← Назад к обзору

Люби меня

Стеклянные осколки и аромат персика

Утро в центральном парке Сеула было неестественно тихим. Чонгук сдержал свое слово: огромная территория, обычно кишащая бегунами, туристами и семьями с детьми, сегодня принадлежала только им двоим. По периметру, скрытые за густой зеленью и декоративными изгородями, стояли люди Намджуна, готовые пресечь любую попытку нарушить покой их господина.

Чимин бежал впереди по широкой аллее, раскинув руки в стороны, словно пытался обнять весь этот пустой, залитый солнцем мир. На нем были светлые джинсы и нежно-голубой кардиган, который делал его похожим на облако.

– Смотри, Гуки! – Чимин резко остановился у пруда, где лениво плавали золотые карпы. – Они такие большие! Можно их покормить?

Чонгук шел следом, засунув руки в карманы брюк. Даже здесь, на прогулке, он не мог полностью расслабиться. Его взгляд постоянно сканировал верхушки деревьев и крыши близлежащих зданий. Но когда он перевел взор на сияющего мужа, лед в его глазах подтаял.

– Охрана принесла корм, – Чонгук кивнул одному из людей в черном, который тут же материализовался из тени с небольшим пакетом.

Чимин радостно схватил угощение и присел на корточки у самой кромки воды.

– Иди сюда, Чонгуки, садись рядом, – он похлопал ладошкой по парапету.

– Я испачкаю костюм, малыш, – попытался возразить альфа, но, встретив умоляющий взгляд больших карих глаз, сдался.

Он опустился рядом, чувствуя, как ткань дорогих брюк натягивается на бедрах. Это было странно — сидеть на корточках у пруда, когда в твоем телефоне разрывались чаты от предложений о слиянии корпораций и отчетов о ликвидации конкурентов.

– Ты такой серьезный, – Чимин хихикнул, бросая горсть корма в воду. – Даже карпы тебя боятся. Смотри, тот самый крупный уплыл.

– Он просто знает, кто здесь главный, – усмехнулся Чонгук, приобнимая омегу за плечи.

– Ты всегда хочешь быть главным, – Чимин вдруг затих и положил голову на плечо мужа. – А со мной тебе не хочется быть просто... Чонгуком? Не владельцем компании, не грозой Сеула. Просто моим альфой.

Чонгук повернул голову и зарылся носом в мягкие волосы Чимина. Запах персика здесь, на свежем воздухе, ощущался еще нежнее.

– С тобой я только твой, Чиминни. Всё остальное — это броня. Без неё меня бы давно сожрали, а я не могу позволить себе исчезнуть. Кто тогда будет носить тебя на ручках?

– Я сам могу ходить! – Чимин шутливо толкнул его в бок, но тут же прижался крепче. – Но на ручках лучше. Там... выше и безопаснее.

Их идиллия была прервана едва заметным шорохом рации у одного из охранников, стоявших в десяти метрах. Чонгук мгновенно напрягся. Его рука, только что нежно гладившая плечо Чимина, превратилась в стальной захват.

– Что там? – резко спросил он, не оборачиваясь.

Намджун подошел быстрым шагом, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась тревога.

– Господин Чон, на северном входе инцидент. Репортеры пронюхали о «закрытом мероприятии». И... там машина из автопарка вашего тестя.

Чимин вздрогнул. Имя отца всегда действовало на него как удар током. Чонгук почувствовал, как омега начал мелко дрожать, а его запах — обычно сладкий и спокойный — наполнился горькими нотками страха.

– Мой отец? – голос Чимина сорвался на шепот. – Зачем он здесь? Он же обещал... ты же сказал, что он больше не придет.

Чонгук поднялся, рывком увлекая Чимина за собой и пряча его за свою широкую спину.

– Он не придет, – отрезал альфа, и его голос стал похож на рокот приближающейся грозы. – Намджун, увези Чимина через южный выход. Домой. Немедленно.

– Нет! – Чимин вцепился в рукав пиджака Чонгука. – Не оставляй меня. Пожалуйста, Гуки, не уходи к нему. Он злой, он снова будет говорить гадости...

– Чимин, послушай меня, – Чонгук взял лицо мужа в свои ладони, заставляя смотреть прямо в глаза. – Я не оставлю тебя. Но я должен закончить это раз и навсегда. Ты поедешь с Намджуном. В машине ты в безопасности. Я буду дома через час. Обещаю.

– Ты убьешь его? – в глазах Чимина застыл ужас.

Чонгук помедлил. Его пальцы коснулись шрама на виске Чимина — почти незаметного, оставленного тяжелым перстнем господина Пака много лет назад. В груди альфы заворочалась темная, первобытная ярость.

– Я сделаю то, что должен был сделать давно. Иди.

Чимин, всхлипнув, позволил Намджуну увести себя. Чонгук стоял неподвижно, пока звук шагов не стих, а затем медленно повернулся в сторону северных ворот. Его лицо превратилось в маску из черного мрамора.

Господин Пак ждал у кованой решетки. Это был грузный мужчина с вечно недовольным лицом, привыкший, что все вокруг подчиняются его воле. Когда-то он продал своего сына Чону, чтобы спасти тонущий бизнес, но жадность всегда была его вторым именем.

– Чонгук! – крикнул старик, завидев зятя. – Что это за маскарад? Почему парк закрыт? Я хочу видеть своего сына! У меня есть права!

Чонгук шел к нему медленно, и с каждым его шагом охрана Пака невольно отступала назад. От альфы исходила такая волна подавляющей силы, что воздух казался густым и липким.

– У тебя нет прав, – тихо сказал Чонгук, остановившись в двух шагах. – У тебя нет даже права произносить его имя.

– Ты забываешься, мальчишка! – Пак покраснел, его голос сорвался на крик. – Я его отец! Я вырастил его! Без меня ты бы никогда не получил эту послушную куклу...

Договорить он не успел. Чонгук в мгновение ока преодолел расстояние между ними, его рука сомкнулась на горле старика, прижимая того к холодным прутьям решетки. Охрана Пака дернулась, но тут же замерла под прицелом десяти стволов людей Чонгука, бесшумно появившихся из кустов.

– Послушную куклу? – прошипел Чонгук, и в его голосе зазвучала настоящая тьма. – Ты называл его так, когда ломал ему ребра? Или когда запирал в подвале без еды, потому что он «пах слишком слабо» для твоего одобрения?

– Он... он мой... – прохрипел Пак, пытаясь разжать стальные пальцы на шее.

– Он мой, – поправил его Чонгук, усиливая хватку. – Каждая его слеза, каждый кошмар, от которого он просыпается по ночам — это твой долг мне. И сегодня я пришел забрать проценты.

Чонгук вытащил из внутреннего кармана сложенный листок.

– Это дарственная на все твои оставшиеся активы. И судебный запрет на приближение к Чимину ближе чем на сто километров. Ты подпишешь это сейчас, или я позволю своим людям показать тебе, что такое настоящая «дисциплина», о которой ты так любил рассуждать.

– Ты не посмеешь... это разорит меня... – глаза Пака наполнились слезами страха.

– У тебя есть три секунды, – Чонгук достал ручку и приставил её к горлу старика вместо ножа. – Раз.

– Хорошо! Хорошо, я подпишу! – заверещал Пак.

Чонгук брезгливо отбросил его от себя. Старик, дрожащими руками, поставил размашистую подпись на документе, разложенном прямо на капоте машины.

– А теперь убирайся, – Чонгук забрал бумагу. – Если я еще раз увижу твою машину в радиусе десяти миль от моего дома, я забуду о своем обещании Чимину быть «добрым человеком». Ты понял?

Пак, не оглядываясь, запрыгнул в машину. Кортеж со свистом шин сорвался с места, оставляя после себя лишь запах жженой резины.

Чонгук стоял один посреди аллеи. Его кулаки были сжаты так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Он ненавидел это чувство — когда тьма внутри требовала выхода, требовала крови и хруста костей. Он хотел уничтожить этого человека, стереть его с лица земли, но знал, что Чимин никогда не простит ему убийство отца, каким бы монстром тот ни был.

– Господин Чон, – негромко произнес подошедший охранник. – Машина готова. Едем домой?

– Да. Домой.

***

Дома было подозрительно тихо. Чонгук вошел в холл, на ходу скидывая пиджак. Его сердце колотилось в каком-то неровном ритме. Он боялся увидеть Чимина снова напуганным, снова забившимся в угол, как в те первые месяцы их брака.

– Чимин? – позвал он, поднимаясь на второй этаж.

Ответа не последовало. Чонгук толкнул дверь в их спальню и замер.

Чимин не плакал. Он сидел на полу у огромного панорамного окна, обняв свои колени. Рядом с ним стоял поднос с нетронутым обедом. Когда дверь открылась, омега медленно повернул голову. Его глаза были красными, но взгляд был странно решительным.

– Ты прогнал его? – спросил Чимин тихим, севшим голосом.

Чонгук подошел и опустился на ковер рядом с ним.

– Да. Он больше никогда не побеспокоит тебя, малыш. Я забрал у него всё, что давало ему власть. Теперь он никто.

Чимин долго молчал, глядя на заходящее солнце.

– Знаешь... когда он был там, у ворот, я на мгновение снова почувствовал себя тем маленьким мальчиком, который прятался под кроватью, когда слышал звук его шагов. Я думал, что этот страх никогда не уйдет.

Чонгук протянул руку, желая коснуться его, но Чимин вдруг сам подался вперед и обхватил шею альфы, утыкаясь носом в его грудь.

– Но потом я вспомнил твой запах, – прошептал омега. – Ты пахнешь силой. И я понял, что мне больше