← Назад к обзору

любил только тебя

Пепел на шелке

Такси неслось по утренним артериям Сеула, но Чонгук не видел привычного великолепия города. Небоскребы, обычно казавшиеся ему бриллиантовыми иглами, пронзающими небо, сегодня были лишь серыми клыками, готовыми впиться в плоть. Он сидел на заднем сиденье, сжавшись в комок в своем простом черном пальто, и чувствовал себя песчинкой, которую несет ураган. Каждый поворот, каждый светофор приближал его к логову змея, и страх, липкий и холодный, пытался сковать его волю. Но под страхом тлел уголек решимости. Это был не очередной каприз. Это было искупление.

Офис Кан Джунхо располагался в одном из самых престижных бизнес-центров Каннама, но внутри царил холодный, почти стерильный минимализм. Никаких картин, никаких безделушек, только стекло, сталь и дорогая кожа. Сам Джунхо встретил его у двери своего кабинета с улыбкой, в которой не было ни грамма тепла.

– Господин Чон, – его голос был гладким, как полированный камень. – Какая неожиданность. Я думал, вы сейчас празднуете победу вместе с Тэхеном.

Чонгук вошел в кабинет, стараясь держаться прямо. Он не сел в предложенное кресло, оставшись стоять посреди комнаты. Он не хотел чувствовать себя комфортно.

– Победу? – горько усмехнулся Чонгук. – Вы называете это победой? Вы уничтожили его. Вы использовали меня, чтобы уничтожить его.

Джунхо картинно развел руками, на его лице было написано искреннее, как ему казалось, недоумение.

– Использовал? Господин Чон, я дал вам информацию. То, как вы ею распорядились, – это было ваше решение. Я думал, вы достаточно умны, чтобы понимать правила игры. Я думал, вы хотите стать королевой, а не просто красивой пешкой. Оказывается, я вас переоценил.

Яд в его словах был настолько концентрированным, что Чонгук физически почувствовал тошноту.

– Зачем вы это сделали? – спросил он, сжимая кулаки в карманах пальто. – Месть?

– Месть – слишком примитивное слово, – Джунхо обошел свой стол и сел в кресло, положив ногу на ногу. Он был хозяином положения. – Я предпочитаю слово «справедливость». Ким Тэхен забрал у моей семьи всё. Он строил свою империю на костях моей. Я лишь вернул долг. А вы, мой дорогой мальчик, стали идеальным инструментом. Его Ахиллесова пята. Его прекрасная, сияющая слабость.

Он смотрел на Чонгука с откровенным, почти научным любопытством, словно разглядывал редкое насекомое под микроскопом.

– Чего вы хотите от меня сейчас? – голос Чонгука стал тверже. Страх отступал, уступая место холодной ярости.

– От вас? – Джунхо рассмеялся. – Теперь уже ничего. Вы свою роль сыграли. Хотя… – он задумчиво постучал пальцами по столу. – Я вижу в вас потенциал. Вы научились. Вы пришли сюда один, без своего защитника. Это похвально. Знаете, у меня есть для вас новое предложение.

– Я не собираюсь вас слушать.

– О, вы послушаете, – Джунхо подался вперед, и его глаза хищно блеснули. – Тэхен сейчас на дне. Но он выкарабкается, он сильный. Однако его репутация подорвана. Инвесторы напуганы. А что, если на рынке появится новый игрок? Сильный, дерзкий. С моей поддержкой и вашим именем, вашей связью с Тэхеном, мы могли бы построить новую империю. Вы могли бы забрать у него всё, как он когда-то забрал у меня. Стать не просто королевой, а полноправным королем.

Чонгук смотрел на него, и в его голове проносились картины: Тэхен, сломленный и побежденный, и он сам, стоящий над ним на вершине мира. Эта мысль была отвратительной, кощунственной. И в этот момент он понял. Он понял разницу между любовью и жаждой власти. Его капризы, его эгоизм – всё это было лишь детской игрой по сравнению с тем ледяным, расчетливым злом, что сидело перед ним.

– Вы больной, – тихо сказал Чонгук. – Вы одержимы им. Вы не хотите его победить. Вы хотите стать им.

Улыбка сползла с лица Джунхо. На долю секунды в его глазах промелькнула ярость, но он тут же взял себя в руки.

– Какая проницательность, – протянул он. – Что ж, если вы отказываетесь от моего щедрого предложения, боюсь, наш разговор окончен. Было приятно иметь с вами дело, господин Чон. Не думаю, что мы еще увидимся. Охрана проводит вас.

Чонгук развернулся и пошел к двери, не оглядываясь. Он чувствовал на спине взгляд Джунхо, полный презрения и разочарования. Он проиграл эту битву, но он не сломался. Он вышел из кабинета с высоко поднятой головой. Он не получил ничего, что мог бы принести Тэхену как доказательство, но он получил нечто большее: понимание собственной глупости и твердую уверенность в том, что его место – рядом с Тэхеном, даже если это будет место у его ног, в пыли.

Он не заметил крошечную камеру, встроенную в раму картины на стене, которая бесстрастно записывала каждое его слово, каждое движение.

***

Тэхен сидел в своем кабинете, похожем на бункер после бомбежки. За последние сорок восемь часов он совершил невозможное. Он остановил падение акций, нашел козлов отпущения, передоговорился с ключевыми инвесторами и подготовил сокрушительный ответный удар по «Taeyang Group». Его империя устояла, хоть и пошатнулась. Он победил. Но победа была горькой, как полынь.

Он смотрел на экран своего телефона, где была открыта фотография. Чонгук, смеющийся, с венком из полевых цветов на голове. Это было фото с их поездки на Чеджу, задолго до бриллиантов и аукционов. Тогда Чонгук радовался простому закату и теплому ветру. Тогда он был просто его Чонгуком.

Слова Юнги жгли его изнутри. «Ты сам сделал его таким». Это была правда. Жестокая, неудобная правда. Он защищал Чонгука от мира, но не научил его жить в нем. Он давал ему всё, кроме самого важного – ответственности.

Его гнев, который все эти дни был его топливом, начал иссякать, оставляя после себя выжженную пустыню тоски. Он скучал. Он до боли, до судорог в легких скучал по его смеху, по его нелепым капризам, по запаху его волос, по теплу его тела рядом.

Он закрыл глаза. Он вспомнил лицо Чонгука в тот последний вечер – испуганное, заплаканное, полное раскаяния. Он не был предателем. Он был ребенком, который разбил дорогую вазу, играя с огнем. А он, Тэхен, вместо того чтобы научить его не играть с огнем, просто выгнал его из дома.

Решение пришло само собой. Он поднялся, его тело ломило от усталости, но на душе стало чуть легче. Он должен вернуться. Он должен поговорить. Накричать, возможно. Заставить его понять всю глубину произошедшего. А потом… потом простить. Потому что жизнь без Чонгука была не жизнью, а медленным умиранием в ледяной пустоте.

Он уже накинул пиджак и шел к двери, когда его телефон завибрировал. Сообщение с неизвестного номера. «Кан Джунхо». Тэхен хотел проигнорировать, но что-то заставило его открыть.

К сообщению был прикреплен видеофайл. Заголовок гласил: «Ваша королева выбирает новую сторону».

Сердце Тэхена пропустило удар. Он нажал на «play».

На экране появилась комната, которую он сразу узнал, – кабинет Джунхо. И в нем стоял Чонгук. Его Чонгук. В простом черном пальто, с бледным, решительным лицом. Тэхен затаил дыхание.

Видео было нарезано и смонтировано с дьявольской точностью. Вот Джунхо говорит: «Я вижу в вас потенциал… у меня есть для вас новое предложение». А вот ответ Чонгука, вырванный из контекста другой фразы, звучит как согласие: «Я не собираюсь вас слушать…» – фраза обрывается, и после монтажной склейки идет его же голос, но уже с другой интонацией, взятый из другого момента разговора: «…это похвально».

Затем крупный план лица Джунхо: «Мы могли бы построить новую империю… забрать у него всё…» И снова монтаж. Камера показывает Чонгука, который в этот момент, слушая тираду Джунхо, горько усмехается своей глупости, но без звука эта усмешка выглядит как циничное, заговорщическое согласие.

Финальный аккорд был самым жестоким. Джунхо протягивал руку для рукопожатия (чего в реальности не было, это был кадр с другой встречи, вмонтированный в видео), а Чонгук в этот момент делал шаг к двери, и его рука, двигаясь, на мгновение попадала в кадр так, словно он отвечает на рукопожатие.

Видео длилось всего сорок секунд. Сорок секунд чистого, концентрированного яда.

Тэхен уронил телефон. Аппарат упал на ковер, но звук падения потонул в оглушительном реве крови в ушах Тэхена.

Надежда, которая только что расцвела в его душе, была вырвана с корнем и растоптана. Он не просто ошибся. Его предали. Снова. Осознанно. Холодно. Пока он здесь, в аду, спасал их мир, Чонгук вел переговоры с врагом о том, как разделить останки его империи.

Боль была такой острой, такой всепоглощающей, что на мгновение он перестал дышать. Это было хуже, чем в первый раз. Тогда это была глупость. Сейчас это выглядело как расчетливый, холодный удар в спину. В тот самый момент, когда он решил эту спину подставить.

Он поднял телефон. Лицо превратилось в маску из серого камня. Ярость, которую он испытывал раньше, была детской обидой по сравнению с тем ледяным, черным цунами, что поднималось сейчас из глубин его души.

Он не поехал домой. Он вернулся в свой кабинет, сел за стол и сделал один звонок начальнику своей службы безопасности.

– Заблокировать все счета и карты Чон Чонгука, – его голос был ровным и безжизненным. – Все. Личные, кредитные, дополнительные. Аннулировать его доступ ко всем активам. С этой минуты он не имеет отношения ни к одной воне, связанной с моим именем.

– Господин Ким, но…

– Выполнять.

Он повесил трубку. Затем набрал номер домоправительницы.

– Соберите все вещи господина Чона. Все до единой. Упакуйте в коробки и выставьте в коридор. У него есть час, чтобы забрать их. После этого смените все замки и коды доступа. Он больше не живет в этом доме.

Закончив, он откинулся в кресле. Внутри была пустота. Не боль, не гнев, а абсолютная, выжженная пустота. Он убил в себе всё, что было связано с Чонгуком. Он ампутировал эту часть своей души без анестезии.

***

Чонгук вернулся в пентхаус на последнем издыхании. Он чувствовал себя опустошенным, но одновременно странно свободным. Он сделал всё, что мог. Теперь оставалось только ждать. Он вошел в квартиру, ожидая увидеть привычную пустоту, но вместо этого наткнулся на суетящихся горничных, которые упаковывали его одежду, его косметику, его книги в безликие картонные коробки.

– Что… что вы делаете? – прошептал он, не веря своим глазам.

Старшая домработница, женщина, которая всегда смотрела на него с обожанием, теперь отвела взгляд.

– Распоряжение господина Кима, – сказала она сухо. – Мы должны освободить помещение.

В этот момент в прихожую вошел Тэхен.

Чонгук бросился к нему, хватаясь за него, как утопающий за соломинку.

– Тэхен, что происходит? Что всё это значит? Я был у Джунхо! Я сказал ему…

Тэхен отшвырнул его от себя с такой силой, что Чонгук отлетел к стене. Он не упал, но удар был не столько физическим, сколько моральным.

– Не смей произносить его имя в моем доме, – прошипел Тэхен. Его глаза были черными дырами, в которых не было ни света, ни жизни. – Я знаю, где ты был. Я знаю, о чем вы говорили.

Он швырнул свой телефон на пол перед Чонгуком. На разбитом экране все еще было видно застывшее изображение – кадр из фальшивого видео.

– Ты решил, что тонущий корабль – самое время сменить капитана? – в голосе Тэхена не было крика. Он был тихим, и от этого еще более жутким. – Решил поторговаться за свою долю в новой империи?

– Что? Нет! Тэхен, это ложь! Он всё подстроил! Я отказал ему! Я сказал, что он больной!

– Хватит! – рявкнул Тэхен, и Чонгук замолчал, захлебнувшись словами. – Я больше не хочу слышать твою ложь. Я был готов простить тебе твою глупость. Я ехал сюда, чтобы забрать тебя из этой клетки и начать всё сначала. А ты в это время делил мою шкуру с моим злейшим врагом.

Он подошел к столу, взял ту самую бархатную коробочку с кольцом, которую Чонгук так и не решился открыть. Он открыл ее. Бриллиант ослепительно сверкнул в свете люстры.

– Ты хотел быть королевой, – сказал Тэхен, глядя на кольцо, а не на Чонгука. – Но ты оказался дешевой шлюхой, которая продается тому, кто больше заплатит.

Он сжал коробочку в кулаке, и послышался тихий хруст. Затем он разжал пальцы. Искалеченный, погнутый металл и бриллиант, выпавший из оправы, упали на шелковый ковер. Пепел на шелке. Конец их сказки.

– Убирайся, – сказал Тэхен, поворачиваясь к нему спиной. – У тебя есть час, чтобы забрать свои вещи и исчезнуть из моей жизни. Твои счета заблокированы. У тебя нет ничего. Ты хотел быть независимым? Поздравляю. Ты свободен.

Он ушел в свой кабинет и запер дверь.

Чонгук стоял посреди комнаты, заваленной коробками с его прошлой жизнью. Вокруг суетились люди, но он их не видел и не слышал. Он смотрел на раздавленное кольцо на полу.

Это был конец. Не просто ссора. Не просто разрыв. Это было уничтожение. Тэхен не просто выгнал его. Он стер его. Он забрал у него не только свою любовь, но и всё, что было этой любовью создано. Он оставил его ни с чем. Голым, в чужом городе, без единой воны в кармане.

Он медленно опустился на колени, протянул дрожащую руку и коснулся холодного бриллианта, лежащего на шелковом ковре. Он не плакал. Слёзы кончились. Внутри была только звенящая, бесконечная пустота.

Он проиграл. Проиграл не Кан Джунхо. Он проиграл самому себе. И цена этого проигрыша была выше, чем он мог себе представить. Это была цена его души.