← Назад к обзору

любил только тебя

Паутина лжи и нити правды

Первое, что Чонгук почувствовал, проснувшись, — это запах. Не привычный аромат дорогих диффузоров с нотами сандала и бергамота, а едва уловимый, простой запах стирального порошка и жареного риса. Он лежал на диване, который был слишком коротким для его роста, укрытый колючим пледом, и смотрел в потолок крошечной гостиной Чимина. Солнечный свет пробивался сквозь не слишком чистые окна, рисуя на стене пыльные узоры. Всё в этой квартире кричало о жизни, настоящей жизни, которую он никогда не знал.

Он медленно сел. Тело ломило после ночи на неудобной скамейке и нескольких часов беспокойного сна на диване. Он был одет в старую, но чистую футболку Чимина с выцветшим принтом и спортивные штаны, которые были ему немного коротки. Его собственное черное пальто, такое же простое и анонимное, висело на спинке стула. Всё остальное — вся его прошлая, блестящая жизнь — осталось за стенами этого маленького, теплого мирка.

Из кухни доносились тихие шаги. Чимин уже ушел в университет, оставив на столе записку: «Я приготовил завтрак. Поешь. Никуда не выходи. Вечером вернусь. Юнги-сси сказал, что всё под контролем».

«Всё под контролем». Чонгук горько усмехнулся. В его жизни больше ничего не было под контролем. Он был марионеткой, которую сначала дергал за ниточки Кан Джунхо, а потом безжалостно обрезал их Ким Тэхен.

Он встал и прошел в ванную. Она была крошечной, с одной раковиной и душевой кабинкой, на полке теснились недорогие шампуни и тюбики с кремом. Он посмотрел на себя в зеркало и отшатнулся. На него смотрел незнакомец с ввалившимися щеками, тусклой кожей и глазами старика. От былого сияния не осталось и следа. Боль смыла с него весь лоск, как кислота.

Он принял душ, и простая, почти грубая мочалка, жесткое мыло с запахом лимона — всё это было непривычным, настоящим. Он тер кожу докрасна, словно пытаясь смыть с себя не только грязь улиц, но и позор последних дней.

Вернувшись на кухню, он увидел на столе тарелку с кимчи поккымбап и стакан воды. Он не был голоден, но заставил себя съесть несколько ложек, подчиняясь просьбе Чимина. Еда была простой, но вкусной. Она согревала изнутри.

А потом он начал убирать. Это было инстинктивное, отчаянное желание что-то делать, приносить пользу, искупать свою вину хоть чем-то. Он вымыл посуду. Вытер пыль с полок, заставленных книгами и милыми безделушками Чимина. Подмел пол. Он никогда в жизни не делал ничего подобного. Его руки, привыкшие лишь к шелку и экранам смартфонов, неумело сжимали тряпку, но он продолжал. Каждый вымытый сантиметр пола, каждая протертая поверхность были его маленькой епитимьей. Он оттирал не грязь, а собственную никчемность.

К вечеру, когда Чимин вернулся, квартира сияла чистотой. Чонгук сидел на полу у окна и смотрел на закат.

– Ты… ты всё это убрал? – Чимин замер на пороге с пакетами еды в руках.

– Я должен был что-то делать, – тихо ответил Чонгук, не оборачиваясь. – Иначе я бы сошел с ума.

Чимин поставил пакеты и сел рядом. Он ничего не сказал, просто положил руку ему на плечо. И в этом простом жесте было больше поддержки, чем во всех словах мира.

***

В то время как Чонгук находил утешение в мытье полов, в сверкающем небоскребе в другом конце города Мин Юнги вел свою войну. Его личный кабинет превратился в штаб. На огромном экране, обычно показывавшем биржевые котировки, теперь висела сложная диаграмма — цифровая архитектура серверов компании Кан Джунхо.

– Он параноик, – раздался из динамиков бесплотный голос. Это был «Призрак», лучший киберспециалист, которого нанял Юнги. Человек без лица и имени, известный в узких кругах как тот, кто может взломать Пентагон, если ему хорошо заплатят. – У него тройная система защиты, несколько ложных серверов-ловушек и постоянная смена IP-адресов. Мило.

– У тебя есть полчаса, – холодно ответил Юнги, глядя на экран.

– Мне хватит и двадцати минут, – в голосе «Призрака» прозвучала усмешка.

На экране замелькали строки кода, схемы, окна, сменяющие друг друга с бешеной скоростью. Юнги молча наблюдал, его лицо было непроницаемым. Он ненавидел, когда в его игры втягивали посторонних. Особенно таких, как Чимин. Кан Джунхо перешел черту. Он задел не только бизнес-интересы, но и нечто личное. А за такое Юнги не прощал.

– Я внутри, – сообщил «Призрак» через пятнадцать минут. – Чисто. Теперь ищем. По каким ключевым словам? «Тэхен», «Чонгук», «видео», «монтаж»?

– Ищи всё, – приказал Юнги. – Мне нужна вся его переписка, все файлы, все черновики за последние полгода. Я хочу знать, о чем он думает, прежде чем он сам это осознает.

Несколько часов Юнги не отходил от экрана. Он пил черный кофе и просматривал тонны информации, которую «Призрак» выкачивал с серверов Джунхо. Контракты, личная переписка, финансовые отчеты… И вот, наконец, то, что он искал. Папка с непримечательным названием «Проект Феникс».

В ней было всё. План по дискредитации Тэхена. Десятки версий фальшивых документов. Переписка с подставными журналистами. И вишенка на торте — два видеофайла. Один назывался «Исходник_Чон.mp4», второй — «Финальная_версия.mp4».

Юнги открыл второй файл. Сорок секунд лжи, которые он уже представлял себе в деталях. Идеально смонтированный яд. Потом он открыл первый. Полная запись разговора, пятнадцать минут. Он смотрел и слушал, и его губы сжимались во все более тонкую, жесткую линию. Он слышал, как Чонгук отказывает Джунхо. Слышал, как называет его больным и одержимым. Слышал страх и отвращение в его голосе.

– Ублюдок, – тихо произнес Юнги, закрывая файл.

Он переслал оба видео на свой защищенный планшет.

– «Призрак», работа окончена. Заметай следы так, чтобы он думал, что его сервер чист, как слеза младенца. И сотри все следы нашего разговора. Ты никогда мне не звонил.

– Считайте, что меня не было, – раздался голос из динамиков и тут же исчез.

Юнги откинулся в кресле. У него были доказательства. Он мог бы просто отправить их Тэхену. Но это было бы слишком просто. Слишком милосердно для Кан Джунхо. Нет, этот человек заслуживал личной встречи.

***

Тэхен вернулся в пентхаус поздно ночью. Он не хотел сюда возвращаться, но и оставаться в пустом офисе было невыносимо. Квартира встретила его оглушительной тишиной. Идеальный порядок, который он так ценил, теперь казался ему мертвым.

Он прошел в гардеробную. Она была огромной, как бутик. Его вещи висели на одной стороне, идеально отсортированные по цвету. Другая сторона, сторона Чонгука, была пуста. Лишь несколько одиноких вешалок и едва уловимый, оставшийся в воздухе призрак его парфюма.

Тэхен провел рукой по пустому пространству. Здесь висели шелковые рубашки, кашемировые свитера, десятки дизайнерских костюмов… Он сам покупал ему всё это, наслаждаясь тем, как Чонгук сияет в этих вещах. Он сам превратил его в свою прекрасную, дорогую куклу.

Его взгляд упал на нижнюю полку в самом углу. Там, аккуратно сложенные, лежали несколько вещей, которые не вписывались в общую картину. Простые черные джинсы. Черная водолазка. Дешевое черное пальто. Тэхен нахмурился. Он вспомнил. Это была та самая одежда, в которой Чонгук ушел от него. Он не надел ничего из того блестящего хлама, которым Тэхен его завалил. Он ушел в самом простом, в том, в чем он пришел к Кан Джунхо. Словно сбрасывая с себя золотую кожу, которую Тэхен на него натянул.

Что-то в этой детали не сходилось с образом алчного предателя.

Тэхен закрыл гардеробную. Он прошел в гостиную и сел в кресло. Из кармана пиджака он достал то, что носил с собой все эти дни. Искалеченное кольцо. Бриллиант тускло поблескивал в его ладони. Он смотрел на него, и боль, которую он так старательно глушил работой и яростью, снова поднялась, затапливая его.

Он совершил ошибку. Он это чувствовал. Он не знал, в чем именно, но холодное, липкое осознание того, что он разрушил что-то безвозвратно, не покидало его. Он наказал Чонгука с жестокостью, на которую был способен только он. Он сломал его. И теперь сидел один посреди руин их мира, и эта тишина была его наказанием.

***

На следующий день Кан Джунхо был в прекрасном настроении. Он пил утренний эспрессо в своем кабинете и читал новости. «Taeyang Group» официально вышла из тендера, репутация Ким Тэхена, хоть и не уничтожена, но сильно пострадала. Это была красивая победа. Идеальная месть.

Когда секретарь сообщил, что к нему без записи пришел Мин Юнги, он лишь усмехнулся. Еще одна гиена, пришедшая попировать на останках льва.

– Господин Мин, – Джунхо встретил его с самой радушной улыбкой. – Какая честь. Чем могу быть полезен? Хотите обсудить будущее активов Ким Тэхена? Боюсь, вы немного опоздали, самые лакомые куски уже расхватали.

Юнги молча вошел в кабинет. Он не сел. Он подошел прямо к столу Джунхо и положил на него планшет.

– Посмотри, – сказал он тихо.

Джунхо с любопытством взглянул на экран. Там был открыт видеоплеер. Он нажал на «play». На экране появилось лицо Чонгука, бледное и испуганное.

– …Я не собираюсь вас слушать! – говорил он. – Вы больной! Вы одержимы им!

Джунхо замер. Это была не та запись. Это был исходник.

– Откуда это у вас? – его голос впервые потерял свою гладкость.

– У меня есть всё, Джунхо, – Юнги обошел стол и встал за его спиной, глядя на экран через его плечо. Его голос был тихим, почти интимным, и от этого еще более угрожающим. – У меня есть твой «Проект Феникс». У меня есть твоя переписка. У меня есть доказательства того, как ты сфабриковал улики против Тэхена. У меня есть всё, чтобы отправить тебя в тюрьму лет на двадцать. А учитывая, скольким людям ты перешел дорогу, я не уверен, что ты доживешь там и до первого Рождества.

Джунхо вскочил, его лицо было белым как полотно.

– Что вы хотите?

– Я? Ничего, – Юнги пожал плечами. – А вот Тэхен… он захочет твоей крови. И я с удовольствием ему в этом помогу. Но сегодня я добрый. Поэтому я дам тебе выбор.

Он наклонился, и его шепот прозвучал у самого уха Джунхо.

– Вариант первый: я передаю всё это Тэхену и в прокуратуру. Твоя жизнь заканчивается. Медленно и мучительно. Вариант второй: ты исчезаешь. Сегодня. Ты продаешь все свои активы за бесценок моей подставной компании, садишься на самолет в какую-нибудь дыру без договора об экстрадиции и больше никогда не появляешься в Корее. Ты стираешь себя из этой страны.

– Вы не можете…

– Могу, – отрезал Юнги. – И ты это знаешь. У тебя есть час на размышления. Мой юрист уже ждет внизу.

Юнги выпрямился и пошел к выходу. У самой двери он обернулся.

– Ах да, и еще кое-что. Ты извинишься.

– Что?

– Ты запишешь видео. С извинениями. Где ты подробно расскажешь, как ты подставил Чон Чонгука. Как смонтировал запись, как отправил ее Тэхену. Ты расскажешь всё. Это будет моей маленькой страховкой. На случай, если тебе в голову придет гениальная идея вернуться.

С этими словами он вышел, оставив Кан Джунхо одного в его стеклянном кабинете, который внезапно превратился в клетку.

***

Тэхен сидел в своем офисе, когда вошел Юнги. Он не стучал.

– Я же сказал, меня ни для кого нет, – бросил Тэхен, не отрываясь от бумаг.

– Для меня ты есть, – Юнги подошел и положил на стол тот же самый планшет. – Посмотри.

Тэхен поднял усталый взгляд.

– У меня нет времени на твои игры, Юнги.

– Это не игра, Тэхен. Это правда, которую ты отказался видеть.

Что-то в его голосе заставило Тэхена взять планшет. Он увидел на экране два видеофайла. «Исходник» и «Финальная версия». Он нажал на первый.

Он смотрел. Пятнадцать минут, которые перевернули его мир с ног на голову. Он видел страх в глазах Чонгука. Он слышал его отказ. Он слышал, с каким отвращением тот говорил о предложении Джунхо. Он видел не предателя. Он видел напуганного мальчика, который попал в ловушку и пытался из нее выбраться, защищая его, Тэхена.

А потом он включил второй файл. Сорок секунд лжи, которые он принял за чистую монету. Сорок секунд, которые заставили его уничтожить единственного человека, которого он любил.

Когда видео закончилось, Тэхен продолжал сидеть, глядя в темный экран. Планшет выскользнул из его ослабевших пальцев и упал на стол.

– Он… – прошептал Тэхен. – Он не…

– Нет, не предавал, – закончил за него Юнги. – Он повел себя как идиот, пойдя туда один. Но он пошел туда ради тебя. А ты, ослепленный своей гордыней и яростью, даже не попытался разобраться. Ты просто вынес приговор и привел его в исполнение.

Тэхен медленно поднял взгляд на свои руки, лежащие на столе. Руки, которые строили и разрушали империи. Руки, которые оттолкнули Чонгука. Руки, которые сжали кольцо, превратив его в кусок бесполезного металла.

– Где он? – голос Тэхена был хриплым, чужим.

– В безопасности, – холодно ответил Юнги. – Там, где ты не сможешь причинить ему еще больше вреда.

Юнги развернулся, чтобы уйти.

– Юнги, – остановил его Тэхен. – Спасибо.

– Не благодари меня, – Юнги не обернулся. – Лучше подумай, как ты будешь просить прощения. Если он, конечно, захочет тебя слушать. После того, что ты с ним сделал, я бы на его месте не стал.

Дверь за Юнги закрылась. Тэхен остался один.

Осознание обрушилось на него, как тонна ледяной воды. Вся его боль, вся его ярость, вся его праведная месть — всё это было построено на лжи. А он, Ким Тэхен, которого все считали гением и стратегом, оказался самой большой пешкой в этой игре.

Он вспомнил лицо Чонгука, когда тот кричал ему, что это ложь. Он вспомнил отчаяние в его глазах. Он вспомнил, как отшвырнул его. Как назвал его…

Тошнота подкатила к горлу.

Он вскочил, опрокинув стул, и бросился из кабинета. Он не знал, куда бежать. Он не знал, где искать Чонгука. Но он должен был. Он должен был найти его. Найти и упасть к его ногам. Найти и умолять о прощении, даже если знал, что не заслуживает его.

Он выбежал из здания, сел в свою машину и сорвался с места. Он ехал по улицам Сеула, и город, который еще вчера казался ему враждебным, теперь был просто фоном для его агонии.

Он должен найти его. Он должен вернуть его.

Он достал из кармана искореженное кольцо. Оно впивалось в ладонь, и эта физическая боль была единственным, что удерживало его от того, чтобы не сойти с ума прямо сейчас.

Он сломал не только кольцо. Он сломал его. Своего мальчика. Свою жизнь. И теперь он не знал, существуют ли в мире такие мастера, которые смогли бы починить то, что он разрушил.