Ледяной цветок
Два дыхания зимы
Сырой подвал разрушенного здания «Хвоста Феи» пах сыростью, дешевым элем и лекарственными травами.
Свет масляных ламп дрожал на каменных стенах, выхватывая из полумрака лица магов: уставшие, испачканные сажей, перекошенные от тревоги. Макарова унесли сразу же — Ридус и еще двое бойцов на руках доставили старика в глубь леса, к хижине целительницы Полюшки, где решался вопрос о том, доживет ли мастер гильдии до следующего рассвета.
Алекса сидела на деревянном ящике в самом дальнем, неосвещенном углу. Спина ее оставалась неестественно прямой, словно отлитой из чугуна, но руки бессильно лежали на коленях. После бешеной гонки через лес и двух десятков миль пешего бега драконья лакрима внутри нее наконец перестала лихорадочно вибрировать, сменив яростный гул на тягучую, выматывающую пульсацию.
– Ну и дыра, – капризно протянула Айси в ее голове. Голос девочки отдавался в висках легким хрустальным звоном. – Стены в трещинах, крыша пробита железными штырями, на полу лужи... Алекс, ты уверена, что твой полуголый братец состоит в нормальной гильдии, а не в банде бродячих оборванцев?
– Замолчи, Айси, – мысленно отозвалась Алекса, едва заметно прикрыв веки. – Их дом атаковали. Ты видела те стальные балки наверху. Гажил не церемонился.
– Ой, подумаешь, железки! – фыркнула древняя убийца драконов, и в ментальном лесу зашуршали ветви покрытых инеем исполинских сосен. – Химеш перекусил бы такие штыри пополам и даже зубы чистить не стал! Зато этот розововолосый... он все еще пялится на тебя. Смотри, сейчас опять начнет нюхать воздух, как плешивый волчонок.
Алекса открыла глаза.
Прямо перед ней, в пяти шагах, замер Нацу Драгнил. Он присел на корточки, упершись кулаками в колени, и его ноздри нервно подергивались. Розовые волосы стояли торчком, испачканный шарф из белой чешуи съехал набок, а в темных глазах горело дикое, детское и одновременно опасное любопытство.
– Ты пахнешь как дракон, – заявил Нацу хрипло, ткнув в нее пальцем. – Но не как настоящий. От тебя разит холодом, старыми сосульками и... еще чем-то. Будто тебя вытащили из ледника, где ты лежала сотни лет.
– Нацу, отвали от нее, – раздался резкий голос Грея.
Брат возник словно из ниоткуда, шагнув в круг тусклого света. В руках он держал кувшин с чистой водой, кусок чистой ткани и глиняный горшочек с заживляющей мазью, пахнущей мятой и толченой корой. На нем все еще не было куртки — привычка раздеваться в бою въелась в него намертво, обнажая подтянутый торс и темно-синий знак гильдии на правой стороне груди.
– Я просто спросить хотел! – огрызнулся Нацу, вскакивая на ноги. – Эй, ты! Ты знаешь, где драконы?! Ты видела Игнила?! Моего отца?!
Тишина в подвале стала почти осязаемой. Несколько магов — кана, сидевшая на бочонке, и гигант Эльфман, перебинтовывавший плечо, — повернули головы в их сторону.
Алекса посмотрела на Нацу. Ее темно-синие глаза, глубокие и холодные, как зимние сумерки, встретили его яростный взгляд без малейшего страха. Но внутри нее что-то сжалось: та самая въевшаяся за годы привычка мастера Хосе внушать ей, что любой ее ответ — ошибка, любая ее мысль — дерзость, заслуживающая наказания.
Она сделала вдох, прогоняя наваждение, и заговорила. Ровно. Прямо. Без единой ноты жалости или притворства:
– Я не видела твоего дракона.
– Врешь! – вспыхнул Нацу, и на кончиках его пальцев заплясали рыжие искры. – Ты используешь их магию! Я видел тот луч, который разнес стену крепости! Только драконы так рычат!
– Магия, которую я использую, получена из искусственного источника, – произнесла Алекса, не отводя взгляда от искрящегося пламени мага. От жара ее мутило, но она не позволила себе даже нахмуриться. – Мой наставник поместил в меня лакриму Ледяного Дракона, когда мне было десять лет. Я второе поколение. Я никогда не встречала живого дракона во плоти.
– Ха! Второе поколение? Лакрима?! – в голове Алексы Айси буквально подпрыгнула от возмущения, едва не сорвав ментальный контакт. – Да скажи ты ему правду! Скажи этому огненному дурню, что Игнил никуда не улетал седьмого числа седьмого месяца! Скажи, что они запечатали себя прямо у них внутри, потому что...
«Замолчи!» – мысленно рявкнула Алекса с такой силой, что хрустальные ветви в подсознании жалобно зазвенели. – «Мы не знаем, что произойдет, если они узнают. Ты сама говорила, что их воспоминания запечатаны не просто так. Если ты начнешь ломать печати в их головах сейчас, мы потеряем бойцов до того, как Хосе разнесет город!»
Айси затихла, обиженно засопев и свернувшись калачиком под гигантским стволом древней сосны.
Нацу разочарованно опустил плечи. Искры на его пальцах погасли, оставив лишь тонкую струйку серого дыма.
– Фальшивка, значит... – пробормотал он с горечью, в которой сквозила неподдельная тоска брошенного ребенка. – Как Лаксус. Опять камень вместо плоти и крови.
– Нацу, хватит, – повторил Грей более мягко, положив руку на плечо огненного мага. – Оставь ее. Она с нами. И ей нужно обработать раны.
Драгнил бросил на Алексу еще один долгий, подозрительный взгляд, фыркнул, обдав пол крошечным снопом искр, и поплелся в сторону выхода, где у стены сидела златовласая девушка с глазами цвета теплого янтаря. Люси Хартфилия смотрела в пол, ее плечи вздрагивали от беззвучных рыданий, а руки судорожно сжимали связку ключей от звездных врат.
Алекса скользнула по ней взглядом.
– Это она? – тихо спросила девушка у брата. – Та, из-за которой Хосе двинул гильдию на Магнолию?
Грей опустился на колени перед деревянным ящиком, ставя кувшин на пол.
– Ее зовут Люси. И дело не в ней, Алекс. Дело в ее отце, который нанял «Фантом», чтобы вернуть ее силой, как вещь. Но Хосе воспользовался этим просто как поводом. Он давно точил зубы на «Хвост Феи». Завидовал мастеру Макарову.
– Я знаю, – Алекса опустила голову, глядя на свои сжатые пальцы. – Хосе всегда ненавидел тех, кого не мог подчинить. Он каждый день повторял нам, что в Фиоре должна остаться только одна сильнейшая гильдия. Что милосердие — это признак гнили. Я... я слышала это три года, Грей. И молчала.
Грей нахмурился. Он протянул руку и аккуратно коснулся разорванного края ее рубашки на правом боку, где почерневшая, обожженная кожа все еще хранила след выжженной метки врага.
– Сними рубашку, – велел он спокойно. – Нужно смыть копоть и наложить мазь, пока не началось заражение.
Алекса заколебалась. На мгновение в ее глазах мелькнула та самая паническая робость, которую в нее методично вбивали в железных коридорах «Фантома»: запрет обнажать слабость, запрет подпускать кого-либо близко, страх оказаться обузой.
– Эй, – голос Грея стал удивительно тихим. – Ты чего? Я же твой брат. Помнишь, как ты стащила у соседа спелую грушу, упала с забора и распорола себе все колено? Ты рыдала так, что слышно было на другом конце деревни, а я тащил тебя на спине три мили и мазал рану подорожником.
Слабая, едва уловимая тень улыбки коснулась губ Алексы.
– Ты перепутал подорожник с ядовитым плющом, Грей. У меня потом нога чесалась две недели.
– Ну... мне было шесть лет! – смутился парень, и на его бледных щеках выступил румянец. – Зато я старался! Давай, поворачивайся.
Алекса расстегнула пуговицы грубой холщовой куртки и осторожно стянула ее, оставшись в простом темном топе. На бледной коже ее правых ребер отчетливо виднелся круг обугленной плоти — место, где драконий холод выжег синюю призрачную метку прямо до мяса. Но куда страшнее были следы вокруг: тонкие, ветвящиеся шрамы, оставшиеся после хирургических надрезов Оприкса, пытавшегося запечатать лакриму внутри неокрепшего детского тела.
Грей замер. Вода в кувшине под его рукой едва заметно подернулась тончайшей корочкой льда от вырвавшегося всплеска его ярости.
– Этот старик Оприкс... – выдохнул он сквозь зубы. – Он резал тебя заживо?
– Он спасал мне жизнь, – покачала головой Алекса. Она даже не вздрогнула, когда мокрая ткань, пропитанная ледяной водой, коснулась ожога. – В ту ночь, когда Делиора прошелся по нашему дому... Моя грудная клетка была раздроблена. Обломок горящей балки пробил правое легкое. Обычная медицина была бессильна. Оприкс был исследователем древней магии, он нашел меня на пепелище случайным образом. Лакрима была его величайшим сокровищем, найденным в руинах на севере. Он отдал ее, чтобы заменить разорванное ядро моей собственной магии.
Она сделала глубокий вдох. Воздух со свистом прошел через легкие, отзываясь покалыванием в синих трещинах на правой щеке.
– Но камень был слишком диким. Мое тело отвергало его три года. Каждую неделю у меня поднималась температура до сорока градусов, магия выходила из-под контроля, замораживая все вокруг. Оприкс не отходил от моей постели ни на шаг. Он тратил все свои деньги на стабилизирующие зелья, искал способы исцеления... А потом наступил семьсот семьдесят седьмой год.
– Седьмое июля, – тихо проговорил Грей, осторожно нанося прохладную мятную мазь на ее обожженный бок. – День, когда пропали все драконы.
– День, когда открылись Врата Затмения, – поправила его Алекса.
– Эй, полегче на поворотах! – тут же взвилась Айси в ее сознании. – Не вываливай на него всё сразу! У твоего братца и так глаза размером с ледяные блюдца, он сейчас решит, что у тебя крыша протекла от холода!
Алекса проигнорировала предупреждение. Она говорила с той абсолютной, беспощадной честностью, которая была ее единственной защитой перед миром:
– Душа Айси... девочки, жившей четыреста лет назад, застряла между эпохами. Ее сознание не смогло обрести плоть, когда открылись врата. Оно искало сосуд, резонирующий с магией Ледяного Дракона. И нашло меня. Когда она вошла в мое тело, температура спала. Лакрима обрела разум, направляющую волю. Мы стали единым целым: два полуразрушенных существа, склеенных в одно.
Грей закончил бинтовать ее ребра и поднял на нее глаза. В его взгляде не было страха или брезгливости. Лишь бездонная, переполняющая его нежность и боль за все те муки, через которые ей пришлось пройти в одиночку.
Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся лазурных трещин на ее щеке.
– Значит, ты носишь в себе двух человек, – произнес он. – Но дерешься за двоих.
– За троих, если считать этого старого паука Хосе, которому я собираюсь вырвать все суставы, – проворчала Айси в мыслях, хотя на этот раз в ее голосе сквозило странное, несвойственное ей смущение. Девочка внутри затихла, явно чувствуя прикосновение брата через общую нервную систему.
– Грей, – Алекса перехватила его запястье. Ее ладонь была ледяной, но хватка — железной. – Я слаба. Хосе был прав во многом. Моя магия нестабильна. Если я использую дыхание дракона слишком часто, лакрима начинает выжигать мои собственные сосуды. Меня тошнит от малейшего движения повозки. Я не выношу тепла. Я не знаю, смогу ли я защитить тебя, если начнется настоящий бой.
Грей посмотрел на нее так, будто она сморозила величайшую глупость на свете.
Затем он сжал кулак свободной руки и легонько, почти шутливо, стукнул ее в лоб:
– Дура.
Алекса моргнула от неожиданности. За всю ее жизнь в «Фантоме» никто не смел прикасаться к ней без приказа, а уж тем более отвешивать щелбаны.
– Ты правда думаешь, что мне нужна твоя защита? – усмехнулся Грей, и в его темных глазах вспыхнул тот самый безумный огонек, который делал магов «Хвоста Феи» непобедимыми. – Я маг созидания. Меня учила женщина, которая отдала жизнь, чтобы запечатать Делиору в ледяной гроб на краю света. Я дрался с монстрами, с предателями, с чудовищами из преисподней. Мне не нужен щит, Алекс. Мне нужна моя сестра. Живая.
Он наклонился ближе и тихо, почти шепотом, добавил:
– Ты семь лет жила среди ублюдков, которые заставляли тебя чувствовать себя калекой. Забудь. Здесь — «Хвост Феи». У нас половина гильдии — психи с поломанными судьбами. Нацу вырос в лесу с ящерицей, Эльза сбежала из рабства, а Кана глушит бочками алкоголь, потому что не может поговорить с собственным отцом. Ты здесь не монстр, слышишь? Ты просто одна из нас.
Алекса замерла.
Слова упали на ее замерзшую душу, словно капли кипятка на толстый наст. Это было больно. Невыносимо больно — признать, что годы смирения, годы одиночества и ледяной изоляции были построены на ядовитой лжи одного-единственного тщеславного старика. Но сквозь эту боль прорастало нечто новое: теплое, сильное, несокрушимое.
В подсознании хрустальный лес дрогнул. Снег на ветвях исполинских сосен начал таять, обнажая ярко-зеленую хвою. Маленькая Айси сидела на ветке, прижав колени к подбородку, и впервые за долгое время в ее сапфировых глазах не было сарказма — лишь тихое, завороженное изумление.
– Кажется... – прошептала древняя убийца драконов, – твой братец не такой уж и идиот, Алекс.
Не успела Алекса ответить, как пол подвала содрогнулся.
Это не было простым землетрясением. Гул пришел откуда-то издалека, с запада, от самого озера Люпин. Земля под ногами заходила ходуном, глиняный кувшин с водой опрокинулся, разлетаясь на черепки, а с потолка посыпалась серая штукатурка.
– Что за черт?! – вскрикнул Эльфман, хватаясь за балку.
– Они здесь, – раздался холодный, стальной голос со стороны лестницы.
Эльза Скарлет спустилась в подвал. На ней уже не было парадных доспехов — она облачилась в простой стальной нагрудник, меч покоился на бедре, а багряные волосы были стянуты в тугой боевой узел. Ее лицо выражало абсолютную, непоколебимую решимость командира, оставшегося без генерала.
– Цитадель «Фантом Лорд» вышла к озеру, – объявила Титания, обводя взглядом собравшихся. – Они трансформируют нижнюю часть корпуса. Они выкатили осадное орудие.
– Юпитер... – выдохнула Алекса, мгновенно поднимаясь на ноги. Боль в обожженных ребрах отступила на второй план, вытесненная выбросом адреналина.
– Ты знаешь, что это за оружие? – резко повернулась к ней Эльза.
– Знаю, – Алекса натянула куртку, быстро застегивая медные пуговицы. – Это пушка сжатого магического распада. Она стреляет зарядами из лакримы высшего порядка. Одного прямого попадания достаточно, чтобы стереть это здание вместе со всем кварталом до самого основания. Перезарядка занимает пятнадцать минут, но первый залп они сделают прямо сейчас.
– Они собираются уничтожить гильдию окончательно? – Кана вскочила с бочонка, выхватывая боевые карты. – Даже после того, как покалечили мастера?!
– Хосе не нужны переговоры, – жестко отрезала Алекса. – Ему нужно абсолютное уничтожение. Если гильдия перестанет существовать физически, совет магов признает конфликт решенным в пользу сильнейшего. Так устроена его логика.
– Наружу! Все на набережную! – скомандовала Эльза, обнажая клинок.
Маги хлынули по лестнице наверх, словно потревоженный улей.
Когда Алекса выбежала на мокрую от дождя площадь перед полуразрушенным фасадом «Хвоста Феи», ее дыхание перехватило.
Озеро Люпин, обычно тихое и зеркально-гладкое, бурлило черной пеной. Прямо посреди водоема высилась гигантская стальная туша крепости «Фантом Лорд». Ее механические опоры ушли глубоко в илистое дно, а верхняя надстройка раздвинулась, обнажая массивное жерло гигантской пушки. Ствол орудия переливался опасным, багрово-фиолетовым сиянием, втягивая в себя магическую энергию из окружающего пространства. Воздух звенел от чудовищного напряжения.
– Не успеть... – прошептал стоящий рядом Грей, его руки судорожно сжались в боевой замок. – Никакой ледяной щит не выдержит такую массу энергии. Это чистый распад!
– Я приму удар, – раздался спокойный голос Эльзы.
Она шагнула вперед, выходя на полуразрушенный деревянный пирс. Вспышка золотого света окутала ее фигуру. Мгновение — и Титания предстала перед всеми в Доспехе Непроницаемости. Два огромных, массивных щита из чистейшей закаленной стали закрыли ее тело спереди, словно глухая крепостная стена.
– Эльза, нет! – закричал Нацу, бросаясь к ней. – Ты погибнешь!
– Мой долг — защитить наш дом! – отрезала мечница, упираясь сапогами в растрескавшиеся доски настила. – Назад, Нацу! Это приказ!
В жерле орудия «Юпитер» концентрация магии достигла критической точки. Фиолетовая сфера сжалась до размеров человеческого роста, источая ослепительное, смертоносное сияние.
– Алекс! – голос Айси в голове взревел с яростью раненого зверя. – Она не удержит! Доспех крепкий, но эта пушка разорвет ее внутренности ударной волной! Драконий лед... мы должны усилить барьер!
Алекса не колебалась ни доли секунды.
Она рванула вперед, обгоняя Нацу, сбивая подолом куртки брызги дождевой воды.
– Алекса, стой! – крикнул Грей, бросаясь следом.
Она выскочила на пирс, вставая на полшага позади левого плеча Эльзы. Ее глаза вспыхнули ярким, потусторонним голубым пламенем, а узор из трещин на правой щеке засиял так яростно, что свет пробивался сквозь струи ливня.
– Уйди! – крикнула Эльза сквозь зубы, не опуская тяжелых щитов. – Тебя распылит на атомы!
– Молчи и держи строй! – отрезала Алекса с такой ледяной, непререкаемой властностью, что даже Титания на миг осеклась.
Алекса развела руки в стороны, впуская в себя всю мощь древней драконьей лакримы. Она не строила щит из обычного льда — она создавала связующую решетку абсолютного нуля прямо поверх адамантиновой стали.
– Драконье Созидание... – выдохнула она, соединяя в едином порыве технику брата и силу мертвого дракона. – Морозный Панцирь Химеша!
Черный, кристально-чистый лед брызнул из ее пальцев, мгновенно оплетая стальные щиты Эльзы толстым, многослойным слоем вечной мерзлоты. Лед не сковывал движения доспеха — он впитывал в себя энергию, уплотняясь с каждым ударом сердца.
Грей добежал до пирса секундой позже, ударил кулаками о дерево и влил остатки своей магии созидания в основание барьера, намертво примораживая ноги обеих девушек к каменному дну озера:
– Держитесь!..
В ту же секунду «Юпитер» выстрелил.
Не было звука взрыва. Был лишь оглушительный, разрывающий барабанные перепонки свист, когда гигантский луч концентрированной тьмы распорол пространство над озером. Вода вскипела мгновенно, испаряясь миллионами брызг. Луч ударил прямо в центр соединенных щитов.
Ударная волна сдула деревянные постройки на набережной, словно карточные домики.
Эльза закричала. Ее руки, держащие стальные рукояти, задрожали, металл начал раскаляться добела. Но в ту же секунду черный драконий лед Алексы принял на себя основную разрушительную силу. Он трескался, испарялся с шипением, рассыпался алмазной пылью — и тут же нарастал снова, подпитываемый яростью маленькой Айси и несгибаемой волей ее носительницы.
Кровь хлынула из носа Алексы, стекая по губам горячей соленой струйкой. Лакрима в груди взвыла от перегрузки, перед глазами все вспыхнуло белым пламенем, но она не сделала ни шага назад. Ее пальцы были намертво впаяны в ледяную корку щита.
– Не пройдешь... – сквозь сжатые до крошева зубы прохрипела она. – Ты... не тронешь... мою семью!
Луч истощился.
Последний всполох темной магии с глухим хлопком растворился в клубах пара, поднимающегося от кипящего озера.
Тишина, наступившая после выстрела, показалась оглушающей.
Адамантиновый доспех Эльзы с жалобным звоном треснул и осыпался серыми осколками. Мечница пошатнулась, ее веки дрогнули, и она начала заваливаться набок, полностью лишенная магических сил.
– Эльза! – Нацу подхватил ее на руки, оседая на колени на полуразрушенном пирсе.
Черный лед на щитах с треском раскололся, превращаясь в мелкий иней. Алекса покачнулась. Силы покинули ее разом, ноги подогнулись, словно подрезанные, а из горла вырвался тяжелый, мучительный хрип.
Но упасть ей не дали.
Грей подхватил ее за талию, прижимая к своей груди, задыхаясь от пережитого ужаса:
– Ты жива... Черт тебя дери, Алекс, ты жива!
– Я же... говорила... – слабо прошептала она, опираясь лбом о его плечо и с трудом разлепляя веки. – Я крепкая. Меня так просто... не растопишь.
– Ты сумасшедшая, – выдохнул он, и в его голосе смешались слезы, злость и безграничная гордость. – Вся в меня.
В этот момент над озером разнесся чудовищный механический скрежет.
Крепость «Фантом Лорд» не остановилась. Гигантские металлические ноги начали медленно поднимать цитадель из воды. Корпус здания трансформировался, превращаясь в гигантского механического колосса, возвышающегося над городом, словно титан из древних кошмаров.
– Внимание, ничтожества из «Хвоста Феи»! – голос Хосе, усиленный магической трансляцией, прогремел над Магнолией, заставляя дрожать оконные стекла в уцелевших домах. – Вы сумели пережить первый залп «Юпитера» ценой жизни вашей драгоценной Титании! Но через пятнадцать минут пушка выстрелит снова! А пока вы ждете своего конца... познакомьтесь с моими верными слугами!
Из трещин в броне гиганта хлынула густая, чернильная тьма. Сотни, тысячи призрачных существ — призраков Бездны, сотканных из чистой темной магии, — устремились к набережной, закрывая собой пасмурное небо.
– Они идут! – крикнул Эльфман, вставая в боевую стойку.
– Нацу, уведи Эльзу в безопасное место! – скомандовал Грей, поднимаясь и помогая Алекса встать на ноги.
– Ни за что! Я пойду и надеру зад этому колоссу! – взревел Драгнил, но Кана перехватила Эльзу:
– Нацу, иди! Проникни внутрь крепости и уничтожь пушку изнутри! Мы задержим призраков здесь!
Нацу оскалился, кивнул и рванул вперед, перепрыгивая через обломки пирса, целясь прямо в механическую ногу шагающего гиганта.
Грей повернулся к сестре. Его ладони уже были окутаны плотным слоем морозного пара, готовые к созданию любого оружия.
– Сможешь драться? – спросил он прямо, без лишней жалости, зная, что сейчас она нужна гильдии так же, как и он сам.
Алекса вытерла тыльной стороной ладони кровь под носом.
Ее темные глаза снова вспыхнули чистейшим лазурным огнем. Узор из трещин на щеке отозвался мощной, яростной пульсацией. Внутри нее маленькая Айси встала во весь рост посреди тающего хрустального леса, вскидывая кулаки к небу.
– Еще как смогу, – ответила Алекса.
В ее правой руке прямо из воздуха материализовался массивный, изогнутый ледяной клинок, лезвие которого дышало древним, первобытным холодом эпохи драконов.
– Эй, братец, – добавила она, и на ее бледном лице впервые появилась дерзкая, хищная усмешка, делающая ее поразительно похожей на Грея. – Покажи мне, чему тебя научила эта твоя Ур. А я покажу тебе, как замораживали мир четыре сотни лет назад.
– По рукам, – оскалился Грей в ответ, ударяя кулаком о раскрытую ладонь. – Ледяное Созидание: Копья!
– Когти Ледяного Дракона! – в унисон выкрикнула Алекса.
Два потока льда — живой, изменчивый маг созидания и яростная, древняя сила драконьего рода — сорвались с набережной навстречу накатывающей волне призраков.
Они стояли спина к спине на краю кипящего озера. И над их головами, перекрывая шум надвигающейся бури, звенел чистый, хрустальный смех двух душ, нашедших свою стаю.