← Назад к обзору

Любовь

Хрупкое равновесие и один смелый шаг

***

Вонхо влетел в раздевалку, забыв про усталость после дополнительного круга, который заставил его проплыть рассерженный тренер Шин. Он забыл про гудящие мышцы и запах хлорки. В его вселенной сейчас существовал только прямоугольник света в руке и три коротких слова на экране.

«Лиёна. И можешь на ты».

– Получилось! – выдохнул он, плюхаясь на скамейку с таким счастливым и глупым видом, что даже Хёнвон, дремавший в углу, оторвал голову от сложенных на коленях рук.

– Что получилось? – Минхёк, который как раз пытался высушить волосы одним полотенцем на двоих с Чжухоном, замер. – Ты что, тренера уговорил отменить завтрашнюю утреннюю тренировку?

– Лучше! – Вонхо потряс телефоном в воздухе, как олимпийским факелом. – У меня есть ее номер!

Секундная тишина взорвалась какофонией звуков. Минхёк издал победный клич и, бросив полотенце, начал скакать вокруг Вонхо, как сумасшедший. Чжухон подхватил его радостный танец, размахивая руками и демонстрируя свои фирменные ямочки.

– Наш мальчик сделал это! – вопил он. – Я знал! Я верил! Операция «Шоколадный штурм» переходит во вторую фазу!

– Фаза «Текстовая атака»! – подхватил Минхёк.

– Я же просил не использовать военную терминологию, – вздохнул Чангюн, но на его губах играла редкая улыбка. – Но, должен признать, результат впечатляет. Вероятность успеха перешла из разряда статистической погрешности в категорию «возможно».

Кихён отобрал у Вонхо телефон и внимательно изучил сообщение, словно это был древний манускрипт.

– «И можешь на ты», – прочитал он вслух, и его лицо стало серьезным, как у хирурга перед операцией. – Это ключевой момент. Она открывает канал для неформального общения. Это хорошо. Но это и опасно. Один неверный шаг, одно глупое эмодзи – и все пропало.

Он вернул телефон Вонхо, как величайшую драгоценность.

– И что ты собираешься ей написать?

Вонхо растерянно моргнул. Эйфория от получения номера сменилась паникой от осознания следующего шага.

– Я… я не знаю. «Привет»?

– «Привет»? – Минхёк картинно схватился за сердце. – Ты серьезно? После такого героического поступка ты напишешь ей «привет»? Это как после победы на Олимпиаде сказать в интервью: «Ну, я тут немного поплавал». Нет! Нужно что-то мощное! Запоминающееся!

– Например? – с надеждой спросил Вонхо.

– Например… «Привет, это Вонхо. Тот самый парень, чьи мышцы свели тебя с ума, а доброта растопила твое сердце. Как насчет того, чтобы продолжить наше знакомство в более романтичной обстановке?» – выпалил Минхёк с самодовольным видом.

В раздевалке снова повисла тишина.

– Минхёк-а, – тихо сказал Кихён. – Пожалуйста, никогда, слышишь, никогда не давай советов по соблазнению. Если он так напишет, она не просто его заблокирует, она сменит имя, город и, возможно, страну.

Шону, который молча наблюдал за всем этим, подошел и положил руку на плечо Вонхо.

– Напиши ей, что надеешься, что она благополучно добралась до дома, и спроси, как она себя чувствует. Ты же беспокоился о ней. Так и скажи.

Вонхо посмотрел на своего немногословного, но мудрого хёна. Это было так просто. И так правильно. Не было никакой игры, никакой стратегии. Просто искренняя забота.

– Ты прав, хён, – кивнул он, чувствуя, как паника отступает. – Спасибо.

Он открыл чат. Его пальцы слегка дрожали, когда он набирал сообщение.

«Привет, это Вонхо. Надеюсь, ты хорошо добралась. Как твое самочувствие? Уже лучше?»

Он нажал «отправить» и затаил дыхание, словно нырнул на предельную глубину. Вся команда столпилась вокруг него, глядя на экран так, будто там решалась судьба мира.

***

Лиёна вела машину на автопилоте, мысленно возвращаясь к событиям последних часов. Вот она в кабинете врача, слушает стук крошечного сердца. Вот она на улице, мир плывет перед глазами. А вот – он. Вонхо. С его встревоженными глазами и протянутой бутылкой воды.

Она дала ему свой номер.

Зачем?

Этот вопрос стучал у нее в висках наравне с отголосками услышанного сердцебиения. Зачем она впустила в свою хрупкую, едва выстроенную крепость этого простого, милого парня? Он был студентом. Спортсменом. Вся его жизнь – это тренировки, учеба, друзья. Простой, понятный, правильный мир. Мир, которому она больше не принадлежала.

Она припарковалась у своего большого, пустого дома. Прежде чем выйти, она достала из сумочки маленькую черно-белую фотографию. Размытое пятнышко, в котором билась жизнь. Ее жизнь. Ее тайна.

Что она могла сказать этому Вонхо? «Привет, я на четыре года старше тебя, безработная, живу в подаренном отцом доме и жду ребенка от человека, который меня бросил»? Он бы сбежал от нее быстрее, чем плывет свои чемпионские дистанции. И был бы прав.

Она вздохнула и убрала снимок. Нет. Она не будет ничего ему говорить. Это было минутное помутнение, импульсивный поступок. Она просто будет игнорировать его сообщения, если они последуют. Или ответит вежливо, но холодно. Он быстро поймет и отстанет. Так будет лучше для всех.

Едва она вошла в дом, как зазвонил телефон. Соми.

– Ну?! – без предисловий начала подруга. – Я жду уже два часа! Что сказал врач? Ты в порядке?

– Соми, привет, – усмехнулась Лиёна. – Да, я в порядке. Все подтвердилось. Девять недель. Я… я слышала его сердце.

На том конце провода воцарилось молчание, а потом Соми всхлипнула.

– О, Лиёна… Милая… Я так рада за тебя. То есть, я зла на этого козла Джисона, но я так рада за тебя и малыша!

– Я тоже, – тихо призналась Лиёна, и это была чистая правда. – Мне страшно, но я… счастлива.

– Вот! Это главное! – голос Соми снова стал бодрым. – Мы справимся! Будем покупать крошечные носочки и спорить об имени! Так, что-то еще произошло? У тебя в голосе какие-то странные нотки.

Лиёна колебалась.

– Ничего особенного. Просто… когда я вышла из клиники, мне стало плохо.

– Что?! – встревожилась Соми. – Ты упала? Позвала на помощь?

– Я не успела упасть. Меня подхватили.

– Кто?

Лиёна сделала паузу.

– Помнишь того парня из кафетерия? С шоколадкой?

Соми ахнула.

– Качок-пловец?! Вонхо?! Не говори мне, что это был он!

– Он, – подтвердила Лиёна, невольно улыбаясь. – Он оказался рядом. Помог сесть, дал воды. Проводил до машины.

– Вот это судьба! – восторженно завопила Соми. – Я же говорила! Он твой рыцарь в сияющих плавках! Он спас тебя от плохого настроения, а теперь – от падения! Что дальше? Спасет от дракона?

– Соми, прекрати. Он просто оказался рядом.

– И все? Просто проводил и ушел? Не попросил номер телефона, глядя на тебя щенячьими глазами?

Лиёна закусила губу.

– Попросил.

В трубке раздался такой визг, что Лиёне пришлось отвести телефон от уха.

– И ты дала?! Пожалуйста, скажи, что ты дала!

– Дала, – почти шепотом призналась она.

– А-А-А-А! – ликовала Соми. – Я знала! Я чувствовала! Это знак! Вселенная посылает тебе этого милого, мускулистого парня, чтобы ты поняла, что жизнь продолжается!

– Соми, это ничего не значит. Он просто… милый. И младше меня. Он студент. А я… – она осеклась.

– А ты прекрасная молодая женщина, которой нужен глоток свежего воздуха! – отрезала Соми. – Не смей думать о своих «сложностях». Просто позволь себе немного отвлечься. Он же не замуж тебя зовет. Просто попьете кофе. Пожалуйста, Лиёна. Ради меня. И ради своей улыбки, которую я сегодня впервые за месяц увидела.

В этот момент телефон Лиёны пиликнул, оповещая о новом сообщении. На экране высветилось: «Вонхо».

– Он написал, – сказала она в трубку, чувствуя, как сердце невольно ускоряет свой бег.

– Читай! – приказала Соми.

Лиёна прочитала сообщение вслух.

– О боже, – растроганно прошептала Соми. – Он не предлагает оценить его бицепсы. Он беспокоится о твоем самочувствии. Этот парень – чистое золото, Лиёна. Ответь ему. Просто ответь.

Лиёна смотрела на экран. План «игнорировать» с треском провалился. Голос Соми и искренность его сообщения сделали свое дело. Она не могла быть грубой с тем, кто был к ней так добр.

«Спасибо, уже лучше, – напечатала она. – Благополучно добралась. Еще раз спасибо за помощь».

Она отправила и с облегчением вздохнула. Вежливо. Сдержанно. Идеально.

***

– Она ответила! – заорал Вонхо.

Вся раздевалка снова пришла в движение.

– Что, что она написала? – Кихён оттолкнул Минхёка, чтобы заглянуть в экран.

– «Спасибо, уже лучше. Благополучно добралась. Еще раз спасибо за помощь», – прочитал Вонхо. Его лицо сияло.

– Так, это хорошо, – аналитически произнес Чангюн. – Она использует слова благодарности, что указывает на положительное восприятие твоего поступка. Отсутствие эмодзи говорит о сдержанности, но не о холодности.

– Что дальше? – спросил Вонхо, глядя на друзей умоляющим взглядом.

– Пригласи ее на кофе! – хором сказали Минхёк и Чжухон.

– Слишком банально, – протянул Хёнвон, который, кажется, окончательно проснулся и втянулся в игру. – Пригласи ее на прогулку по набережной реки Хан. Вечером. Романтика.

– Она плохо себя чувствовала, какая прогулка? – возразил Кихён. – Кофе – это идеально. Недолго, ни к чему не обязывает. Нейтральная территория.

– Хорошо, кофе, – согласился Вонхо. – Как… как ее пригласить?

И снова начались дебаты. Спустя десять минут и пять отвергнутых вариантов Минхёка, они совместными усилиями составили идеальное, по их мнению, сообщение.

Вонхо набрал его дрожащими пальцами: «Я рад, что тебе лучше. Может, позволишь мне угостить тебя кофе в эти выходные? В качестве официальной благодарности за то, что не дал тебе упасть. Обещаю, это будет не кофе из автомата в нашем кафетерии».

Он отправил и закрыл глаза. Это было самое страшное, что он делал в своей жизни. Страшнее, чем финальный заплыв на национальных соревнованиях.

Ответ пришел почти сразу. Лиёна даже не успела положить телефон.

«Официальная благодарность звучит очень серьезно, – улыбнулась она, читая его сообщение. – Но от кофе не откажусь».

Вонхо, прочитав ответ, издал какой-то нечленораздельный звук, похожий на рык победившего льва и писк счастливого щенка одновременно.

***

В субботу Лиёна стояла перед своим гардеробом в полной растерянности. Что надевают на встречу с парнем, который младше тебя и не знает, что ты беременна? Она перебрала несколько платьев, но все они казались либо слишком нарядными, либо слишком облегающими. В итоге она остановилась на свободных льняных брюках песочного цвета и просторной белой блузке, которая мягко драпировалась, не подчеркивая фигуру. Просто, удобно и, главное, ничего не выдает.

Она чувствовала себя самозванкой. Обманщицей. Но голос Соми звучал в голове: «Просто кофе, Лиёна. Просто час твоего времени. Ты заслужила маленькую передышку».

Кафе, которое выбрал Вонхо, находилось в тихом районе, вдали от университетской суеты. Это было уютное место с мягкими диванчиками, книжными полками и ароматом корицы. Он уже был там. Сидел за столиком у окна и так нервно теребил салфетку, что Лиёна невольно улыбнулась. Он выглядел совсем по-другому, не в спортивной одежде. Простые джинсы, черная футболка, которая, впрочем, все равно не могла скрыть рельеф его мышц, и легкая джинсовая куртка. И волосы… они были сухими и пушистыми, а не прилизанными после бассейна. Он выглядел очень молодо. И очень мило.

– Привет, – сказала она, подойдя к столику.

Он вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул.

– Привет! Ты пришла! Я… я рад. Садись, пожалуйста.

Лиёна села напротив. Неловкость первых секунд была почти осязаемой.

– Спасибо, что согласилась, – начал он, когда официант принес им меню. – Я боялся, что ты подумаешь, что я слишком навязчивый.

– Ты не навязчивый, – мягко ответила она. – Ты… заботливый. Это разные вещи.

Он покраснел до корней волос, и Лиёна снова почувствовала этот укол нежности. Он был таким искренним, таким открытым. Как книга, написанная простым и понятным языком. В то время как она сама была многотомным изданием с вырванными страницами и секретным шифром.

Они заказали кофе и десерт. Разговор потек на удивление легко. Вонхо с таким энтузиазмом рассказывал о плавании, о своей команде, о тренере, что Лиёна слушала, затаив дыхание. Он говорил о своей мечте – попасть на Олимпиаду. В его голосе было столько страсти, столько огня. Она давно не видела такого в людях. Ее окружение в последние годы состояло из циничных карьеристов, вроде Джисона, для которых мечты измерялись в нулях на банковском счете.

– А твои друзья… они все такие же, как ты? – спросила она, вспоминая шумную компанию в кафетерии.

– О, нет, – рассмеялся Вонхо. – Они все разные. Шону-хён – наш лидер, он спокойный и надежный, как скала. Кихён – наша «мамочка», он следит, чтобы мы ели и не попадали в неприятности. Минхёк и Чжухон – наши генераторы шума и хаоса. Хёнвон большую часть времени спит, но когда просыпается, может сказать что-то гениальное. А Чангюн, наш младший, – он наш мозг. Он говорит так, будто читает научную диссертацию. Но они все… они моя семья.

Он говорил о них с такой теплотой, что Лиёна почувствовала легкую зависть. У нее была Соми, но такой большой, дружной компании у нее не было никогда.

– Должно быть, это здорово, – задумчиво сказала она.

– А ты? – спросил он, и Лиёна напряглась. – Ты ведь училась на дизайнера? Тебе нравилось?

– Да, очень, – она постаралась, чтобы ее голос звучал беззаботно. – Я всегда любила рисовать, создавать что-то красивое.

– И ты работаешь по специальности? Создаешь что-то красивое?

Вот он. Вопрос, которого она боялась.

– Я… сейчас на перерыве, – как можно более туманно ответила она. – Работаю над личными проектами. Ищу вдохновение.

Это была не совсем ложь. Она действительно была на перерыве. И ее главный «личный проект» сейчас был размером с виноградину и активно развивался внутри нее.

Вонхо, к ее облегчению, не стал допытываться. Он был слишком поглощен тем, что она сидит здесь, напротив него, и улыбается ему.

– Знаешь, я ведь видел тебя в кафетерии много раз, – признался он, снова краснея. – И я… я очень долго не решался подойти. Мои друзья меня буквально выпихнули с этой шоколадкой. Я думал, я умру от стыда.

– Это было очень мило, – искренне сказала Лиёна. – И шоколад был вкусный. Он мне очень помог в тот день.

– Правда? – его глаза засияли. – Я рад. Я видел, что ты была чем-то расстроена. И мне просто захотелось… чтобы ты улыбнулась.

Его слова были такими простыми и такими обезоруживающе честными, что у Лиёны перехватило дыхание. Никто и никогда не говорил ей ничего подобного. Джисон дарил ей дорогие подарки, но он никогда не пытался просто заставить ее улыбнуться. Для него ее улыбка была данностью, а не целью.

– У тебя получилось, – тихо сказала она.

Они проговорили больше двух часов. Лиёна сама не заметила, как пролетело время. Она рассказала ему о нескольких забавных случаях из своей студенческой жизни, о своих любимых фильмах, о смешной собаке своих родителей. Она говорила обо всем, что не касалось ее настоящего. Она искусно лавировала между опасными темами, создавая образ легкой, немного загадочной девушки, которая находится в творческом поиске. И Вонхо верил каждому ее слову.

Но в какой-то момент он сказал фразу, которая заставила ее замереть.

– Мои родители сначала были против плавания, – делился он. – Отец хотел, чтобы я пошел в семейный бизнес. Мы много спорили. Но когда он увидел, как я счастлив, он сдался. Сказал, что главное – чтобы его сын был счастлив и построил свою семью, которой сможет гордиться.

Семья. Слово ударило Лиёну под дых. Семья, которой у нее не будет. Семья, которую разрушил Джисон. Семья, которую она теперь должна была строить в одиночку для своего ребенка.

Улыбка сползла с ее лица. Она опустила взгляд на свою чашку с остывшим латте. Вонхо тут же это заметил.

– Я сказал что-то не то? – встревоженно спросил он. – Прости, я слишком много болтаю о себе.

– Нет-нет, все в порядке, – она заставила себя снова улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. – Просто… задумалась. Мне, наверное, уже пора.

Хрупкое равновесие было нарушено. Напоминание о реальности ворвалось в их уютный мирок, и Лиёна почувствовала острую необходимость сбежать. Сбежать от этого доброго парня, от его правильного мира, от его честных глаз, в которых она боялась увидеть осуждение, если он узнает правду.

Вонхо выглядел расстроенным. Он явно чувствовал, что что-то изменилось.

– Да, конечно, – он поднялся вместе с ней. – Я провожу тебя.

Они шли к ее машине в молчании. То комфортное молчание, что было между ними в прошлый раз, исчезло. Теперь оно было наполнено напряжением и недосказанностью.

У машины Лиёна обернулась.

– Спасибо за кофе, Вонхо. Это был… приятный вечер.

– Мне тоже очень понравилось, – искренне сказал он. – Лиёна… я бы очень хотел увидеть тебя снова.

Вот он. Момент истины. Она должна была сказать «нет». Сказать, что это была ошибка. Что им не стоит больше видеться. Это было бы правильно. Честно.

Но она посмотрела в его лицо – такое открытое, полное надежды и непонимания, почему их чудесный вечер так внезапно закончился. И она не смогла. Она была слишком слаба. Слишком эгоистична. Ей слишком сильно хотелось еще хоть раз почувствовать эту легкость, эту простоту, эту заботу.

– Напиши мне, – сказала она вместо отказа.

Это было не «да», но и не «нет». Это была отсрочка. Маленькая ложь во спасение своего душевного спокойствия.

Он просиял.

– Обязательно!

Она села в машину и, не оглядываясь, поехала прочь. В зеркале заднего вида она видела его фигуру, которая становилась все меньше и меньше. Он стоял на том же месте и смотрел ей вслед.

Она ехала по ночному городу, и огни фонарей расплывались в ее глазах от подступивших слез. Что она делает? Что она, черт возьми, творит? Она втягивает в свою сложную, запутанную жизнь этого чистого, светлого человека. Она строит отношения, какими бы легкими они ни были, на лжи и недомолвках.

Она положила руку на живот.

– Прости, малыш, – прошептала она. – Твоя мама, кажется, очень эгоистичная и слабая женщина.

Но где-то в глубине души, под слоем вины и страха, трепетало крошечное, теплое чувство. Чувство, что сегодня, впервые за долгое время, она была не просто будущей матерью-одиночкой, не просто брошенной женщиной, а просто Лиёной. Девушкой, которую пригласили на кофе. И это хрупкое, опасное чувство было слишком сладким, чтобы от него отказаться. Пока.