← Назад к обзору

любил только тебя

Холод тротуара и тепло чужих рук

Час, который дал ему Тэхен, истек, как и вся его прошлая жизнь. Чонгука выводили из здания двое охранников в безупречных костюмах. Они не касались его, держались на расстоянии, но их присутствие было унизительнее любых наручников. Они были молчаливыми стражами его падения. Персонал в лобби, который еще вчера кланялся ему до земли, теперь провожал его взглядами, полными любопытства и злорадства. Он видел это в их глазах. Он, капризный принц, свергнут.

Тяжелая стеклянная дверь закрылась за его спиной с тихим шипением, отрезая его от мира шелка, мрамора и кондиционированного воздуха. Ночной Сеул ударил в лицо порывом ледяного ветра, который пробрал до костей сквозь тонкое пальто. Он стоял на тротуаре, освещенный холодным светом фонарей, и впервые в жизни не знал, куда идти.

У него не было ничего. Телефон Чимина он оставил в квартире, свой собственный был разбит. Кошелек, кредитные карты — всё осталось там, в прошлой жизни, в коробках с его вещами, которые, вероятно, уже вынесли из здания, как мусор. Он был абсолютно, пугающе один.

Он сделал шаг, потом еще один, и пошел, сам не зная куда. Ноги несли его по безлюдным ночным улицам Каннама. Витрины бутиков, которые он раньше опустошал, не задумываясь о ценах, теперь смотрели на него холодным, мертвым блеском. Рестораны, где он ужинал с Тэхеном, были закрыты, их темные окна напоминали пустые глазницы. Город, который был его игровой площадкой, превратился в лабиринт, полный враждебных теней.

В голове, как заевшая пластинка, крутились слова Тэхена: «Дешевая шлюха… Убирайся… Ты свободен». Свободен. Какая ирония. Он был свободен от любви, от защиты, от дома. Он был свободен умереть от холода на этом тротуаре.

Он шел несколько часов, пока ноги не начали подкашиваться от усталости и голода. Холод пробирал до дрожи. Он нашел какую-то парковую скамейку в тихом сквере и рухнул на нее. Тело сотрясала мелкая дрожь. Он обхватил себя руками, пытаясь согреться, но холод шел изнутри. Это был холод одиночества, холод отчаяния, холод окончательного и бесповоротного конца.

Он вспомнил лицо Тэхена. Не то, искаженное яростью, а другое — то, которое он видел по утрам, когда просыпался в его объятиях. Нежное, любящее, с той редкой, предназначенной только ему улыбкой. И от этого воспоминания стало еще больнее. Он сам, своими руками, стер эту улыбку с его лица. Он заслужил это. Он заслужил этот холод, эту боль, эту скамейку.

Он закрыл глаза, и перед ними встала картина: раздавленное кольцо на шелковом ковре. Пепел на шелке. Красивое название для конца света. Его личного, маленького конца света.

***

Чимин вернулся в пентхаус на следующее утро, как и обещал, чтобы забрать свой телефон. Он надеялся, что за ночь буря утихла, что он застанет их, пусть злых и обиженных друг на друга, но вместе. Вместо этого его встретила мертвая тишина и пустой коридор. Коробки с вещами Чонгука исчезли.

Сердце Чимина ухнуло вниз. Он осторожно вошел в гостиную. Квартира была в идеальном порядке. Слишком идеальном. Словно из нее хирургически удалили все следы жизни, все признаки хаоса, который всегда вносил с собой Чонгук. На полу, на том самом месте, где он вчера видел брошенное кольцо, не было ничего. Только безупречно чистый шелковый ковер.

– Господин Пак? – из кухни вышла домработница. Ее лицо было бледным и испуганным.

– Где Чонгук? – спросил Чимин, хотя уже знал ответ. – Где Тэхен?

– Господин Ким вчера вечером приказал собрать вещи господина Чона, – женщина сглотнула. – А потом… он выгнал его. Сказал, чтобы он больше никогда здесь не появлялся. Господин Ким уехал рано утром. Он не ночевал здесь.

Чимин почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Выгнал. Не просто поссорился, не просто ушел сам. Выгнал на улицу. Без денег, без телефона.

– Мой телефон! – Чимин бросился к столику, где оставил его. Телефона там не было. – Вы не видели мой телефон?

– Господин Ким забрал его, – ответила женщина. – Сказал, что это вещдок.

Вещдок. Это слово прозвучало как приговор. Тэхен не просто зол. Он ведет войну. И Чонгук в этой войне — первая жертва.

Чимин выбежал из пентхауса, лихорадочно соображая, что делать. Он не мог позвонить Чонгуку. Он не мог позвонить Тэхену. Он был в панике. И тогда он вспомнил о единственном человеке, который мог ему помочь. Человеке, который был вхож в мир Тэхена, но не был частью его безумия.

Он поймал такси и назвал адрес офиса Мин Юнги.

Юнги встретил его сразу. Он, видимо, отменил все встречи, увидев бледное, заплаканное лицо Чимина, которое транслировал ему секретарь.

– Что случилось? – спросил он, заводя Чимина в свой кабинет и наливая ему стакан воды.

Запинаясь, Чимин пересказал ему всё, что узнал. Про пустую квартиру, про выгнанного на улицу Чонгука, про телефон, который забрал Тэхен.

Юнги слушал молча, его лицо становилось все более мрачным. Когда Чимин закончил, он несколько секунд смотрел в одну точку, а потом резко поднялся.

– Мы должны его найти, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Немедленно.

– Но как? – голос Чимина дрожал. – У нас нет его телефона. Сеул огромный! Он мог пойти куда угодно! Где мы будем его искать?

– Думай, Чимин, – Юнги встал перед ним, его взгляд был острым, как скальпель. – Куда бы он пошел? Место, которое он знает. Место, где он может чувствовать себя… хоть немного в безопасности. Место, связанное с хорошими воспоминаниями. Не с Тэхеном. С тобой.

Чимин закрыл глаза, пытаясь отогнать панику и заставить мозг работать. Где они бывали вместе? Кафе? Торговые центры? Нет, туда без денег не пойдешь. И тут его осенило.

– Парк, – прошептал он. – Небольшой парк возле нашего старого общежития. Мы ходили туда, когда только поступили в университет. Сидели на скамейках, ели дешевое мороженое и мечтали о будущем. Он говорил, что это его «тихое место».

– Поехали, – Юнги схватил ключи от машины.

Они ехали по городу в гнетущем молчании. Юнги вел машину быстро, но уверенно, его пальцы крепко сжимали руль. Чимин смотрел в окно, молясь всем богам, чтобы его догадка оказалась верной.

Они нашли его.

Он сидел на той самой скамейке, о которой говорил Чимин. Сжавшись в комок, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Он был похож на брошенного котенка, промокшего под дождем. Люди проходили мимо, бросая на него косые взгляды, но никто не останавливался.

Чимин выскочил из машины, не дожидаясь, пока она полностью остановится.

– Чонгук! – позвал он, подбегая к скамейке.

Чонгук медленно поднял голову. Его лицо было серым, губы посинели от холода, а в глазах стояла такая бездонная пустота, что у Чимина перехватило дыхание. Он не узнавал его. Это был не его яркий, самовлюбленный, полный жизни друг. Это была его тень.

– Чимин-и… – прохрипел Чонгук, и его голос сорвался. – Ты пришел.

– Конечно, я пришел, идиот, – Чимин опустился перед ним на колени, пытаясь согреть его ледяные руки своими. – Боже, ты весь холодный. Сколько ты здесь сидишь?

– Не знаю. Всю ночь, наверное.

Из машины вышел Юнги. Он молча снял с себя дорогое кашемировое пальто и накинул его на плечи Чонгука. Тот вздрогнул от неожиданного тепла.

– Вставай, – сказал Юнги тихо, но властно. – Поехали отсюда.

– Я никуда не поеду, – слабо запротестовал Чонгук, пытаясь сбросить пальто. – Оставьте меня. Я всё заслужил.

– Мы не оставим тебя, – твердо сказал Чимин. – И ты ничего не заслужил. Ты совершил глупость, но ты не заслуживаешь умирать здесь от холода. Вставай, пожалуйста. Ради меня.

Упоминание о друге подействовало. Чонгук с трудом поднялся, опираясь на Чимина. Ноги его почти не держали. Юнги подхватил его с другой стороны, и они вдвоем практически донесли его до машины.

Они поехали не в роскошные апартаменты Юнги. Они поехали в крошечную, но уютную квартирку Чимина, которую он снимал недалеко от университета. Это было правильное решение. Сейчас Чонгуку нужен был не холодный блеск роскоши, а тепло простого человеческого дома.

Пока Чимин заваривал горячий чай и искал для Чонгука сменную одежду, Юнги усадил его на диван и молча смотрел на него.

– Он выгнал меня, – вдруг сказал Чонгук, глядя в пустоту. Голос его был безжизненным. – Он всё у меня забрал. Он сказал, что я… дешевая шлюха.

Юнги ничего не ответил. Он просто сидел рядом, его присутствие было спокойным и основательным, как скала.

Чимин принес чай и заставил Чонгука выпить. Горячая жидкость обожгла горло, но немного привела в чувство.

– Рассказывай, – сказал Юнги, когда Чимин сел рядом с Чонгуком, обнимая его за плечи. – С самого начала. Каждое слово. Что произошло после того, как ты ушел от меня? И что это за «вещдок», о котором говорила прислуга?

И Чонгук рассказал. Он рассказал всё. Про свой идиотский порыв пойти к Кан Джунхо. Про их разговор. Про то, как он отказал ему, как назвал его больным. Про свое возвращение в пустую квартиру. Про Тэхена, который швырнул ему в лицо телефон с каким-то видео.

– Видео? – переспросил Юнги. Его глаза сузились. – Какое видео?

– Я не знаю, – Чонгук покачал головой. – Я видел только какой-то кадр, где я стою в кабинете Джунхо. Тэхен сказал, что… что я делил его шкуру с врагом. Что я предал его, пока он спасал компанию. Но это неправда, Юнги-сси! Я клянусь, это неправда! Я бы никогда…

Он не договорил, снова заходясь в приступе беззвучных рыданий.

Юнги поднялся и начал ходить по комнате. Его мозг, привыкший анализировать сложные схемы и просчитывать риски, заработал на полную мощность.

– Монтаж, – сказал он вслух. – Этот ублюдок Джунхо записал ваш разговор и смонтировал его так, чтобы выставить тебя предателем. Он знал, что Тэхен на взводе. Знал, что он не будет разбираться. Он ударил в самое больное место. Идеальный ход.

– И что теперь делать? – прошептал Чимин, прижимая к себе дрожащего Чонгука. – Тэхен не станет его слушать. Он не поверит.

– Ему и не нужно верить, – Юнги остановился и посмотрел на них. В его глазах горел холодный огонь. – Ему нужны доказательства. Оригинальная запись разговора. Ее нужно достать.

– Но как? Она у Джунхо! Он никогда ее не отдаст!

– Всё можно достать, Чимин, – в голосе Юнги прозвучала сталь. – Если знать, на что давить. Или кого нанять.

Он достал свой телефон и набрал номер.

– Это Мин Юнги. Мне нужна ваша лучшая команда. Кибербезопасность. Да, цена не имеет значения. Задача: полный доступ к серверам и всем устройствам Кан Джунхо. Мне нужен каждый файл, каждый байт информации за последние несколько месяцев. И сделайте это тихо. Очень тихо.

Закончив разговор, он повернулся к Чимину.

– Чонгук останется здесь. Никто не должен знать, где он. Особенно Тэхен. Ему сейчас нельзя появляться у него на глазах.

– Я позабочусь о нем, – твердо сказал Чимин.

– Я знаю, – Юнги посмотрел на него с такой теплотой, что Чимин на мгновение смутился. – А я займусь Джунхо. Этот ублюдок пожалеет, что втянул в свои игры не только Тэхена, но и тебя.

Он подошел к дивану, где Чонгук, измученный и обессиленный, уже проваливался в беспокойный сон.

– Поспи, – сказал Юнги неожиданно мягко. – Тебе нужны силы. Эта война еще не окончена.

С этими словами он ушел, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и ощущение того, что в эту битву вступил новый, могущественный игрок.

Чимин укрыл Чонгука пледом и сел рядом. Он смотрел на осунувшееся, бледное лицо друга, на котором еще виднелись следы слёз. От прежнего сияющего, эгоистичного красавца не осталось и следа. Боль смыла с него всю позолоту, оставив лишь хрупкую, уязвимую суть. И Чимин подумал, что, может быть, именно таким Тэхен и должен был увидеть его с самого начала. Не идеальной картинкой, а живым, ошибающимся человеком.

Он просидел так до глубокой ночи, слушая ровное дыхание спящего друга. В маленькой, скромной квартире было тихо и тепло. Это было тепло дружбы, тепло заботы. Тепло чужих рук, которые подхватили тебя, когда ты упал. И это тепло было настоящим, в отличие от холодного блеска бриллиантов и золота, которые теперь казались лишь прахом.

***

В то же самое время, в пустом, стерильно чистом пентхаусе, Ким Тэхен стоял у панорамного окна. Он смотрел на ночной город, который жил своей жизнью, не замечая его трагедии. В квартире было тихо. Оглушительно тихо. Больше не было слышно ни смеха, ни музыки, ни капризных требований. Тишина, о которой он иногда мечтал, теперь давила на него, как могильная плита.

Он разжал кулак. На его ладони лежали останки кольца — погнутый кусок белого золота и холодный, мертвый камень. Он не выбросил их. Он подобрал их с ковра после того, как все ушли.

Он думал, что, вырвав Чонгука из своей жизни, он почувствует облегчение. Освобождение. Но он чувствовал только зияющую дыру в груди, которую не мог заполнить ни алкоголь, ни работа, ни чувство мести.

Он победил. Он отстоял свою империю. Он наказал предателя. Но он проиграл. Потому что, сидя на троне в своем ледяном замке, он был абсолютно один.

Он медленно сжал пальцы, и острые края искореженного металла впились в его ладонь, оставляя на коже красные полумесяцы. Боль была настоящей, физической. И она была ничем по сравнению с той болью, что разрывала его изнутри.

Он получил то, чего хотел. Порядок. Контроль. Тишину.

Это была цена тишины. И она была невыносимой.