← Назад к обзору

Любовь?

Сплетение пламени и инея

Магнолия погрузилась в густые сумерки. Город медленно затихал, но в лесу, на окраине, где у Нацу был небольшой уютный дом, тишина казалась почти осязаемой. Внутри, в единственной комнате, ярко пылал камин, отбрасывая пляшущие тени на бревенчатые стены. Хэппи улетел к Чарли с ночевкой, так что дом был полностью в распоряжении двоих.

Нацу сидел на краю кровати, распутывая свой шарф. Он чувствовал себя странно. С того самого неловкого падения в гильдии его мысли постоянно возвращались к тому моменту. Не к стыду, который испытывал Грей, а к ощущению близости. К тому, как их тела идеально соприкоснулись, и как сильно забилось сердце в груди, когда он почувствовал Грея так близко.

Грей стоял у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Он был без рубашки — в доме Нацу всегда было слишком жарко для мага льда. Его спина, покрытая шрамами от прошлых битв и темными отметинами магии Убийцы Демонов, мерно вздымалась при каждом вдохе.

– Грей, – позвал Нацу. Его голос был непривычно низким.

Грей обернулся. В полумраке его синие глаза казались почти черными, а на дне их все еще тлело то самое беспокойство, которое не покидало его с момента возвращения из гор.

– Чего тебе, Головёшка? Опять не можешь уснуть без драки?

Нацу поднялся. Он не стал отвечать в привычном стиле. Вместо этого он подошел к Грею вплотную, сокращая расстояние до минимума. Запах соли и зимнего леса, исходящий от кожи Грея, ударил в голову сильнее любого хмельного напитка Каны.

– Я всё думаю о том, что случилось в гильдии, – Нацу положил руки на талию Грея, чувствуя, как тот вздрогнул. – О том, как мы упали.

Грей попытался отвести взгляд, но Нацу не позволил, поймав его подбородок ладонью.

– Нацу, это было... унизительно. Все смотрели.

– А мне плевать на всех, – отрезал Нацу. – Мне понравилось. Понравилось чувствовать тебя. Понравилось, как ты на меня смотрел.

Грей сглотнул. Его ледяная выдержка давала трещину за трещиной. Он схватил Нацу за запястья, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть еще ближе.

– Ты несносен, – прошептал Грей, сдаваясь.

Он толкнул Нацу назад, к кровати, и они рухнули на нее вместе, путаясь в одеялах. В этот раз Грей оказался сверху, нависая над Нацу, его волосы щекотали лоб Убийцы Драконов. Поцелуй был мгновенным — жадным, требующим, полным той самой страсти, которую они оба так долго подавляли.

Нацу чувствовал, как его кровь закипает. Он обхватил Грея ногами за талию, прижимая к себе, желая стереть любую преграду между ними. Одежда летела на пол в беспорядке. Когда их кожа наконец соприкоснулась полностью, Нацу издал приглушенный стон. Жар его тела и прохлада Грея создавали невероятный контраст, от которого кружилась голова.

Грей медленно спустился поцелуями к шее Нацу, оставляя на ней легкие отметины, которые завтра придется прятать под шарфом. Его руки, сильные и уверенные, исследовали тело Нацу, запоминая каждый изгиб мышц, каждый шрам.

– Грей... – выдохнул Нацу, его пальцы впились в плечи мага льда. – Сядь. Я хочу... как тогда.

Грей приподнялся, глядя на него с недоумением, но послушно опустился на спину, позволяя Нацу перехватить инициативу.

Нацу медленно поднялся, усаживаясь сверху на бедра Грея. Эта поза — та самая, что вызвала столько шума в гильдии — теперь казалась единственно верной. Он чувствовал себя хозяином положения, но в то же время был полностью во власти того, что происходило между ними.

Грей лежал под ним, раскинув руки по простыням. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд был прикован к Нацу. В свете камина кожа Нацу казалась золотистой, а волосы цвета сакуры рассыпались по плечам.

– Ты выглядишь... невероятно, – хрипло произнес Грей.

Нацу улыбнулся — не той дерзкой улыбкой, которую знала вся гильдия, а мягкой и открытой. Он подался вперед, упираясь ладонями в грудь Грея, чувствуя под ними бешено колотящееся сердце.

– Я хочу чувствовать тебя всего, – прошептал Нацу.

Когда они наконец соединились, мир вокруг перестал существовать. Остался только жар, лед и бесконечное движение. Нацу двигался медленно, прикрыв глаза, ловя каждое ощущение. Грей под ним выгибался навстречу, его пальцы до боли сжимали бедра Нацу, направляя и поддерживая.

– Нацу... – имя сорвалось с губ Грея как молитва.

Нацу наклонился ниже, прижимаясь своей грудью к груди Грея, их дыхание стало общим. Ритм ускорялся, становясь неистовым, как их драки, но теперь в этом не было злости — только чистая, концентрированная потребность друг в друге. Пламя Нацу, казалось, плавило внутренний холод Грея, превращая его в пар, в чистую энергию, которая заполняла комнату.

Каждое движение Нацу отзывалось в Грее вспышками ослепительного света. Он видел перед собой только это лицо — раскрасневшееся, с плотно сжатыми губами и горящим взглядом. Грей приподнялся на локтях, ловя губы Нацу в новом, глубоком поцелуе, заглушая собственные стоны.

– Больше... – просил Нацу, срываясь на хрип. – Не отпускай...

– Никогда, – ответил Грей, и в его голосе была сталь и нежность одновременно.

В момент наивысшего напряжения Нацу запрокинул голову, его тело натянулось как струна. Грей крепко обхватил его, притягивая к себе, словно пытаясь слиться воедино. Воздух в комнате, казалось, задрожал от магического резонанса — искры огня и крошечные ледяные кристаллы закружились в воздухе, вспыхивая и исчезая в свете угасающего камина.

Когда всё закончилось, Нацу бессильно упал на грудь Грея, тяжело и часто дыша. Грей обнимал его, поглаживая по влажной спине, успокаивая. Тишина, воцарившаяся в доме, больше не была пустой. Она была наполненной, живой.

– Ты в порядке? – тихо спросил Грей через некоторое время, перебирая розовые пряди волос Нацу.

Нацу приподнял голову и посмотрел на него. Его глаза сияли счастьем, которое невозможно было скрыть.

– Я... я никогда не чувствовал себя так круто, Грей. Даже когда победил Акнологию.

Грей негромко рассмеялся, прижимая его к себе еще крепче.

– Ты придурок, Нацу. Сравнивать это с битвой...

– Но это правда! – Нацу ткнулся носом в его плечо. – Это как будто всё моё пламя наконец-то нашло место, где ему не нужно ничего сжигать. Только греть.

Грей закрыл глаза, чувствуя, как его собственное сердце наполняется спокойствием, которого он не знал с самого детства. Его страх, его стены, его «лучше умру» — всё это казалось теперь таким далеким и неважным.

– Знаешь, – прошептал Грей, – в гильдии... я действительно испугался. Но не потому, что нас увидят. А потому, что я понял, как сильно я хочу, чтобы это было правдой. Чтобы ты был моим вот так, без всяких случайностей.

Нацу приподнялся на локтях, серьезно глядя на него.

– Я и так твой, Грей. С того самого дня, как мы впервые подрались. Просто я был слишком глупым, чтобы это понять раньше.

Они пролежали так долго, сплетясь телами, слушая, как потрескивают дрова в камине. За окном начинался дождь, барабаня по крыше, но здесь, в этом маленьком доме, было тепло и безопасно.

– Завтра в гильдии... – начал было Грей, но Нацу перебил его, прижав палец к его губам.

– Завтра будет завтра. Мы будем ругаться, летать через столы и бесить Эльзу. Но мы будем знать. И Люси будет знать. И этого достаточно.

Грей улыбнулся и, перевернувшись, увлек Нацу за собой под теплое одеяло.

– Ладно, Саламандра. Спи уже. Завтра нам еще нужно как-то объяснить Хэппи, почему в доме пахнет паленым и озоном одновременно.

Нацу хихикнул, устраиваясь поудобнее под боком у Грея. Его личный «морозильник» оказался самым теплым местом на свете. И засыпая, он знал, что никакие ледяные барьеры больше не смогут разлучить их, потому что пламя, рожденное из любви, способно растопить даже самую вечную мерзлоту.