← Назад к обзору

Ледяной маг и Нэкомата

Печать вечной зимы

Золотое лезвие Калибурна, выкованное владычицей Озера в незапамятные времена, не обжигало ладонь Ле Фей священным огнем. Оно лишь тихо, мерно вибрировало, отзываясь на кровь истинной наследницы Альбиона и ласковый, чистый холод, оставленный на эфесе пальцами Гарри.

Девочка опустилась на оба колена прямо на растрескавшийся асфальт школьного стадиона. Ее маленькие пальцы с благоговейным трепетом обхватили древнюю рукоять, а золотистые ресницы задрожали, смахивая последние слезинки.

– Я принимаю его, милорд, – ее тонкий, чистый голос прозвучал удивительно звонко в застывшей тишине разрушенной арены. – Именем рода Пендрагон, кровью древних королей и властью магии острова Авалон... я клянусь хранить верность твоему дому. Моя жизнь, мое чародейство и этот меч отныне принадлежат тебе, Адриан Люцифуг.

Над головой юной волшебницы вспыхнул призрачный лазурный венец — древнейшее родовое благословение Британии, которое когда-то склоняло перед венценосными правителями рыцарей Круглого стола. Но сейчас этот венец не венчал ее как королеву. Он плавно опустился на плечи Гарри, растворившись в его ауре и признав юношу истинным сюзереном древнейшего масленого престола.

Гарри положил ладонь на золотистую макушку девочки, заставив ее щеки вспыхнуть нежным румянцем:

– Встань, Ле Фей. В моем присутствии тебе больше никогда не придется опускаться на колени. Ты — часть моей семьи, а не слуга.

Из толпы лидеров фракций, собравшихся у разрушенного парапета зала заседаний, раздался тяжелый, медленный вздох.

Азазель первым нарушил оцепенение. Лидер Григори подошел к краю пролома, стряхнул с темного рукава крупицы серебряного инея и покачал головой с кривой, но искренне уважительной усмешкой:

– Черт меня дери, Сазекс... Вы вырастили настоящего монстра. Заморозить силу Бесконечности, стереть в порошок Катерею без капли демонической скверны и отобрать меч королей у сильнейшего фехтовальщика Европы одним щелчком пальцев? Если бы мне сказали об этом вчера, я бы лично проверил доносчика на вменяемость.

– Адриан вырос сам, Азазель, – мягко, но веско возразил Сазекс Люцифер, шагнув вперед.

Алые волосы Владыки Демонов колыхались на ветру, в его глазах больше не было беззаботности — лишь глубокое понимание того, что баланс сил в Подземном мире изменился навсегда.

– Наш род лишь признал его кровное право. Но его воля... она ковалась там, где даже великие духи теряют разум.

Архангел Михаил медленно подошел к юноше. Двенадцать золотых крыльев предводителя Небес мягко коснулись земли, смиряя свое сияние перед морозной аурой Люцифуга. В руках архангела покоился свиток мирного договора, скрепленный печатями света.

– Насилие порождает насилие, лорд Адриан, – тихо произнес Михаил, и в его глазах читалась неземная мудрость. – Но то, как ты очистил это место от скверны... В твоем холоде нет жестокости ради упивания властью. Это покой. Тот самый покой, который искал наш Создатель, когда создавал границы сущего. Небеса безоговорочно признают твой нейтралитет и твою власть над этим городом.

Михаил поднял ладонь, и в воздухе соткалась маленькая хрустальная сфера, внутри которой трепетала крошечная белая искра — благословение архангела, защищающее от любого ментального осквернения. Сфера плавно опустилась в руки Гарри.

– Это знак нашей вечной дружбы, – добавил архангел. – Земли Куо отныне неприкосновенны для воинств Небес.

– Благодарю, архангел Михаил, – Гарри слегка склонил голову, принимая дар. – Мой лед не станет врагом тем, кто ищет мира.

Сазекс, Азазель и Михаил одновременно протянули руки к золотому свитку. Три потока энергии — багровая мощь Разрушения, золотой священный свет и фиолетовая благодать падших — сплелись воедино, выжигая подписи верховных владык.

Затем Сазекс повернулся к племяннику:

– Твой черед, Адриан. Закрепи Пакт четырех тронов.

Гарри подошел к свитку. Он не стал использовать чернила. Юноша просто прижал кончик указательного пальца к свободному полю пергамента.

Серебряный узор инея мгновенно впитался в зачарованную кожу свитка, вырисовывая геральдический щит, на котором переплелись герб Дома Блэк и звезда Люцифуг. Холод запечатал магию трех лидеров, связав договор нерушимым концептуальным узлом: пока стоял этот лед, ни одна из сторон не имела права начать войну, не рискуя заморозить собственное ядро маны.

– Свершилось, – объявил Сазекс, и его голос громом прокатился над городом, разнося весть о заключении великого мира во все три мира.

***

Вечер опустился на Куо, смывая следы дневного кошмара.

Благодаря совместной работе магов Соны Ситри, жриц Киёме Абэ и божественных целителей Небес, разрушенный стадион академии был восстановлен с помощью пространственной реконструкции. Память смертных студентов была аккуратно скорректирована, и для человеческого мира битва осталась лишь внезапной грозовой аномалией с резким градом.

Но в особняке Люцифуг на холмах праздник только начинался.

Воздух в просторной традиционной усадьбе был наполнен упоительным теплом. Горели бамбуковые фонари, пахло жареным угрем в сладком соусе, свежими рисовыми лепешками и редким вином из погребов Подземного мира, которое лично доставила Грейфия.

В главном зале, где циновки татами были устланы шелковыми подушками, царила атмосфера, далекая от строгих протоколов преисподней.

– Нья-ха-ха! Видели бы вы рожу этого Вали! – заливалась звонким смехом Курока, развалившись на низком диване и бесцеремонно закинув босые ножки на колени Гарри.

На ней было лишь тонкое черное юката с распахнутым воротом, совершенно не скрывавшее соблазнительной белизны ее груди, а два пушистых кошачьих хвоста довольно обвивали запястье юноши.

– «Наша битва станет легендой!» – передразнила она Белого Дракона, комично выпятив нижнюю губу. – Да Гарри даже пальто не испачкал, нья! Один пинок — и великий мечник Пендрагонов полетел считать зубами бетонные трибуны!

– Курока, соблюдай приличие, – ровным тоном заметила Грейфия, сидевшая у низкого столика и элегантно наливавшая чай.

Впрочем, в серых глазах сильнейшей Королевы не было строгости — лишь редкое, глубокое умиротворение. Она посмотрела на племянника, сидевшего во главе стола:

– Ты изменил расклад сил на тысячелетие вперед, Гарри. Совет старейшин в столице впал в панику. Мятежная фракция Левиафана обезглавлена, а твоя победа над Катереей доказала, что кровь Люцифуг по-прежнему стоит над законами простых дьяволов. Сазекс передал тебе право распоряжаться территориями Куо без согласования с министерством Подземного мира.

– Меня не волнуют их протоколы, тетя, – Гарри сделал глоток жасминового чая, мягко поглаживая бархатную ступню Куроки, отчего нэкомата сладко зажмурилась и заурчала на всю комнату. – Моя цель была простой: защитить этот дом и тех, кто поверил мне.

– И ты защитил нас, Адриан-кун, – раздался бархатный, пьянящий голос.

Акено Химеджима опустилась на подушку по левую руку от него. Ее жрические одежды были отложены в сторону; сейчас полудемоница носила легкое фиолетовое кимоно, подчеркивающее каждый изгиб ее зрелого тела. Ее длинные темные волосы свободно ниспадали на плечи, а в глазах мерцало глубокое, преданное обожание. Она подвинулась вплотную, положив ладонь на бедро Гарри и наклонившись к его уху:

– Риас пыталась вызвать меня обратно в общежитие клуба. Но я сказала ей... что мое место теперь здесь. Рядом с моим истинным королем. Ты принял мои темные крылья, Адриан. И теперь моя душа принадлежит тебе без остатка.

– Эй-эй, жрица, в очередь! – зашипела Курока, приоткрыв один золотистый глаз и выпустив крошечный коготок. – Я первая нашла этого мага в снегах и грязи, я спасла его из той вонючей тюрьмы, и я имею законное право на первый выводок котят, нья!

– Котята подождут, кошечка, – с томной усмешкой парировала Акено, ничуть не испугавшись угроз. – Настоящему владыке нужны не только пушистые хвосты, но и молнии, способные выжигать армии. Мы можем разделить его ложе... если, конечно, твоего кошачьего духа хватит, чтобы не сбежать от грозы.

– Ах ты наглая полукровка!..

– Девочки, прекратите, – спокойно произнес Гарри.

Его голос не был громким, но в нем прозвучала такая непререкаемая власть истинного главы дома, что обе демоницы мгновенно притихли. Курока смущенно прикусила язык и зарылась носом в край его кимоно, а Акено кротко опустила ресницы, прижавшись щекой к его плечу.

В этот момент раздвижные двери веранды мягко скользнули в сторону.

В комнату вошла Сона Ситри в сопровождении своего верного студсовета. Сона сменила строгий школьный костюм на изысканное темно-синее платье западного покроя, подчеркивавшее ее тонкую, аристократичную талию. За ее спиной Цубаки Шинра несла массивный ларец из полированного палисандра, а Рея Кусака и Томоэ Мегури держали свитки с картами городских коммуникаций.

– Добрый вечер, Адриан, – произнесла Сона, останавливаясь перед столом и изящно склоняя голову. Ее строгий взгляд сквозь стекла очков смягчился, на щеках проступил едва заметный румянец. – Мы закончили демаркацию границ. Совет клана Ситри официально признал твою верховную юрисдикцию над академией и прилегающими землями.

– Присаживайся, Сона, – Гарри жестом указал на свободное место напротив себя. – Твои люди сегодня работали на пределе. Вы заслужили отдых.

– Адриан-сан! – Рея Кусака, не удержавшись, робко шагнула вперед и опустилась на колени рядом с его столиком, протягивая деревянную тарелочку со свежими сладостями. – Я... я приготовила данго с лепестками сакуры и медом! Вы потратили столько сил в небе... пожалуйста, попробуйте!

– Благодарю, Рея, – Гарри тепло улыбнулся девушке, взяв одно лакомство. – Твоя забота всегда согревает этот дом.

Миниатюрная пешка студсовета зарделась до самых кончиков ушей, издав сдавленный писк восторга, и поспешно спряталась за спину Томоэ. Мечница лишь задорно рассмеялась, открыто подмигнув Гарри:

– Она тренировалась лепить эти сладости всю прошлую ночь, Адриан-кун! Так что тебе придется съесть их все до единого!

– С удовольствием, Томоэ, – кивнул юноша, и мечница весело улыбнулась, явно довольная ответом.

Цубаки Шинра опустила ларец на стол перед Гарри и открыла крышку. Внутри, на подложке из черного шелка, мягко светился полный комплект Злых Фигур исключительного качества — мутационные фигуры, выкованные из метеоритного серебра Подземного мира, предназначенные специально для Дома Люцифуг.

– Это подарок от Владыки Сазекса, – пояснила Сона, глядя прямо в глаза Гарри. Ее голос дрогнул от волнения, но она сохранила самообладание. – Ты официально признан Королем. Твой статус позволяет набрать собственный пэрский состав. И... клан Ситри не будет возражать, если часть наших связей станет куда более... личной.

Цубаки Шинра сделала шаг вперед, ее рука легла на эфес катаны, а глубокий, преданный взгляд за стеклами очков был устремлен на Гарри:

– Если лорд Люцифуг пожелает принять меня под свои знамена... я сочту это за величайшую честь. Мой клинок готов служить вашей воле.

Гарри посмотрел на строгую вице-президента, затем перевел взгляд на Сону. Между ними не требовалось лишних слов: аналитический ум юной Ситри уже давно просчитал все выгоды и опасности этого союза, но за холодным расчетом читалось искреннее, глубокое чувство, которое девушка больше не могла скрывать за шахматными партиями.

– Я не делаю из союзников слуг, Сона, – тихо произнес Гарри, коснувшись прохладной крышки ларца. – Фигуры Дома Люцифуг будут служить не оковами, а клятвой защиты. Цубаки, твой клинок станет опорой нашего общего дома.

Цубаки глубоко поклонилась, ее пальцы на рукояти меча слегка задрожали от переполнявшей ее гордости:

– Служу вам, мой лорд.

В углу комнаты, у чайного столика, тихо сидела Киёме Абэ. Юная онмёдзи сменила боевое одеяние на скромное бирюзовое кимоно с серебряными узорами сосен. В ее руках курилась чашечка с очищающим настоем трав. Заметив, что Гарри смотрит на нее, девушка смущенно опустила взгляд, поправив темную прядь волос.

– Ты молчалива сегодня, Киёме, – мягко обратился к ней Гарри.

– Я... я просто поражена, Адриан-сама, – тихо ответила жрица, подняв на него свои глубокие, ясные глаза. – Мой клан веками сторонился дьяволов. Нас учили, что тьма преисподней несет лишь разложение. Но глядя на вас... на то, как вы закрыли собой этот город и смертных людей, не прося ничего взамен... Старейшины клана Абэ приняли решение. Святилища столицы открывают свои границы для вашего дома. Мы признаем вас хранителем священных жил земли.

Она поднялась, подошла к Гарри и опустилась перед ним на колени, положив перед собой свой резной веер из персикового дерева — знак высшего духовного доверия:

– Моя магия онмёдо и благословение духов предков отныне охраняют ваш покой. Где бы вы ни ступили, земля Востока отзовется на ваш зов.

Гарри протянул руку и мягко коснулся ее гладкого подбородка, заставив девушку поднять лицо. Ее щеки вспыхнули ярким румянцем, но она не отвела взгляда, впитывая успокаивающий мороз его ауры.

– Спасибо, Киёме. Твоя верность драгоценна для меня.

– А я?! А как же я, милорд? – раздался тонкий, взволнованный голосок.

Ле Фей Пендрагон, до этого тихо сидевшая в кресле и бережно прижимавшая к себе ножны Калибурна, вскочила на ноги. Девочка подошла к столу, ее сапфировые глаза сияли непоколебимой решимостью, а золотистые косички подпрыгивали при каждом шаге:

– Я тоже хочу фигуру! Я хочу быть твоим магом, Адриан! Мой брат предал наследие королей, но я докажу, что кровь Морганы и Артура достойна стоять по правую руку от владыки вечного льда! Возьми меня в свой пэрский состав... пожалуйста!

Курока тихо фыркнула, но в ее взгляде на маленькую волшебницу сквозила теплая, почти сестринская нежность:

– Нья-ха, посмотрите на эту храбрую британскую мышку! Уже рвется в бой за своего принца.

Гарри достал из ларца фигуру серебряного Слона — ферзя магической поддержки, пульсировавшего мягким лунным светом. Фигурка сама взмыла в воздух, признавая колоссальный потенциал древней крови Пендрагонов.

– Ле Фей, – произнес Гарри, глядя на сияющую девочку. – Ты станешь хранителем древних тайн нашего дома. Твоя магия сплетется с моим льдом. Ты согласна принять эту связь?

– Да! Тысячу раз да! – воскликнула девочка, прижав руки к груди.

Серебряная фигурка плавно коснулась ее лба и безболезненно растворилась в духовном теле Ле Фей. Тело маленькой волшебницы на мгновение озарилось ослепительным лазурным сиянием, смешанным с морозными искрами. Ее аура расширилась втрое, древнее чародейство Альбиона пробудилось в полную мощь, избавившись от вековых печатей угасания. Ле Фей ахнула от восторга, почувствовав, как ее каналы наполнились безграничной, кристально чистой силой.

Она бросилась вперед и от чистого сердца обняла Гарри за шею, уткнувшись лицом в его воротник:

– Спасибо, милорд... Я никогда тебя не подведу!

Гарри бережно обнял девочку в ответ, чувствуя, как тепло ее благодарности окончательно стирает горечь старых обид.

Грейфия наблюдала за этой картиной, пригубив вино из своего бокала. На ее губах играла редкая, гордая улыбка:

– Твой двор сформирован, лорд Люцифуг. Нэкомата высшего ранга, дочь падшего генерала, наследницы двух величайших духовных и дьявольских кланов Востока и истинное дитя королей Британии. С такой свитой ты сможешь бросить вызов даже богам Олимпа или Асгарда.

– Боги подождут, тетя, – спокойно ответил Гарри, отпуская смутившуюся Ле Фей и накрывая ладонью руку Соны, лежавшую на столе. – Сначала мы сделаем этот город неприступной крепостью.

***

Далеко на западе, за тысячи миль от цветущих холмов Куо, над Шотландским нагорьем висели свинцовые, непроглядные тучи.

Холодный, колючий дождь хлестал по древним гранитным стенам замка Хогвартс. В кабинете директора, заставленном жужжащими серебряными приборами и портретами почивших магов, царила удушливая, нервная атмосфера.

За массивным столом сидел Альбус Дамблдор. Его длинная седая борода была непривычно взлохмачена, а на лице, обычно лучившемся благодушной дедушкиной улыбкой, застыла глубокая, мрачная тревога.

Напротив него у камина нервно мерил шагами комнату Джеймс Поттер. На лорде Поттере была парадная алая мантия с золотым шитьем ордена Феникса, но в его осанке сквозила нервозность. Рядом на диване сидела Лили Поттер, ее зеленые глаза были припухшими от слез, а тонкие пальцы судорожно сжимали чашку с остывшим чаем.

В углу кабинета развалился Сириус Блэк, с угрюмым видом крутивший в руках волшебную палочку.

– Альбус, это невозможно! – сорвался на крик Джеймс, остановившись перед столом директора и ударив кулаком по столешнице. – Годрик — Мальчик-Который-Выжил! Пророчество говорит ясно: только он сможет одолеть Тома! Но его магическое ядро... целители святого Мунго говорят, что оно трещит по швам! Каждое мощное заклинание вызывает у него магический откат! Он не может даже вызвать телесного Патронуса на третьем курсе!

– Джеймс, успокойся, – устало произнес Дамблдор, поправив очки-половинки. – Мы знали, что нестабильность ядра юного Годрика — это цена, которую он заплатил за отражение смертельного проклятия той страшной ночью. Именно поэтому мы должны окружить его заботой и силой Ордена.

– Заботой?! – всхлипнула Лили, поднимая бледное лицо. – Альбус, Пожиратели Смерти активизировались по всей Европе! На чемпионате по квиддичу Люциус Малфой открыто насмехался над Джеймсом! Метка на руке Северуса горит черным пламенем! Том возвращается, а наш сын... наш мальчик едва справляется со школьной программой!

– А что с Гарри? – внезапно хриплым, глухим голосом спросил Сириус Блэк.

В кабинете повисла тяжелая, гробовая тишина. Лили вздрогнула, словно от удара плетью, а Джеймс скривился, словно проглотил лимон:

– Не произноси это имя при мне, Сириус! Этот паршивец — предатель! Он заговорил на парселтанге, связался с темной дрянью на Слизерине и напал на учеников! Мы поступили правильно, отправив его в Азкабан! Закон есть закон!

– Закон? – Сириус горько усмехнулся, его взгляд был устремлен в огонь камина. – Джеймс... ты помнишь, что произошло месяц назад? Та девчонка, Уизли... Джинни Уизли созналась под сывороткой правды! Дневник Реддла управлял ею! Это она открыла Тайную Комнату! Не Гарри!

– Довольно, Сириус, – в голосе Дамблдора прозвучали жесткие, стальные нотки. – Ошибки случаются. Время было смутное. Мы действовали ради безопасности большинства. Как только выяснилась правда, я лично подписал приказ о помиловании и отправился на нижние уровни Азкабана, чтобы вернуть мальчика в лоно семьи.

– И что ты там нашел, Альбус?! – воскликнула Лили, слезы брызнули из ее глаз. – Разорванные адамантиевые цепи! Размозженные замки! И ледяную статую дементора, застывшую в крике ужаса! Дементоры не замерзают, Альбус! Это бессмертные твари небытия! А Гарри... его там не было!

Дамблдор тяжело вздохнул, медленно поднявшись из-за стола. Он подошел к маленькому столику в углу кабинета, где под стеклянным колпаком стоял сложнейший астрономический прибор из серебра и золота. Этот механизм был настроен на кровь рода Поттеров и родовые узы Лили, отслеживая состояние старшего сына.

Старик снял колпак.

Прибор был мертв. Тончайшие золотые шестерни застыли, намертво скованные коркой кристально-прозрачного, серебристого инея. И этот лед не таял от жара камина. Он медленно распространялся по полированному дереву стола, оставляя за собой морозные узоры в форме древних демонических глифов.

– Он жив, – тихо произнес Дамблдор. Его глаза больше не искрились весельем; в них плескался застарелый, холодный страх политика, потерявшего контроль над доской. – Но он больше не тот мальчик, которого мы знали. Его магия... она изменилась. Я отправил запросы в Международную Конфедерацию Магов. Все поисковые чары на территории Европы и Америки натыкаются на абсолютную пустоту.

– Куда он мог пойти? – прошептала Лили, прижав ладони к губам. – У него не было палочки... у него не было денег...

– У него были мозги, Лили, – криво усмехнулся Сириус. – В отличие от всех нас. Мой кузен Арктурус в свое время оставил ему доступ к старым счетам Блэков. И та кошка... черная бродячая кошка, которую он так рьяно защищал от Джеймса. Авроры нашли следы восточной пространственной магии в его камере. Его забрали.

В этот момент в окно кабинета с глухим стуком ударилась крупная сипуха с клеймом Международной Конфедерации Магов.

Дамблдор поспешно отворил створку, впустив промокшую птицу, и сорвал с ее лапы запечатанный тубус с красной сургучной печатью чрезвычайного отдела.

Старик развернул пергамент. Его взгляд быстро скользил по строкам отчета, и по мере чтения лицо верховного чародея становилось белее мела. Руки Дамблдора, державшие свиток, мелко задрожали.

– Альбус? Что там? – встревожился Джеймс.

Дамблдор медленно опустил руки, глядя в пустоту остекленевшими глазами:

– Донесения из азиатского филиала Конфедерации. В Японии... в префектуре Куо произошло событие исключительной важности. Заключен великий пакт между Небесами, преисподней и падшими ангелами.

– Какое нам дело до магловских сказок Востока?! – отмахнулся Джеймс. – У нас здесь Пожиратели!

– Замолчи, Джеймс! – впервые в жизни рявкнул Дамблдор с такой яростью, что лорд Поттер отшатнулся, побледнев. – Ты не понимаешь! Сверхъестественный мир реален! Древние владыки вышли из тени! И четвертую подпись под великим договором поставил независимый суверен Дальнего Востока... верховный лорд возрожденного Дома Люцифуг.

– И... и кто он? – сдавленным голосом спросила Лили, чувствуя, как ледяная игла дурного предчувствия пронзает ее материнское сердце.

Дамблдор медленно повернул пергамент к ним.

На колдографии, прикрепленной к отчету, был запечатлен школьный стадион, залитый серебристым морозным сиянием. На трибуне, среди поверженных армий и застывших высших демонов, стоял высокий, плечистый юноша в безупречном темно-сером камзоле с четырьмя ледяными крыльями за спиной.

Его холодные, проницательные серые глаза смотрели прямо в душу сквозь магический снимок. В его руке покоился легендарный Калибурн, а у его ног склоняли головы красивейшие девы Востока и древней Европы.

Подпись под колдографией гласила:

*«Лорд Адриан Люцифуг. Владыка абсолютного нуля, покоритель Бригады Хаоса, хранитель священных земель Куо. Урожденный — Гарри Джеймс Поттер».*

Лили издала глухой, надрывный стон и без чувств осела на ковер. Чашка с чаем выпала из ее рук, разлетевшись на осколки.

Джеймс застыл, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Вся его спесь, вся чистокровная гордость лорда Поттера рассыпалась в прах перед этим величием. Мальчик, которого он шпынял, как домового эльфа, которого лишил наследства ради глупого Годрика и выбросил гнить в ледяной ад... стал владыкой, перед которым склоняли головы архангелы и короли демонов.

– Мерлин помилуй нас... – прошептал Сириус, закрыв лицо дрожащими руками. – Что же мы натворили...

– Мы создали бога, Сириус, – тихо, с бесконечной горечью произнес Дамблдор, глядя в ледяные глаза своего бывшего ученика на снимке. – Бога, который никогда не простит Британии ее предательства. И когда Том вернется... нам больше не к кому будет взывать о спасении.

***

Полночь опустилась на город Куо.

Шум празднества в особняке Люцифуг постепенно стих. Гости разошлись по своим комнатам. Ле Фей сладко спала в западном крыле, прижимая к груди зачарованный свиток и улыбаясь во сне; Сона и Цубаки отправились в резиденцию студсовета для координации новых патрулей, а Киёме заперлась в храмовой беседке сада, медитируя над очищением духовных жил.

В огромной купальне на горячих источниках, скрытой за бамбуковой рощей поместья, поднимался густой, ароматный пар. Вода, насыщенная минералами и природным сендзюцу, смывала усталость прошедшего дня.

Гарри сидел в воде, прислонившись спиной к гладкому базальтовому валуну. Его серебристо-пепельные волосы промокли и свободно падали на лоб. На его широких плечах и груди серебристым светом мерцали древние родовые знаки Дома Люцифуг, окончательно вытеснившие шрамы прошлого.

Вода позади него тихо всколыхнулась.

Две мягкие, бархатные руки в предрассветном полумраке легли на его плечи. Горячая, обнаженная грудь прижалась к его спине, а два черных мокрых хвоста игриво оплели его талию под водой.

– О чем задумался, мой грозный лорд, нья? – промурлыкала Курока, уткнувшись носом в изгиб его шеи и оставив там легкий, дразнящий укус.

– О том, что прошлое окончательно умерло, – Гарри накрыл ее ладонь своими мокрыми пальцами, откинув голову назад и встретившись взглядом с ее сияющими золотыми глазами. – Старый мир получил вести обо мне. Скоро Дамблдор и Поттеры начнут метаться, осознав свою ошибку.

– Пусть мечутся, нья, – Курока перетекла через его плечо, грациозно опустившись к нему на колени прямо в воде.

Капли влаги блестели на ее фарфоровой коже, на соблазнительных округлостях бедер и высокой груди. Ее кошачьи ушки нервно вздрагивали от наслаждения, а ладони скользнули по крепкому торсу юноши, спускаясь к пояснице:

– Британия далеко. А мы здесь. У тебя есть свой клан, свой дом и целая стая прекрасных кошечек, готовых порвать за тебя любую глотку. Но самое главное...

Она подалась вперед, впившись в его губы влажным, жадным, пьянящим поцелуем, полным первобытной страсти и безграничной преданности. Сендзюцу и абсолютный лед снова сплелись в единый водоворот, заставив воду вокруг них вскипеть пузырями лазурного пара.

– Самое главное, нья... – прошептала она, прервав поцелуй и тяжело дыша ему в губы, ее коготки слегка царапнули его лопатки, – ты обещал мне эту ночь без всякой магии и политики. Только ты и я. И наши будущие котята.

– Твое желание — закон, Курока, – улыбнулся Гарри, крепко обняв ее за талию и прижимая к себе.

Сдвижные двери купальни тихо шелохнулись, впуская ночной прохладный ветерок. В тени бамбука, неслышно ступая босыми ногами, показались еще две женские фигуры: Акено с распущенными волосами и легкой шелковой накидке, и Киёме, несшая кувшин с теплым саке. Обе девушки мягко улыбнулись, встречая взгляд своего короля, готовые разделить с ним тепло этой ночи.

Холод Азкабана остался позади.

Впереди была вечность, согретая любовью верных сердец и защищенная несокрушимой броней истинного повелителя зимы.