидер четвертой стороны — хранитель баланса человеческого мира и наследник первородного льда.

В комнате повисла благоговейная тишина. Девушки замерли, глядя на Гарри с нескрываемым восхищением.

Изгнанник. Беглец из темных казематов Азкабана, от которого отреклась собственная кровь ради фальшивого избранника, за несколько месяцев стал фигурой, с которой вынуждены были считаться владыки Небес, Ада и Григори.

Гарри принял бокал. Серебристый отблеск вина отразился в его глубоких, кристально чистых глазах.

– Пусть приходят, – спокойно произнес он. – Мы встретим их достойно.

Курока счастливо заурчала, потеревшись носом о его шею, Акено крепче сжала его ладонь, а Сона и Киёме подняли свои чашки, молча салютуя своему негласному королю.

Далеко на западе, за тысячами миль океана, в холодном замке Хогвартс Альбус Дамблдор тревожно листал старые пергаменты, не понимая, почему поисковые заклинания на кровь старшего сына Поттеров рассыпаются ледяной пылью. Джеймс и Лили продолжали водить Годрика по приемам министерства, купаясь в лучах угасающей славы, слепые к надвигающейся тьме Волан-де-Морта.

Они еще не знали, что брошенный ими мальчик давно перерос их крошечный, затхлый мирок.

Здесь, под сенью цветущей сакуры и знаменами древнего рода Люцифуг, ковалась новая легенда. Легенда о Ле