← Назад к обзору

любил только тебя

Блеск бриллиантов и вкус власти

Торговый центр «Lotte World Mall» в этот субботний полдень напоминал растревоженный муравейник, но с поправкой на статус: здесь пахло не пылью, а дорогим парфюмом, кофе из элитных сортов арабики и деньгами. Чон Чонгук шел по зеркальному полу так, словно это был подиум, созданный специально для его ног. На нем были узкие кожаные брюки и объемный свитер из нежнейшего кашемира цвета шампанского. Рядом, едва поспевая за его стремительным шагом, семенил Пак Чимин.

– Чонгук-а, помедленнее! – Чимин поправил на плече ремешок небольшой сумки. – Мы здесь всего полчаса, а у меня уже рябит в глазах от витрин. Может, присядем где-нибудь?

– Присядем, когда я найду то, что мне нужно, – бросил Чонгук, поправляя солнечные очки, которые он носил в помещении исключительно ради стиля. – Тэхен завтра берет меня на прием в честь подписания какого-то важного контракта. Я должен выглядеть так, чтобы его партнеры забыли, как дышать.

– Они и так забывают, когда видят вас двоих, – мягко улыбнулся Чимин. – Вы же как ходячая реклама опасной роскоши.

Чонгук довольно хмыкнул. Ему нравилось это определение. После той весенней ссоры в парке их отношения с Тэхеном вышли на новый уровень — более глубокий, почти интуитивный, но Чонгук всё еще оставался собой. Капризным, эгоистичным и бесконечно жадным до внимания своего альфы.

Они завернули в ювелирное крыло, где свет софитов преломлялся в тысячах граней драгоценных камней. Чонгук замер перед витриной бутика «Graff». Его взгляд приковал гарнитур: колье и кольцо из белого золота, инкрустированные редкими черными бриллиантами в обрамлении прозрачных капель высшей чистоты. Это было воплощение Тэхена — холодное, беспощадное и ослепительное.

– Вот оно, – прошептал Чонгук, уже представляя, как камни будут мерцать на его ключицах в приглушенном свете банкетного зала.

Они вошли внутрь. Воздух в бутике был прохладным и стерильным. Консультантка, безупречно одетая женщина средних лет, склонилась в вежливом поклоне.

– Добро пожаловать. Чем я могу вам помочь?

– Я хочу примерить тот сет с черными бриллиантами с витрины, – Чонгук указал пальцем на украшения, даже не взглянув на ценник.

Женщина на мгновение замялась, её улыбка стала чуть менее уверенной.

– О, мне очень жаль, господин, но этот гарнитур... он уже продан.

Чонгук медленно снял очки, и его карие глаза недобро блеснули.

– Продан? Но он всё еще на витрине. Я готов оплатить его прямо сейчас. Назовите цену и добавьте десять процентов сверху за беспокойство.

– Дело не в цене, – консультантка начала заметно нервничать под этим тяжелым, властным взглядом. – Покупатель уже произвел полную оплату сегодня утром. Он должен забрать украшения с минуты на минуту. Мы оставили их на витрине только для завершения настройки освещения в зале.

– Ты не понимаешь, – Чонгук подошел к стойке, опираясь на неё ладонями. – Мне нужно это колье завтра. Позвони покупателю и скажи, что возникла ошибка. Предложи ему любую другую позицию. Я забираю этот сет.

– Чонгук-а, может, посмотрим что-то другое? – тихо вмешался Чимин, чувствуя, как в воздухе начинает сгущаться напряжение. – Посмотри, вон те сапфиры тоже чудесные...

– Нет, Чимин, – отрезал Чонгук, не отрывая взгляда от женщины. – Я хочу именно это. Вы знаете, кто я?

– Разумеется, господин Чон, – женщина склонила голову еще ниже. – Но правила нашего дома...

– Правила созданы для тех, у кого нет зубов, – Чонгук выпрямился и достал телефон. – Раз вы не хотите решать это по-хорошему, я позвоню тому, кто объяснит вам политику лояльности.

Он набрал номер Тэхена. Трубку сняли после первого же гудка.

– Да, тигренок? – низкий, вибрирующий голос Кима мгновенно отозвался внизу живота Чонгука, но сейчас он был слишком зол, чтобы таять.

– Тэхен! – капризно выкрикнул Чонгук, специально делая голос громче, чтобы консультантка слышала каждое слово. – В «Граффе» какая-то некомпетентная женщина отказывается продавать мне колье! Она говорит, что оно уже оплачено, и ей плевать на мои желания. Сделай что-нибудь, или я завтра вообще никуда не пойду и запрусь в спальне на неделю!

На другом конце провода послышался тихий смешок — Тэхен явно находился на важной встрече, но капризы Чонгука всегда были в его приоритете.

– Успокойся, маленькая катастрофа. Передай трубку менеджеру.

Чонгук с торжествующей улыбкой протянул телефон побледневшей женщине. Та дрожащими руками приняла аппарат.

– Д-да... Да, господин Ким... Разумеется... Но дело в том, что...

Она слушала Тэхена около минуты, лишь изредка кивая и становясь всё более бледной.

– Я понимаю. Да. Покупатель как раз входит в зал. Хорошо, я попробую.

Она вернула телефон Чонгуку. В этот момент двери бутика снова открылись, и в зал вошел мужчина. Он был высоким, в идеально сидящем темно-сером костюме-тройке. Его лицо казалось спокойным, но в глазах читалась та же порода и уверенность, что и у Тэхена.

– Добрый день, – произнес незнакомец, направляясь к стойке. – Кажется, мой заказ готов к выдаче?

Консультантка переглянулась с Чонгуком, который скрестил руки на груди, принимая свой самый воинственный вид.

– Господин Чон, господин Пак... – женщина запнулась. – Позвольте представить вам господина Мина. Господин Мин Юнги — новый партнер Ким Тэхена по логистическому узлу в Пусане.

Чимин, который до этого старался быть незаметным, вдруг замер, во все глаза глядя на вошедшего. Мин Юнги же лишь слегка приподнял бровь, оценивая обстановку.

– Вот как? – Юнги перевел взгляд на Чонгука. – Значит, это ты тот самый «тигренок», который поднял на уши половину службы безопасности Тэхена из-за комплекта побрякушек?

Чонгук на мгновение смутился, но тут же взял себя в руки.

– Эти «побрякушки» идеально подходят к моему завтрашнему образу. А вы, как партнер Тэхена, должны понимать, что его омега должен сиять ярче всех.

– Логично, – Юнги усмехнулся, и эта усмешка была на удивление сухой и короткой. – Но я купил этот сет в подарок для своего близкого человека. И я не привык менять свои планы.

– Господин Мин, – консультантка почти шептала. – Господин Ким Тэхен только что звонил... Он просил передать, что если вы уступите этот гарнитур, он пересмотрит условия по страхованию грузов в вашу пользу.

Юнги на мгновение задумался. Его взгляд скользнул по Чонгуку и вдруг остановился на Чимине, который всё еще стоял чуть поодаль, невольно теребя пальцами край своей сумки. Чимин выглядел таким мягким, таким беззащитным в этом храме пафоса и золота, что Юнги на секунду задержал на нем взгляд дольше, чем позволяли приличия.

– Страхование грузов, значит? – Юнги снова посмотрел на Чонгука. – Тэхен умеет торговаться. Хорошо. Забирай свои бриллианты, если они тебе так важны.

Чонгук просиял, его гнев испарился, как утренняя роса.

– О, вы настоящий джентльмен, господин Мин! Тэхен был прав, когда говорил, что вы человек дела.

– Я просто практичный человек, – Юнги повернулся к выходу, но у двери остановился. – А твой друг всегда такой молчаливый?

Чимин густо покраснел, опуская голову.

– Я... я просто не хотел мешать, – тихо ответил он.

Юнги кивнул, словно зафиксировав какую-то важную информацию в своей голове.

– Понятно. До встречи на приеме, господа.

Когда за ним закрылась дверь, Чонгук буквально запрыгал на месте от восторга.

– Ты видел? Ты видел это, Чимин-и?! Тэхен ради меня изменил условия контракта! Боже, я его обожаю!

– Это было... мощно, – Чимин всё еще смотрел на закрытую дверь. – Но этот Мин Юнги... он кажется очень холодным. Даже холоднее Тэхена.

– Ой, да ладно тебе, он просто деловой сухарь, – Чонгук уже вовсю примерял колье перед зеркалом, любуясь тем, как черные камни подчеркивают белизну его кожи. – Главное — победа за нами!

Они провели в бутике еще полчаса, оформляя покупку. Чонгук был на седьмом небе от счастья, щебетал без умолку, обсуждая туфли и прическу, а Чимин лишь изредка поддакивал, погруженный в свои мысли. Образ мужчины с холодными глазами и сухой улыбкой никак не выходил у него из головы.

Вечером того же дня Тэхен вернулся домой позже обычного. Чонгук встретил его прямо в прихожей, запрыгнув на него и обхватив ногами за талию.

– Мой герой! – Чонгук осыпал его лицо поцелуями. – Ты лучший альфа в мире! Юнги всё отдал, и я теперь самый счастливый!

Тэхен подхватил его под бедра, прижимая к себе и вдыхая запах персиков, который всегда успокаивал его после тяжелого дня.

– Ты хоть понимаешь, во сколько мне обошлись эти твои камушки? – пророкотал Тэхен, проходя в гостиную, не выпуская свою драгоценную ношу из рук. – Юнги выжал из меня максимальную скидку на логистику. Он чертовски хитрый лис.

– Но ты ведь не жалеешь? – Чонгук заглянул ему в глаза, прикусив губу.

– О чем мне жалеть? – Тэхен опустил его на диван и навис сверху, блокируя все пути к отступлению. – Видеть тебя таким довольным — это лучшая инвестиция. К тому же, Юнги кажется заинтересованным не только в контракте. Он спрашивал у меня про твоего друга.

Чонгук замер, его глаза округлились.

– Про Чимина? Серьезно?

– Серьезно. Сказал, что в этом «змеином логове», которое мы называем высшим обществом, давно не видел такого чистого взгляда. Так что завтрашний вечер обещает быть интересным для всех.

Чонгук хитро прищурился. Его эгоистичная натура тут же начала строить планы.

– О, если мы сможем свести Чимина с этим сухарем, это будет проект года! Чимин заслуживает кого-то, кто будет его защищать так же, как ты меня.

– Давай для начала просто переживем этот прием, – Тэхен мягко коснулся губами лба Чонгука. – А теперь покажи мне то, ради чего я сегодня потерял несколько миллионов прибыли.

Чонгук сорвался с места, принес заветную коробочку и с гордостью продемонстрировал украшения. В полумраке гостиной черные бриллианты казались каплями застывшей ночи. Тэхен взял колье, взвесил его на ладони, а затем медленно застегнул на шее Чонгука.

– Они подходят тебе, – прошептал Тэхен, касаясь губами пульсирующей жилки на шее омеги. – Такие же красивые и такие же опасные для моего кошелька и рассудка.

– Я твоё самое дорогое вложение, Ким Тэхен, – Чонгук откинул голову назад, подставляясь под ласки. – И не смей об этом забывать.

– Никогда, – ответил Тэхен, и в его голосе снова прорезалась та самая сталь, которая заставляла весь университет дрожать от страха.

На следующий день особняк, где проходил прием, сиял огнями. Чонгук, как и планировал, произвел фурор. Его колье притягивало взгляды, вызывая шёпот и нескрываемую зависть других омег. Но Чонгук видел только Тэхена, который стоял рядом, собственнически положив руку ему на талию, и Мин Юнги, который весь вечер не сводил глаз с Чимина.

Чимин, одетый в простой, но элегантный костюм жемчужного цвета, чувствовал себя крайне неловко под этим пристальным вниманием. Он старался держаться поближе к Чонгуку, но Юнги, как опытный охотник, методично отрезал его от компании.

– Не знал, что в окружении Тэхена водятся такие... хрупкие создания, – произнес Юнги, материализовавшись рядом с Чимином у фуршетного стола.

– Я не хрупкий, господин Мин, – Чимин попытался придать голосу твердости, но его пальцы, сжимающие бокал с водой, выдавали волнение. – Я просто не привык к таким мероприятиям.

– Это заметно. И это освежает, – Юнги сделал глоток виски. – Тэхен рассказал мне, что ты был тем, кто помог этим двоим не поубивать друг друга в университете. Значит, за этой мягкостью скрывается железная воля?

Чимин наконец поднял на него глаза. В этом взгляде Юнги увидел то, что искал — искренность, которой так не хватало в его мире.

– Я просто люблю своих друзей, – ответил Чимин. – И я не боюсь тех, кто кажется страшным. Тэхен ведь тоже когда-то был просто «монстром» для всех.

– А я? Я кажусь тебе страшным? – Юнги чуть склонил голову набок.

Чимин внимательно изучил его лицо: острые скулы, тонкие губы и глаза, в которых за внешней холодностью скрывалась глубокая, застарелая усталость.

– Нет, – честно сказал Чимин. – Вы кажетесь мне человеком, который очень давно не отдыхал. И которому очень нужно, чтобы кто-то просто спросил, как у него дела, не ожидая в ответ отчета о прибыли.

Юнги замер. Его бокал едва не выскользнул из пальцев. Никто и никогда не говорил с ним в таком тоне. Все видели в нем только «Мина Юнги — расчетливого партнера», «Мина Юнги — акулу бизнеса». А этот омега с глазами-полумесяцами заглянул прямо в суть.

– Кажется, Тэхен продешевил, – тихо сказал Юнги. – За знакомство с тобой я бы отдал ему весь свой пусанский терминал.

Чонгук, наблюдавший за этой сценой издалека, довольно прижался к плечу Тэхена.

– Смотри, – шепнул он. – Кажется, наши бриллианты принесли удачу не только мне.

– Ты неисправим, – Тэхен поцеловал его в висок. – Но ты прав. Сегодня в этом зале слишком много искр. Главное, чтобы они не превратились в пожар.

– Если превратятся — мы будем греться у этого огня вместе, – Чонгук переплел их пальцы, чувствуя холод металла кольца на своей руке.

Вечер продолжался. Музыка лилась, шампанское пенилось в бокалах, а в тени вишневых деревьев, окружавших особняк, зарождалась новая история. История о том, что даже самый жестокий мир может стать мягче, если в нем найдется место для капризной любви одного омеги и тихой доброты другого.

Чонгук посмотрел на свое отражение в панорамном окне. Черные бриллианты на его шее сверкали, как звезды в бездне. Он получил всё, что хотел: украшения, власть, внимание. Но глядя на то, как Тэхен смотрит на него — с обожанием, смешанным с легким налетом той самой «безбашенности», — Чонгук понимал: его главное сокровище не имеет цены. И он никогда, ни при каких обстоятельствах, не позволит никому его перекупить.

– Тэхен-а, – позвал он тихо.

– Да, тигренок?

– Давай завтра просто останемся дома? Только ты и я. Без приемов, без бриллиантов и без партнеров по бизнесу.

Тэхен улыбнулся — той самой редкой, искренней улыбкой, которую видел только Чонгук.

– Всё, что угодно, мой капризный принц. Всё, что угодно.

Они стояли посреди блеска и роскоши, два самых опасных и самых влюбленных человека в этом городе, зная, что их симфония шёлка и стали будет звучать вечно. А где-то рядом Чимин впервые за долгое время чувствовал, что его собственная весна только начинается, под пристальным и неожиданно теплым взглядом человека, который еще вчера был просто «новым партнером».

Жизнь в университете и за его пределами продолжалась, но правила в ней теперь писали они сами. И в этих правилах любовь всегда стояла выше любых контрактов, а каприз любимого человека был важнее всех сокровищ мира.