← Назад к обзору

Любовь?

Танцы на осколках тишины

Утро началось не с солнечного света, а с тяжелого, давящего ощущения чужого взгляда. Деон открыл глаза и обнаружил, что Хён сидит в кресле напротив кровати, полностью одетый, безупречный в своем черном камзоле, и просто наблюдает за ним. Его черные глаза с багровым отливом не выражали усталости, хотя было ясно, что он провел так не один час.

– Ты выглядишь почти умиротворенным, когда спишь, – произнес Хён, и его голос, лишенный утренней хрипотцы, прозвучал как приговор. – В эти моменты твой лед тает, и я вижу того мальчика, которого когда-то встретил в заснеженном лесу.

Деон сел, поправляя ворот ночной рубашки. Его серебряные волосы запутались, и несколько прядей упали на лицо, скрывая его выражение.

– Тот мальчик умер в тот день, когда ты решил, что имеешь право купить его жизнь, – холодно отозвался он. – Зачем ты здесь? Разве твои щупальца не доложили тебе, что я всё еще в этой клетке?

Хён поднялся, его высокая фигура мгновенно заполнила пространство комнаты, делая воздух вокруг Деона разреженным. Он подошел к кровати и, проигнорировав попытку юноши отстраниться, коснулся его подбородка, заставляя смотреть на себя.

– Они доложили мне о твоем беспокойном сне, – Хён сузил глаза, и в их глубине вспыхнуло пламя ревности. – Ты звал кого-то во сне. Какое-то имя, которое я не смог разобрать. Кто это был, Деон? Кого ты смеешь впускать в свои сны, когда я запретил тебе думать о ком-либо, кроме меня?

Деон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Одержимость Хёна переходила все границы — он хотел контролировать даже его подсознание.

– Это было просто имя из книги, – солгал Деон, хотя на самом деле ему снился старший брат, чей образ постепенно стирался из памяти под давлением реальности Хёна. – Тебе мало моей жизни, теперь ты ревнуешь меня к призракам?

– Я ревную тебя к любому вздоху, который сделан не ради меня, – Хён резко дернул его на себя, так что Деон оказался на коленях на краю кровати, прижатый к груди демона. – Ты не понимаешь, насколько ты ценен. Каждая твоя мысль должна принадлежать мне. Каждая капля твоей крови.

Под одеждой Хёна зашевелились тени. Тонкое, гибкое щупальце выскользнуло из-под рукава и обвило запястье Деона, медленно сжимаясь. Оно было холодным и влажным, вызывая у юноши невольную дрожь отвращения.

– Отпусти, – прошептал Деон, пытаясь вырваться, но хватка Хёна была стальной.

– Ты просишь об этом каждый день, – демон зарылся лицом в его серебристые волосы, вдыхая их аромат. – Но ты всё еще здесь. Твоё тело привыкает ко мне, Деон. Я чувствую, как твоя кожа отзывается на мой жар. Ты можешь лгать словами, но твоя природа демонического отродья тянется к моей тьме.

– Я не такой, как ты, – Деон зажмурился, чувствуя, как второе щупальце начало осторожно исследовать его талию, пробираясь под ткань одежды. – Во мне нет этой жажды обладания. Во мне нет ничего, кроме желания тишины.

– Тишина — это смерть, – Хён отстранился ровно на столько, чтобы заглянуть в его красные глаза. – А я даю тебе жизнь. Пульсирующую, полную страсти и боли. Разве это не лучше, чем то серое существование, которое ты вел раньше?

– Раньше я был свободен, – голос Деона сорвался.

– Свобода — это бремя, которое ты не в силах нести, – Хён подхватил его на руки и понес к окну. – Смотри.

Он резко отдернул тяжелые занавески. За стеклом расстилался сад, окутанный серым туманом. Но это был не обычный туман — в нем мелькали тени существ, созданных из чистой злобы и магии Хёна. Они патрулировали периметр, не оставляя ни единого шанса на побег.

– Весь мир снаружи хочет разорвать тебя на части, – продолжал Хён, прижимая Деона к стеклу. – Они боятся твоей красоты, твоих глаз, твоей силы. Только здесь ты бог. Только в моих руках ты — совершенство, а не проклятие.

Деон смотрел на чудовищ в тумане и чувствовал, как внутри него что-то надламывается. Хён методично разрушал его связь с реальностью, заменяя её своей искаженной заботой.

– Ты сам создал этих монстров, чтобы запугать меня, – Деон повернул голову к нему, и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто, похожее на жалость. – Ты так боишься, что я не выберу тебя добровольно, что окружил себя ужасом. Ты одинок, Хён. Даже больше, чем я.

Лицо демона исказилось от гнева. Он отшвырнул Деона обратно на кровать и навис над ним, его щупальца за спиной раскрылись подобно крыльям огромного насекомого, заполняя всю комнату хаотичным движением черных лент.

– Я не одинок! – закричал он, и его голос отозвался эхом в стенах поместья. – У меня есть ты! И я сделаю всё, чтобы ты никогда не смог уйти. Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на луну? Как ты ищешь в ней утешения? Я погашу луну для тебя, если потребуется!

Он схватил Деона за плечи, встряхивая его.

– Скажи это, – потребовал Хён, его глаза горели багровым пожаром. – Скажи, что ты принадлежишь мне.

Деон молчал, его губы были плотно сжаты. Его бледная кожа казалась почти прозрачной в свете дня, а красные глаза светились тихим, упрямым огнем.

– Скажи! – Хён сжал его плечи так сильно, что Деон невольно охнул. Одно из щупалец обвило его шею, не сдавливая, но напоминая о том, как легко демон может лишить его жизни.

– Ты можешь заставить меня произнести любые слова, – наконец произнес Деон, его голос был лишен эмоций. – Но ты знаешь, что они будут стоить меньше, чем пыль под твоими ногами. Ты хочешь правды или послушания?

Хён на мгновение замер. Его решимость столкнулась с ледяным щитом безразличия, который он никак не мог пробить. Он ослабил хватку, и его щупальца поникли, медленно втягиваясь обратно в тень.

– Я хочу всего, – прошептал он, и в этом шепоте было столько отчаяния, что Деону на секунду стало не по себе. – Я хочу, чтобы ты смотрел на меня и видел свой единственный мир. Я хочу, чтобы ты боялся потерять меня так же сильно, как я боюсь потерять тебя.

Он сел рядом с Деоном, закрыв лицо руками. Его надменность испарилась, оставив лишь одержимого юношу, который не знал, как любить, не разрушая.

– Ты болен, Хён, – тихо сказал Деон, не решаясь коснуться его, хотя рука сама дернулась в странном порыве. – Твоя любовь — это болезнь. Ты пытаешься вылечить свое одиночество, заражая им меня.

– И у тебя нет лекарства, – Хён поднял голову, и на его лице снова заиграла та самая решительная, напористая улыбка. – Мы будем болеть вместе, Деон. До самого конца времен.

Он встал и направился к двери, но на пороге остановился.

– Сегодня прибудет ювелир. Я хочу, чтобы он изготовил для тебя обруч из черного золота с рубинами. Он будет напоминать тебе о цвете твоих глаз... и о том, чья рука надела его на тебя.

– Я не буду его носить, – бросил Деон ему в спину.

– Будешь, – Хён обернулся, и его взгляд снова стал властным. – Или я прикажу приковать тебя к этой кровати цепями из того же золота. Выбирай, мой серебряный принц.

Дверь захлопнулась, оставив Деона в тишине. Он подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Туман в саду стал гуще, скрывая даже тени монстров. Он чувствовал, как шелковые путы лунного света, о которых Хён говорил раньше, превращаются в стальные тросы.

Деон посмотрел на свои руки — бледные, изящные, дрожащие. Он знал, что Хён прав в одном: его тело начинало привыкать. Он начинал узнавать шаги демона в коридоре, начинал подсознательно искать тепло его присутствия в холодные ночи, даже если это тепло сопровождалось удушающими объятиями тентаклей.

Это был самый страшный вид плена — когда тюремщик становится единственным источником жизни.

Через час в комнату вошли слуги, неся подносы с едой и ворох новых одежд. Они двигались бесшумно, не смея поднять глаз на «сокровище хозяина». Деон сидел неподвижно, позволяя им одевать себя в шелка и бархат. Он чувствовал себя куклой в руках безумного мастера.

Когда пришел ювелир, Хён лично присутствовал при примерке. Он стоял за спиной Деона, положив руки ему на плечи, пока старик дрожащими пальцами замерял окружность его головы.

– Он должен сидеть плотно, – распорядился Хён, глядя на отражение Деона в зеркале. – Так, чтобы он никогда не мог его снять без моей помощи.

Деон смотрел на свое отражение. В роскошных одеждах, с серебряными волосами, расчесанными до блеска, он выглядел великолепно. Но его красные глаза казались мертвыми.

– Тебе нравится? – спросил Хён, наклоняясь к его уху.

– Тебе не важно мое мнение, – ответил Деон.

– Мне важно, чтобы ты блистал, – Хён коснулся его шеи, и Деон почувствовал, как щупальце под одеждой демона довольно затрепетало. – Чтобы каждый, кто посмеет на тебя взглянуть, понимал, какую недосягаемую вершину я покорил.

Вечером Хён снова увел его в сад. На этот раз туман рассеялся, открыв вид на ночное небо. Луна была полной и яркой, но Деон больше не находил в ней утешения. Он чувствовал на себе взгляд Хёна — тяжелый, ревнивый, собственнический.

– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы просто отпустить меня? – спросил Деон, когда они остановились у фонтана, в котором вместо воды плескалась темная, мерцающая жидкость. – Просто чтобы посмотреть, вернусь ли я?

Хён рассмеялся, и в его глазах вспыхнули багровые искры.

– Я не азартный игрок, Деон. Я не ставлю на кон то, что принадлежит мне. Если я отпущу тебя, ты исчезнешь в этом мире, и я потрачу столетия, чтобы найти тебя снова. Зачем мне этот риск, когда ты уже здесь, под моей защитой?

– Это не защита, это оккупация, – Деон повернулся к нему, и его талия, подчеркнутая широким поясом, казалась невероятно хрупкой.

Хён сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Его щупальца вырвались наружу, обвивая Деона и прижимая его к холодному мрамору фонтана.

– Пусть будет так, – прошептал демон, накрывая его губы своими.

Этот поцелуй был долгим и мучительным. В нем была вся ярость Хёна, вся его невысказанная жажда и страх потери. Деон не отвечал, но и не отталкивал его. Он стоял, закрыв глаза, позволяя тьме поглощать себя.

Когда Хён отстранился, его дыхание было сбивчивым.

– Ты привыкнешь, – повторил он свою излюбленную мантру. – Ты уже привыкаешь.

Деон посмотрел на луну и увидел, как по её поверхности проползает тень — одна из теней Хёна. Демон не лгал: он действительно был готов закрыть собой весь мир.

– Я никогда не буду твоим по-настоящему, – прошептал Деон, глядя в багровую бездну глаз своего мучителя.

– У меня есть вечность, чтобы доказать тебе обратное, – Хён подхватил его на руки и понес обратно в поместье, где за тяжелыми дверями их ждала очередная ночь в клетке, сплетенной из шелка, теней и невозможной, сокрушительной любви.

В ту ночь Деону снова снились сны, но на этот раз в них не было имен из прошлого. В его снах были только черные волосы, багровые глаза и холодные, скользкие путы, которые тянули его всё глубже в темноту, из которой не было возврата. И самое страшное было то, что в глубине души он перестал бороться.

Хён, наблюдая за его сном, улыбнулся. Он чувствовал победу. Медленную, болезненную, но неизбежную. Его сокровище наконец начало принимать свою оправу.

Желаете ли вы прочитать краткое содержание следующей главы, где Хён решает устроить бал в честь Деона, чтобы официально объявить о своей власти над ним?