← Назад к обзору

Любовь или наказание

Точка кипения

Утренняя тренировка в зале тхэквондо всегда начиналась с запаха талька, пота и глухого стука протекторов о маты. Но сегодня воздух казался наэлектризованным. Вероника затягивала пояс на добоке, сидя на скамье и стараясь не смотреть в сторону мужской половины зала. На её плече всё ещё красовался едва заметный желтоватый след — напоминание о наглом Максе, но мысли её занимал совсем другой человек.

Тима Матвийчук сегодня был особенно невыносим. Он отрабатывал удары на тяжелом мешке, и каждый его выпад сопровождался таким мощным звуком, что Вероника невольно вздрагивала. Он был в ярости, и это было очевидно всем, кроме, пожалуй, новичков.

– Гаенко, ты уснула? – Голос Тимы разрезал тишину зала. Он стоял, тяжело дыша, и вытирал лицо полотенцем. – Если ты пришла сюда просто посидеть в красивой форме, то лучше освободи место. У нас тут спорт, а не фотосессия для соцсетей.

Вероника медленно поднялась, её зеленые глаза сузились. Хамство Матвийчука вернулось на круги своя, и это было даже привычно.

– Матвийчук, если твоё эго не помещается в этом зале, можешь выйти на улицу и потренироваться там, – она подошла к своему снаряду, намеренно проходя мимо него слишком близко. – Твои советы мне нужны меньше всего.

– Да неужели? – Тима бросил полотенце на скамью и сделал шаг к ней. – А вчера вечером ты не была такой смелой. Что, куртка согрела, и голос прорезался?

Вероника почувствовала, как к щекам приливает жар. Катя, стоявшая неподалеку, замерла с открытым ртом. Артем и Денис, о чем-то спорившие у тренерского стола, обернулись на их голоса.

– Заткнись, Тима, – прошипела Вероника. – То, что было вчера, остается во вчерашнем дне.

– Согласен, – он усмехнулся, но в глазах не было ни капли веселья. – Вчера я был слишком добрым. Ошибка исправлена.

Тренировка началась в бешеном темпе. Артем, чувствуя общее напряжение, не давал никому спуску. Вероника работала в паре с Катей, но её взгляд постоянно соскальзывал в сторону, где Тима проводил спарринг с Денисом. Матвийчук двигался как машина — быстро, точно, беспощадно. Денис, будучи опытным бойцом, едва успевал блокировать его атаки.

– Тима, полегче! – Выкрикнул Артем, заметив, как друг едва не снес Денису шлем мощным «долио-чаги». – Мы на тренировке, а не на финале чемпионата мира. Успокойся.

Тима остановился, тяжело дыша, и бросил быстрый взгляд на Веронику. Она смотрела на него с вызовом, скрестив руки на груди. В этот момент в дверях зала появился тот самый Макс — парень из клуба, который вчера позволил себе лишнего. Он был не один, с ним пришли двое крепких парней, явно не из их секции.

В зале мгновенно стало тихо. Артем медленно выпрямился, его лицо превратилось в маску холодного спокойствия.

– Ты что здесь забыл? – Голос Гаенко-старшего прозвучал как предупредительный выстрел.

Макс ухмыльнулся, окинув взглядом присутствующих. Его взгляд остановился на Веронике, и в нем промелькнуло что-то неприятное, липкое.

– Да вот, решил зайти, извиниться, – Макс сделал шаг вперед, его дружки остались у двери. – Вчера как-то нехорошо получилось. Не знал я, что у принцессы такая свита. Хотел лично убедиться, что она на меня не в обиде.

– Убедился? – Тима Матвийчук вышел вперед, заслоняя собой Веронику. Его голос был тихим, вкрадчивым, что было гораздо опаснее его обычного крика. – А теперь разворачивайся и выходи. Пока двери еще открыты.

– О, опять ты, – Макс рассмеялся, но в глазах его читалась злоба. – Телохранитель на полставки. Слушай, Матвийчук, я про тебя слышал. Говорят, ты крутой боец. Но здесь не ковер, судьи очки не считают.

– Мне не нужны очки, чтобы уложить тебя, – Тима медленно развязывал перчатки, не сводя глаз с противника.

– Тима, не надо, – тихо сказала Вероника, хватая его за локоть. Она видела, что те двое у двери уже напряглись, а у одного из-под куртки подозрительно выпирало что-то металлическое.

Тима резко дернул рукой, освобождаясь от её хватки.

– Отойди, Гаенко. Это не твоё дело.

– Это как раз моё дело! – Она вышла вперед, становясь между Тимой и Максом. – Слушай ты, «герой», уходи отсюда. Мой брат не будет с тобой церемониться, и ребята тоже. Тебе здесь не рады.

Макс посмотрел на неё сверху вниз, и его лицо исказилось в гримасе.

– Какая дерзкая. Знаешь, мне такие нравятся. Даже жаль, что ты связалась с этим нищебродом на крутой тачке.

Это была последняя капля. Тима не стал ждать. Он сделал молниеносный выпад, хватая Макса за грудки и припечатывая его к стене. Дружки Макса тут же рванули вперед, но Артем и Денис среагировали мгновенно.

– Назад! – Рявкнул Артем, преграждая путь незваным гостям. – Только дернитесь, и из этого зала вы поедете сразу в травматологию.

В зале началась суматоха. Катя оттащила Веронику в сторону, пока парни разбирались. Тима держал Макса так крепко, что тот начал бледнеть.

– Слушай сюда, мусор, – прошипел Тима прямо в лицо Максу. – Если я еще раз увижу тебя ближе, чем на километр от Вероники... Если ты хоть слово вякнешь в её сторону или просто посмотришь... Я забуду про спорт. Я сделаю так, что ты до конца жизни будешь бояться собственной тени. Ты понял меня?

Макс попытался что-то ответить, но Тима встряхнул его так, что у того клацнули зубы.

– Понял или нет?! – Рев Тимы заставил вздрогнуть даже Артема.

– Понял... отпусти... – прохрипел Макс.

Тима брезгливо оттолкнул его. Макс пошатнулся, его друзья подхватили его под руки. Они быстро направились к выходу, понимая, что численный и профессиональный перевес не на их стороне. У самой двери Макс обернулся и бросил ядовитый взгляд на Веронику, но, встретившись с глазами Тимы, тут же поспешил скрыться.

Тима стоял посреди зала, его кулаки были сжаты до белизны суставов. Он тяжело дышал, пытаясь обуздать ярость, которая всё еще кипела в нем.

– Ты в своем уме? – Вероника подлетела к нему, её лицо выражало смесь гнева и страха. – Ты мог его покалечить! Тебя бы исключили из федерации! Ты о чем думал вообще?

Тима медленно повернул голову к ней. Его взгляд был диким, не узнающим.

– О чем я думал? – Он подошел к ней вплотную, игнорируя присутствие Артема и остальных. – Я думал о том, что этот урод вчера трогал тебя своими грязными руками. Я думал о том, что он пришел сюда и пялился на тебя, как на кусок мяса. Тебе этого мало, Гаенко? Тебе нравится, когда вокруг тебя крутятся такие отморозки?

– Мне не нравится! – Выкрикнула она, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы от обиды. – Но ты ведешь себя как сумасшедший! Тебе-то какая разница? Ты же сам сказал — я для тебя просто балованная девчонка!

– Да, балованная! Вредная, хамка, невыносимая! – Тима сорвался на крик. – Но ты — наша! Ты сестра моего лучшего друга, ты часть этой команды! И я не позволю всякому дерьму даже дышать в твою сторону!

– Хватит! – Артем подошел и положил руку на плечо Тимы. – Успокойся. Он ушел. Все живы. Ника, иди в раздевалку.

– Нет, Артем, я не пойду! – Вероника топнула ногой. – Почему он всегда решает за меня? Почему он лезет в каждую драку из-за меня, а потом меня же и винит?

– Потому что он идиот, – спокойно сказал Денис, подходя к ним. – И ты идиотка. Вы оба стоите друг друга. Тима, остынь. Ты перегнул палку.

Тима сбросил руку Артема и молча пошел к выходу из зала. Он даже не стал переодеваться, просто подхватил сумку и скрылся за дверью.

– Тима! – Крикнул Артем, но тот не обернулся.

Вероника стояла, глядя на закрывшуюся дверь. Её сердце колотилось где-то в горле. Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он такой правильный, такой защитник, и за то, что он так легко выводит её из равновесия. И больше всего она ненавидела то странное чувство в груди, которое подсказывало ей, что его ярость была вызвана не просто «командным духом».

– Иди переоденься, Ник, – мягко сказала Катя, обнимая подругу за плечи. – На сегодня хватит тренировок.

***

Вечер застал Веронику на набережной. Она не хотела идти домой, знала, что Артем будет проводить с ней воспитательные беседы, а ей нужно было тишины. Она сидела на парапете, глядя на темную воду реки, когда услышала знакомый рокот мотора.

Черный автомобиль плавно притормозил неподалеку. Тима вышел из машины, он уже переоделся в гражданское, но выглядел всё таким же мрачным. Он не подошел к ней, просто облокотился на капот и закурил, глядя вдаль.

Вероника спрыгнула с парапета и медленно подошла к нему.

– Курение вредит легким спортсмена, Матвийчук, – тихо сказала она, останавливаясь в паре метров.

– А общение с тобой вредит нервной системе, Гаенко, – не оборачиваясь, ответил он.

Они простояли так несколько минут. Ветер трепал её русые кудри, а он продолжал молча смотреть на реку.

– Зачем ты приехал? – Наконец спросила она.

– Артем сказал, что ты не вернулась домой. Попросил поискать, – соврал Тима. Он знал, что Артем даже не звонил ему.

– Врешь, – Вероника подошла ближе. – Артем знает, где я бываю.

Тима наконец повернулся к ней. В свете уличных фонарей его лицо казалось резким, полным теней.

– Ладно, вру. Хотел убедиться, что ты не нашла себе новых приключений на вечер. Ты же у нас магнит для неприятностей.

– Я не просила тебя меня защищать, Тима. Никогда не просила.

– Я знаю, – он сделал затяжку и выпустил дым в сторону. – Ты слишком гордая, чтобы просить. Но это не значит, что я могу стоять и смотреть.

– Почему? – Она заглянула ему прямо в глаза, пытаясь найти там ответ на вопрос, который мучил её весь день. – Почему тебе не всё равно? Мы же ненавидим друг друга. Ты считаешь меня испорченной девчонкой, я считаю тебя бабником и хамом. Мы не друзья, Тима.

Тима медленно затушил сигарету о край пепельницы на капоте. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние до того самого предела, когда воздух начинает искрить.

– Да, мы ненавидим друг друга, – эхом отозвался он. – Ты меня бесишь больше, чем кто-либо в этом мире. Твой голос, твой характер, твоя привычка спорить по любому поводу...

– Твои манеры, твои фанатки, твоё самомнение... – подхватила она, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Именно, – он наклонился к ней, так что она почувствовала запах табака и его одеколона. – Но когда я вижу, как кто-то другой пытается к тебе подойти... когда я вижу, что ты можешь пострадать... у меня внутри всё выгорает. И это не из-за Артема, Вероника. И не из-за тхэквондо.

– А из-за чего? – Прошептала она, не в силах отвести взгляд.

Тима молчал долго, глядя на её губы, потом снова на глаза. Его рука непроизвольно дернулась, словно он хотел коснуться её лица, но он вовремя остановился и сжал кулак.

– Из-за того, что ты — моя самая большая проблема, – отрезал он, резко отстраняясь. – И я не привык, чтобы кто-то трогал мои проблемы, кроме меня самого. Садись в машину. Я отвезу тебя домой, пока Артем не поднял на ноги всю полицию города.

Вероника хотела возмутиться, хотела нахамить в ответ, но слова застряли в горле. Она видела, как напряжены его плечи, как он сжимает руль, когда садится в салон.

Поездка была короткой. Когда они подъехали к её дому, Вероника уже открыла дверь, но замерла на секунду.

– Тима?

– Что еще, Гаенко?

– Твоя куртка... та, вчерашняя. Она у меня. Я постираю и верну завтра.

Тима на мгновение закрыл глаза, словно борясь с собой.

– Оставь себе, – глухо сказал он. – Тебе она идет больше.

Вероника вышла из машины, чувствуя, как дрожат колени. Она смотрела вслед уезжающему автомобилю и понимала, что их «ненависть» стала слишком тяжелой ношей. Это была уже не просто вражда — это была война, в которой не могло быть победителей.

Зайдя в квартиру, она увидела Артема, который сидел на кухне и пил чай. Он посмотрел на сестру внимательно, заметил её растрепанный вид и странный блеск в глазах.

– Тима привез? – Коротко спросил он.

– Да.

– Вы опять ругались?

– Как всегда, Артем. Ничего нового.

Артем вздохнул и поставил чашку на стол.

– Знаешь, Ника... Тима сегодня в зале... он был готов убить этого парня. Я давно его таким не видел. Будь осторожна.

– С Максом?

– Нет, – Артем посмотрел ей прямо в душу. – С Тимой. Он сейчас как оголенный провод. И ты — единственная, кто постоянно на него наступает. Смотри, чтобы вас обоих не ударило током так, что уже не оправитесь.

Вероника ничего не ответила. Она ушла в свою комнату, достала из шкафа черную ветровку Тимы и прижала её к лицу. Она пахла им. И в этой тьме, в тишине своей комнаты, Вероника Гаенко впервые призналась себе, что эта ненависть — самое яркое и живое чувство, которое она когда-либо испытывала. И она ни за что на свете не променяла бы её на самое спокойное «люблю».

Она знала, что завтра в зале всё начнется сначала. Колкости, насмешки, злые взгляды. Но теперь под этой коркой льда горел огонь, который они оба старательно игнорировали. И этот огонь обещал стать настоящим пожаром, если кто-то из них сделает еще хотя бы один неверный шаг.

Вероника закрыла глаза, засыпая с мыслью о карих глазах, в которых сегодня видела не пренебрежение, а нечто гораздо более пугающее и притягательное. Ревность — это яд, но иногда он действует как лучшее лекарство от скуки. И в их случае противоядия пока не предвиделось.