← Назад к обзору

Любовь белой розы к бес страшному дракону

Тени на золоте

Когда Совешу нашел ее, Рашта спала, свернувшись клубком на его стороне кровати. Ее лицо было зарыто в его подушку, а одна рука отчаянно сжимала край одеяла. Она дрожала, даже во сне, и тихие, судорожные всхлипы все еще сотрясали ее хрупкое тело.

Он бесшумно закрыл за собой дверь и подошел к кровати. Зрелище дрожащей, ищущей утешения в его запахе девушки всколыхнуло в его душе темную, собственническую нежность. Она боялась. Но она прибежала сюда, в его гнездо, чтобы спрятаться от своего страха. Это было правильно. Это было именно так, как и должно быть.

Он не стал ее будить. Сняв камзол и сапоги, он осторожно лег рядом, накрывая ее своим телом, словно огромный дракон, укрывающий крылом свое сокровище. Рашта что-то пробормотала во сне и инстинктивно прижалась к его теплу, ее дрожь постепенно унялась под его тяжестью.

– Глупая птичка, – прошептал он ей в серебристые волосы. – Ты в безопасности. Только со мной.

Он не знал, что именно так напугало ее, но это было неважно. Важно было лишь то, что ее страх привел ее к нему. В этом жестоком мире, полном хищников, он был самым сильным. И она, наконец, начала это понимать. Он закрыл глаза, вдыхая ее аромат – смесь цветочного мыла и ее собственного, уникального запаха, который он уже считал своим. Впервые за долгое время император Совешу чувствовал себя почти умиротворенным.

***

В другом крыле дворца, в гостевых покоях, отведенных делегации из Чан Синь, царила совершенно иная атмосфера. Здесь не было ни позолоты, ни тяжелого бархата. По личной просьбе императрицы Корнелии почти всю роскошную мебель вынесли, оставив лишь самое необходимое: жесткую кровать, простой письменный стол и несколько стульев. Воздух был свежим и прохладным, пахло воском и сталью.

Корнелия-хатун стояла у окна, глядя на тренировочное поле. В руках она вертела стрелу, ее пальцы задумчиво скользили по гладкому древку. За ее спиной, склонившись над столом, стоял молодой мужчина с волосами цвета воронова крыла и проницательными темными глазами. Это был маркиз Фаранг, ее самый доверенный советник и командующий ее личной гвардией.

– Значит, это не единичный случай, – произнесла Корнелия, не оборачиваясь. Ее голос был спокоен, как поверхность замерзшего озера.

– Нет, Ваше Величество, – ответил маркиз, выпрямляясь. – Мои люди подтвердили. На рынках столицы Юань появились поддельные дзяодзы. Качество высокое. Неопытный торговец не отличит. Но вес немного не совпадает, и блеск… неправильный.

Корнелия медленно повернулась. Ее голубые глаза были холодны, как лед.

– Это не просто фальшивомонетчики, Фаранг. Это экономическая диверсия. Кто-то пытается подорвать доверие к нашей валюте прямо здесь, в сердце империи-соперника. Это оскорбление и прямая угроза.

– Я тоже так думаю, Ваше Величество. Масштаб слишком велик для обычной банды. За этим стоит кто-то с ресурсами. И с дерзостью.

– Кто выигрывает от ослабления Чан Синь? – Корнелия задала риторический вопрос, начиная мерить шагами комнату. Ее походка была легкой и хищной. – Ответ очевиден. Но Совешу не так глуп, чтобы действовать настолько прямолинейно. Он предпочитает грубую силу, а не подковерные интриги. Это не его стиль. Значит, кто-то другой. Кто-то, кто хочет столкнуть нас лбами или просто нажиться на хаосе.

Она остановилась у стола и посмотрела на одну из поддельных монет, которую принес Фаранг.

– Где их печатают?

– Мы пока не знаем. Но распространение идет через одну крупную сеть. Торговый дом «Дом Орла».

При этих словах глаза Корнелии сузились.

– «Дом Орла»? Каэлан аль-Малик? Тот самый, что вырос из ничего за последние пять лет, подмяв под себя половину караванных путей на западе?

– Он самый, Ваше Величество. Амбициозный, безжалостный и невероятно богатый. Он пользуется покровительством нескольких влиятельных юаньских вельмож и, по слухам, даже самого императора. Совешу ценит людей, которые умеют делать деньги.

– Совешу ценит сильных псов, которых можно держать на цепи, – отрезала Корнелия. – Но иногда псы срываются с цепи и начинают считать себя волками. «Дом Орла»… Символично. Орлы охотятся на драконов только в сказках. В жизни они предпочитают таскать птенцов из чужих гнезд.

Она взяла со стола поддельную монету и сжала ее в кулаке. Металл холодил кожу.

– Установите за Каэланом и его людьми круглосуточное наблюдение. Каждый его шаг, каждая встреча, каждый отправленный и полученный груз. Я хочу знать, с кем он говорит, куда ходит и даже что ест на ужин. Но действуйте незаметно. Если он нас почует, он зароется так глубоко, что мы его и за год не достанем. Я хочу поймать этого орла не в небе, а в тот момент, когда он спустится на землю за своей добычей.

– Будет исполнено, Ваше Величество, – маркиз Фаранг коротко поклонился. В его взгляде читалась непоколебимая преданность.

– И еще, Фаранг…

– Да, Ваше Величество?

– Узнай все об этой девушке, Раште. Той, что Совешу держит при себе.

Маркиз удивленно поднял бровь.

– О служанке?

– Она уже не служанка, – холодно поправила Корнелия. – Она – его слабость, выставленная на всеобщее обозрение. А любая слабость врага – это наше потенциальное оружие. Я хочу знать, откуда она, кто она, и чего она боится больше всего на свете. Кроме меня, разумеется.

Последние слова она произнесла с едва заметной кривой усмешкой, вспоминая перепуганное до смерти лицо девушки на тренировочном поле.

– Понимаю, – кивнул Фаранг и бесшумно вышел из комнаты.

Оставшись одна, Корнелия снова подошла к окну. Мир за стенами дворца был сложной шахматной доской, и она привыкла играть на ней, жертвуя пешками ради победы. Император Совешу был сильным, предсказуемым королем. Каэлан из «Дома Орла» – коварным ферзем. А эта маленькая, запуганная девушка Рашта… кем была она? Всего лишь пешкой, которую можно легко смахнуть с доски? Или той самой пешкой, что способна дойти до конца и изменить исход всей партии?

Корнелия не любила неизвестные переменные. И она собиралась устранить эту. Так или иначе.

***

Следующие несколько дней Рашта провела словно в тумане. Она почти не покидала императорских покоев, превратившись в идеальную, молчаливую тень Совешу. Она помогала ему одеваться по утрам, подавала еду, готовила ванну по вечерам. Она научилась предугадывать его желания по малейшему движению брови, по изменению тона голоса. Ее страх никуда не делся, но он трансформировался, превратился в отточенный инстинкт выживания.

Совешу был доволен. Ее покорность и зависимость тешили его самолюбие. Он стал… мягче. Его прикосновения были по-прежнему властными, но в них реже проскальзывала грубость. Иногда, когда они оставались одни, он мог часами молча сидеть в кресле, наблюдая, как она расчесывает свои длинные белые волосы. В эти моменты в его глазах Раште мерещилось что-то похожее на голод, но не плотский, а какой-то другой, более глубокий и одинокий.

Он задаривал ее подарками. Платья, драгоценности, редкие духи – все самое лучшее, что можно было достать в империи. Рашта принимала все с тихой благодарностью, но ничто из этого не приносило ей радости. Это были не подарки, а атрибуты ее клетки, позолоченные прутья, которые должны были заслонить от нее вид на настоящий мир.

Однажды вечером, после ужина, Совешу сидел за своим столом, перебирая какие-то бумаги. Рашта сидела в кресле у камина, перебирая шелковую нить.

– Завтра ко двору прибудет глава торгового дома «Дом Орла», Каэлан аль-Малик, – внезапно сказал Совешу, не отрываясь от бумаг. – Он привезет лучшие свои товары. Я хочу выбрать для тебя что-то особенное.

Рашта подняла на него глаза. Название «Дом Орла» ей ни о чем не говорило.

– У меня и так всего достаточно, Ваше Величество.

– У тебя будет еще больше, – отрезал он. – Я хочу, чтобы на тебе было колье, достойное той, кто спит в постели императора. Чтобы все, глядя на тебя, видели не бывшую служанку, а мое самое драгоценное сокровище.

Его слова снова резанули ее, как нож. «Сокровище». Не человек, не женщина. Вещь. Красивая, дорогая, но неодушевленная.

– Как прикажете, Ваше Величество, – тихо ответила она.

На следующий день, ближе к полудню, их провели в Малую гостиную – изысканно обставленную комнату с окнами, выходящими в тихий внутренний сад. Совешу усадил Рашту на софу, обитую лазурным шелком, а сам сел рядом, властно положив руку ей на плечо.

Вскоре в комнату вошел гость.

Каэлан аль-Малик оказался мужчиной лет тридцати, высоким, элегантным и обманчиво расслабленным. Его одежда из темного, дорогого сукна была скроена идеально, а на длинных пальцах поблескивал единственный перстень с изображением орла, вцепившегося когтями в черный агат. У него были гладко зачесанные темные волосы, смуглая кожа и глаза цвета крепкого чая, в которых плясали умные, насмешливые искорки. Он двигался с плавной грацией хищника, уверенного в своей силе.

– Ваше Императорское Величество, – Каэлан поклонился, но в его поклоне не было ни капли подобострастия. Это был поклон равного, пусть и стоящего на ступень ниже по социальной лестнице. – Для меня великая честь предстать перед вами.

Его взгляд на долю секунды скользнул по Раште, оценивая ее так же, как он, вероятно, оценивал породистую лошадь или редкую вазу. В его глазах не было ни похоти, ни осуждения – лишь холодный расчетливый интерес.

– Довольно формальностей, Каэлан, – нетерпеливо махнул рукой Совешу. – Показывай, что принес. Я слышал, у тебя есть камни, которым позавидуют и боги.

– Ваше Величество всегда так щедры на похвалу, – с легкой улыбкой ответил Каэлан. Он щелкнул пальцами, и двое его слуг внесли в комнату несколько обитых черным бархатом шкатулок.

Они расставили их на низком столике и по знаку хозяина открыли.

Рашта ахнула. Внутри, на бархатных подушках, лежали сокровища, которые она не могла себе представить даже в самых смелых мечтах. Ожерелья из изумрудов, чистых, как вода горного озера, браслеты из сапфиров, синих, как южное ночное небо, диадемы, усыпанные алмазами, горевшими холодным огнем.

– Неплохо, – одобрительно хмыкнул Совешу. Он был в своей стихии – демонстрировал свою власть и богатство. – Рашта, выбери, что тебе по душе.

Рашта растерянно посмотрела на это великолепие. Она не могла ничего выбрать. Все это казалось ей чужим, кричащим, неправильным. Это было похоже на попытку украсить полевой цветок бриллиантами – нелепо и безвкусно.

– Я… я не знаю, Ваше Величество. Все такое красивое.

Каэлан улыбнулся снова, на этот раз чуть шире.

– Возможно, Вашему Величеству стоит обратить внимание на это, – сказал он, открывая последнюю, самую большую шкатулку. – Это моя личная гордость. Мы зовем его «Око Дракона».

В центре шкатулки, на подушке из алого шелка, лежало колье. Оно было сделано из черненого золота, звенья которого имитировали драконью чешую. А в центре, в искусном плетении, покоился огромный, идеально ограненный рубин. Камень был настолько глубокого и чистого цвета, что казался каплей свежей крови, застывшей в металле. Он словно пульсировал, вбирая в себя свет.

Совешу одобрительно зарычал.

– Вот это другое дело.

Он взял колье в руки. Оно было тяжелым, хищным.

– Оно идеально, – сказал он, поворачиваясь к Раште. – Оно будет напоминать всем, чей дракон смотрит на них с твоей шеи.

Каэлан, довольный произведенным эффектом, сделал шаг назад. Он извлек из кармана маленький замшевый кошелек, чтобы, видимо, записать что-то на вощеной табличке, и в этот момент из кошелька выскользнула и со звоном упала на мраморный пол золотая монета.

Это было мимолетное, незначительное происшествие. Совешу даже не обратил на него внимания, любуясь рубином. Но Рашта, чьи глаза были опущены вниз, увидела.

Монета откатилась к самому краю ее туфельки. Это был юаньский золотой с профилем Совешу. Но что-то в нем было не так. Рашта, выросшая в бедности, где каждая медная монетка была на счету, знала, как выглядит настоящее золото. Оно имело мягкий, теплый блеск. Эта же монета блестела слишком ярко, слишком… дерзко. И цвет ее был чуть более бледным, с легким зеленоватым оттенком, почти незаметным в полумраке комнаты.

Каэлан молниеносно наклонился и поднял монету, его движения были плавными и быстрыми. Он не посмотрел на Рашту, но она почувствовала, как на долю секунды его тело напряглось. Он быстро убрал монету обратно в кошель и выпрямился, на его лице снова играла безупречная вежливая улыбка.

– Прошу прощения за мою неловкость, Ваше Величество.

Но Рашта уже не слушала. Образ этой неправильной монеты отпечатался в ее сознании. Она ничего не знала о делах торговцев и о поддельных деньгах, но инстинкт, отточенный годами выживания на улице, кричал ей, что она только что увидела нечто опасное. Нечто, что не предназначалось для ее глаз.

Она подняла испуганный взгляд на Каэлана и встретилась с ним глазами. Всего на мгновение. Но в этом мгновении она увидела, как в глубине его чайных зрачков погасли насмешливые искорки, и на их месте проступил холодный, острый как лезвие, блеск. Он понял, что она заметила.

Сердце Рашты ухнуло куда-то вниз.

– Мы берем его, – объявил Совешу, прерывая затянувшуюся тишину. – Мой казначей уладит все формальности. Можешь идти, Каэлан.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – торговец снова поклонился и, бросив на Рашту еще один быстрый, непроницаемый взгляд, вышел из комнаты.

Когда за ним закрылась дверь, Совешу повернулся к Раште. Его лицо сияло от удовольствия.

– Повернись.

Она послушно повернулась к нему спиной, и он застегнул тяжелое колье на ее шее. Металл был холодным и тяжелым, а огромный рубин лег точно в ямочку между ключицами, словно раскаленный уголь.

Совешу обошел ее и полюбовался своей работой.

– Идеально, – повторил он. – Теперь ты моя. Отмеченная. Клейменая.

Он наклонился и поцеловал ее. Его губы были горячими и требовательными. Рашта не ответила, ее тело оцепенело от нового, неведомого страха. Этот страх был не похож на ужас перед Совешу. Это был холодный, липкий страх перед тайной, к которой она случайно прикоснулась.

Она чувствовала на своей коже тяжесть «Ока Дракона» – символа власти ее тюремщика. Но в ее голове стоял образ другой вещи – маленькой, неправильно блестящей монеты.

Она оказалась заперта между двумя хищниками. Один держал ее в клетке, считая своей собственностью. Другой теперь знал, что она видела его слабость. И Рашта не сомневалась ни на секунду: если орел решит, что маленький свидетель представляет для него угрозу, он без колебаний закроет ему рот навсегда.

Она стояла посреди роскошной комнаты, закованная в золото и рубины, и впервые за все это время почувствовала себя не просто пленницей, а обладательницей смертельно опасного секрета. И этот секрет был тяжелее любого колье.