← Назад к обзору

любил только тебя

Новый Эдем с терновым венцом

— Это слишком, — прошептал Чимин, стоя на пороге пентхауса.

За его спиной скромно топтался Юнги, который выглядел так, будто его заставили надеть костюм на три размера меньше и прийти на детский утренник. Тэхен же стоял в центре гостиной, засунув руки в карманы, и выглядел как дьявол, который только что провернул самую удачную сделку в своей жизни.

— Это не слишком, — спокойно ответил Тэхен. — Это компенсация. За моральный ущерб, за использование твоего телефона в качестве вещдока и за то, что тебе пришлось терпеть нас в своей квартире.

— Но… это же пентхаус! — Чимин обвел руками огромное пространство: панорамные окна с видом на весь Сеул, дизайнерская мебель, кухня, размером с его старую квартиру. — Здесь жить можно! Целой семьей!

— Вот и живи, — кивнул Тэхен. — С Юнги. Или один. Как захочешь. Документы уже у моего юриста. Это подарок.

Чимин посмотрел на Юнги, ища поддержки. Тот лишь пожал плечами с видом человека, который давно перестал удивляться безумствам этой компании.

— Он не отступит, — констатировал Юнги. — Проще согласиться.

В этот момент из спальни вышел Чонгук. Он был одет в мягкий кашемировый свитер Тэхена, который был ему велик, и выглядел сонным и умиротворенным. Он подошел к Тэхену сзади и обнял его за талию, кладя подбородок ему на плечо.

— Ты отдаешь наш дом? — спросил он тихо, но в голосе не было ни капли сожаления.

— Это не наш дом, — так же тихо ответил Тэхен, накрывая его руки своими. — Это была золотая клетка. Наш дом еще не построен.

Чимин смотрел на них, и его сердце сжималось от сложной смеси радости и грусти. Они были похожи на двух выживших после кораблекрушения, которые заново учились дышать на суше. Их связь стала еще крепче, но в ней появилась хрупкость, осознание того, как легко всё можно было потерять. Он видел, как Тэхен постоянно, почти бессознательно, касается Чонгука — поправляет ему воротник, убирает прядь волос со лба, держит за руку. Он словно проверял, что тот всё еще здесь, реален, не исчезнет. А Чонгук, в свою очередь, стал тише, его капризность сменилась почти отчаянной нежностью. Он больше не требовал. Он просто был рядом.

— Спасибо, — наконец выдохнул Чимин, глядя на Тэхена. — Я… я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, — отрезал Тэхен. — Просто будь счастлив. И присматривай за Юнги. Он хороший, хоть и ворчит постоянно.

Юнги фыркнул, но уголок его губ предательски дрогнул.

***

Прошло полгода.

За это время мир привык к новой реальности. Ким Тэхен стал еще более закрытым, еще более безжалостным в бизнесе, но его ярость теперь была сфокусированной, как лазерный луч. Он больше не распылялся на мелкие стычки, он строил империю. Но все, кто работал с ним, знали: у этой империи был только один король, и его звали Чон Чонгук.

Тэхен построил для него дом. Не просто дом — крепость. Особняк из темного камня, стекла и стали, скрытый от посторонних глаз в элитном пригороде Сеула, окруженный высоким забором и лесом. Он был спроектирован так, чтобы быть самодостаточной вселенной для двоих. Огромная художественная студия для Тэхена с панорамной стеной, выходящей в сад камней. Звукоизолированный танцевальный зал для Чонгука с зеркалами во всю стену и идеальным паркетом. Бассейн, кинотеатр, библиотека. И одна-единственная спальня. Огромная, с кроватью, на которой можно было потеряться, и с окном во всю стену, из которого открывался вид на их собственный, рукотворный рай.

В день, когда они переехали, Чонгук ходил по гулким комнатам, касаясь гладких поверхностей, и его глаза сияли.

— Это… наш замок, — прошептал он, стоя посреди гостиной с потолком высотой в два этажа.

— Это наш дом, — поправил его Тэхен, обнимая сзади. — И в этом доме ты будешь королем. Ты будешь решать всё.

Это была его ошибка. Он думал, что, отдавая Чонгуку всю власть в их маленьком мире, он искупает свою вину, доказывает свое доверие. Он забыл, с кем имеет дело. Он забыл, что абсолютная власть в руках раненого, неуверенного в себе и до смерти ревнивого человека — это оружие массового поражения.

Всё началось с персонала. Особняк был огромным, и поддерживать в нем порядок вдвоем было невозможно. Тэхен поручил Чонгуку нанять штат.

Первым появился дворецкий. Пак Соджун. Высокий, безупречно одетый альфа лет сорока с аристократическими чертами лица и манерами лорда. Он был рекомендован лучшим агентством Сеула. Тэхену он понравился. Он был эффективен, незаметен и понимал всё с полуслова.

Чонгук возненавидел его в первые же пять минут.

— Доброе утро, господин Ким, — произнес дворецкий на следующее утро, когда Тэхен спустился к завтраку. — Ваш кофе, как вы любите, — двойной эспрессо без сахара.

Тэхен кивнул, беря чашку. Он не заметил, как из-за угла за ним наблюдает пара ревнивых глаз.

Вечером, когда Тэхен вернулся из студии, дворецкого уже не было.

— Где Пак? — спросил он у Чонгука, который сидел на диване, листая журнал.

— Я его уволил, — небрежно ответил Чонгук.

— Что? Почему? — Тэхен нахмурился. — Он что-то сделал не так?

— Он слишком много на тебя смотрел, — буркнул Чонгук, не отрываясь от журнала.

— Чонгук, он дворецкий. Его работа — смотреть, не нужно ли мне чего-нибудь.

— Нет, он смотрел не так, — Чонгук наконец поднял на него глаза, и в них плескалась обида. — Он смотрел на тебя так, как будто оценивал. Как будто примерялся. Он альфа, Тэхен. Я не хочу, чтобы другие альфы на тебя так смотрели.

Тэхен хотел было возразить, сказать, что это паранойя, но потом он вспомнил. Он вспомнил свой собственный страх, свою собственную слепую ярость. Он вспомнил, как был готов уничтожить любого, кто, как ему казалось, угрожал его миру. И он промолчал. Он просто подошел, сел рядом, обнял Чонгука и сказал:

— Хорошо. Как скажешь. Наймем другого.

Второй была повар. Милая омега средних лет, которую звали госпожа Ан. Она готовила божественно. Ее кимчиччигэ было произведением искусства, а пулькоги таяло во рту. Тэхен, который обычно ел, не замечая вкуса, впервые за долгое время начал получать удовольствие от еды.

Она продержалась два дня.

— Тэхен-а, попробуй это, — сказала она в обед, подавая ему какое-то новое блюдо. — Я приготовила специально для тебя, говорят, это полезно для тех, кто много работает.

И она улыбнулась. Доброй, материнской улыбкой.

Чонгук, сидевший напротив, чуть не сломал палочки.

Вечером госпожи Ан тоже не было.

— Она отравила еду? — с иронией спросил Тэхен.

— Хуже, — прошипел Чонгук. — Она использовала персиковый ароматизатор.

Тэхен замер. Персики. Запах Чимина. Запах, который когда-то чуть не разрушил их.

— Чонгук, это просто фрукт…

— Нет! — Чонгук вскочил. — Она знала! Я уверен, она знала! Она сделала это специально! Она хотела напомнить тебе о нем! Она омега, Тэхен, и она пытается тебя соблазнить своей едой и своими запахами!

Тэхен тяжело вздохнул. Он понимал, что это иррационально. Но он также понимал, откуда растут ноги у этого страха. Он сам вбил в голову Чонгука эту мысль, что любой омега — потенциальный соперник.

— Хорошо, — снова сказал он. — Уволена.

Потом был садовник. Молодой парень, который, по мнению Чонгука, слишком долго любовался розами под окном их спальни. Уволен.

Потом была горничная, которая посмела сказать Тэхену комплимент по поводу его новой рубашки. Уволена.

Шофер, который слишком быстро отреагировал на просьбу Тэхена подать машину. Уволен. («Он слишком старается тебе угодить, это подозрительно!»)

За месяц Чонгук уволил семнадцать человек. Особняк превратился в проходной двор. Агентства по подбору персонала занесли их адрес в черный список.

Кульминация наступила в среду. Тэхен работал в своем кабинете, когда туда, не постучав, ворвался Чонгук. Его лицо было искажено яростью.

— Ты! — он ткнул пальцем в молодого парня, который помогал Тэхену разбирать архив. Это был стажер из его компании, тихий и незаметный бета. — Пошел вон отсюда! Ты уволен!

— Но… я не… — пролепетал парень, испуганно глядя то на Чонгука, то на Тэхена.

— Вон, я сказал! — взвизгнул Чонгук.

Парень выскочил из кабинета, как ошпаренный.

Тэхен медленно встал. Он снял очки и потер переносицу. Он не был зол. Он был… удивлен. Масштабами катастрофы.

— Чонгук, — сказал он очень спокойно. — Это был Ли Минсу. Он работает на меня уже год. Он бета. И у него есть жених. Что на этот раз? Он не так дышал?

— Он принес тебе кофе! — выпалил Чонгук. — В твоей личной кружке! Никто, кроме меня, не имеет права касаться твоей кружки!

Тэхен молча смотрел на него. А потом он сделал то, чего Чонгук никак не ожидал. Он рассмеялся. Не громко, не издевательски. Он просто сел в кресло и тихо, беззвучно засмеялся, качая головой.

— Ты… ты смеешься? — Чонгук был ошеломлен. — Я тут схожу с ума от ревности, я готов убить любого, кто подойдет к тебе ближе чем на три метра, а ты смеешься?

Тэхен отсмеялся и посмотрел на него. Его глаза были теплыми и полными такой нежности, что у Чонгука перехватило дыхание.

— Да, я смеюсь, — сказал он. — Потому что я идиот. Я построил для тебя огромный замок, нанял армию людей, чтобы они о тебе заботились, а ты в итоге моешь посуду в квартире Чимина и увольняешь всех, кто приносит мне кофе. Знаешь, что это значит?

— Что я невыносимый, ревнивый собственник? — насупился Чонгук.

— Нет, — Тэхен протянул руку. — Иди сюда.

Чонгук подошел и сел к нему на колени, как делал это уже сотни раз. Тэхен обнял его, зарываясь носом в его волосы.

— Это значит, что я всё делал неправильно. Я думал, что тебе нужна роскошь, комфорт, прислуга. А тебе нужен был только я. И чтобы никто не мешал.

Он отстранился и серьезно посмотрел Чонгуку в глаза.

— Я люблю твою ревность, — сказал он. — Честно. Иногда она сводит меня с ума, но она доказывает мне, что я тебе небезразличен. Она доказывает, что ты боишься меня потерять так же сильно, как я боюсь потерять тебя. Но мы не можем жить в доме, где люди меняются каждый день. Это не дом, а вокзал.

— Но я не могу по-другому! — отчаянно воскликнул Чонгук. — Когда я вижу, как кто-то смотрит на тебя, как они пытаются тебе угодить, я вспоминаю… всё. Я вспоминаю, как легко я мог тебя потерять. Я вспоминаю, что я не единственный, кто видит, какой ты. И я хочу построить вокруг тебя стену, чтобы никто, кроме меня, не мог к тебе прикоснуться.

— Так давай построим, — сказал Тэхен.

— Что?

— Стену. Но не из людей, которых ты будешь увольнять. Давай сделаем по-другому.

На следующий день Тэхен уволил всех. Оставшихся двух горничных и охранника на воротах. Он выплатил им огромное выходное пособие и лично извинился за доставленные неудобства.

А потом он вызвал другую команду. Не людей. Технологии.

За две недели их дом превратился в декорацию к футуристическому фильму. Система «умный дом» была доведена до абсурда. Роботы-пылесосы бесшумно скользили по полам. Автоматическая система полива заботилась о саде. Еду теперь доставляли из лучших ресторанов Сеула дронами, которые оставляли заказ в специальном термобоксе у ворот. Уборкой занималась клининговая компания, которая приезжала раз в неделю, когда Тэхен и Чонгук уезжали в город.

В огромном, сияющем чистотой особняке остались только они вдвоем.

— Ну что, мой маленький тиран, — спросил Тэхен, обнимая Чонгука посреди их абсолютно пустой и абсолютно тихой гостиной. — Теперь ты доволен? Никаких больше посторонних взглядов. Никаких чужих запахов. Только ты, я и армия роботов.

Чонгук обнял его в ответ, прижимаясь всем телом.

— Почти, — пробормотал он.

— Что еще? — вздохнул Тэхен, уже готовый ко всему.

— Робот-пылесос. Он вчера слишком долго крутился у твоих ног в студии. Мне кажется, он что-то замышляет.

Тэхен снова рассмеялся. Он подхватил Чонгука на руки и понес его в сторону спальни.

— Я поговорю с ним, — пообещал он, целуя его. — Я объясню ему, кто в этом доме главный монстр.

Они были одни. В своем огромном, идеальном, стерильном мире. И если со стороны это могло показаться безумием, то для них это было раем. Их собственным, выстраданным Эдемом, где не было места для третьего. Даже если этот третий — всего лишь робот-пылесос.

Вечером они попытались приготовить ужин сами. Это была катастрофа. Они сожгли пасту, залили всю кухню соусом и чуть не устроили пожар, пытаясь сделать гренки. В итоге они сидели на полу в своей роскошной кухне, перемазанные мукой и томатной пастой, и ели рамен быстрого приготовления из пакетиков, запивая его коллекционным вином из бокалов за тысячу долларов. И смеялись. Смеялись так, как не смеялись никогда раньше.

Тэхен смотрел на Чонгука, на его лицо, светящееся от счастья и забрызганное соусом, и понимал, что готов есть этот дешевый рамен до конца своих дней, лишь бы видеть эту улыбку.

Он построил для него замок. А в итоге обрел дом на полу кухни.

Он отдал ему всю власть, и тот изгнал из их рая всех, кроме них двоих.

Это было безумие. Это было нездорово. Это было абсолютно неправильно с точки зрения психологии.

Но это была их любовь. Дикая, собственническая, всепоглощающая. И в этом их сумасшедшем мире они были, наконец, по-настоящему счастливы.

Тэхен достал из кармана телефон и сделал снимок: их ноги вперемешку на дорогом мраморном полу, два бокала с вином и две пачки из-под лапши. Он отправил его Чимину без всяких комментариев.

Через минуту пришел ответ: «Вы два идиота».

А еще через секунду второй: «Я рад за вас».

Тэхен улыбнулся и убрал телефон. Он притянул Чонгука к себе для поцелуя, и вкус дешевого рамена смешался со вкусом дорогого вина и абсолютного, безграничного счастья. Их новый Эдем, может, и был увенчан терновым венцом ревности и страхов, но внутри, под этими шипами, цвели самые прекрасные розы, которые только можно было себе представить. И они принадлежали только им двоим.