← Назад к обзору

Любовь или наказание

Точка невозврата

– Ты издеваешься надо мной, Гаенко? – голос Тимы был похож на рокот приближающегося шторма.

Они стояли в пустом коридоре за кулисами спортивного комплекса, где только что закончился региональный турнир. Вероника всё еще была в добоке, её волосы растрепались, а на щеке горела свежая ссадина, но взгляд оставался дерзким. Однако сейчас её дерзость наталкивалась на глухую стену ярости Матвийчука.

– О чем ты, Тима? – она попыталась пройти мимо него к раздевалкам, но он наотмашь ударил ладонью по стене прямо перед её лицом, преграждая путь. – Ты с ума сошел?

– Я видел, как этот судья на тебя смотрел, – Тима шагнул в её личное пространство, заставляя её вжаться в холодный бетон. – И как он задержал свою руку на твоей талии, когда поправлял датчик на протекторе. А ты? Ты ему улыбалась.

– Это была вежливость, идиот! – Вероника толкнула его в грудь, но он даже не пошевелился. – Он официальное лицо, он старше меня на десять лет!

– Мне плевать на его возраст и статус, – прорычал Тима, и в его карих глазах вспыхнуло опасное пламя. – Никто не смеет так на тебя смотреть. Никто не смеет тебя касаться. Ты моя, Ника. Ты это понимаешь своим упрямым мозгом?

– Я ничья, Матвийчук! – выкрикнула она, хотя сердце уже предательски пустилось вскачь. – Мы не в каменном веке, и я тебе не собственность!

Тима внезапно замолчал, и эта тишина была страшнее его крика. Он медленно наклонился к ней, обдавая жаром своего тела. От него пахло адреналином, потом и той самой неконтролируемой силой, которая всегда пугала и манила её одновременно.

– Значит, ничья? – его голос опустился до едва слышного шепота. – Тогда почему ты дрожишь, когда я рядом? Почему ты не ушла, когда я прижал тебя здесь?

Он не стал ждать ответа. Его рука скользнула к её затылку, пальцы грубо, но властно запутались в её русых волосах, оттягивая голову назад. Вероника ахнула, открывая рот для протеста, но Тима мгновенно заглушил его поцелуем. Это не было похоже на нежность. Это было клеймо, захват, попытка выжечь из её памяти любое другое прикосновение.

Вероника сначала пыталась вырваться, колотя кулаками по его плечам, но через секунду её пальцы судорожно вцепились в его черную футболку. Она ненавидела его за эту власть над ней, но её тело отвечало ему с такой же неистовой силой.

– Мы не здесь... – прошептала она, когда он на секунду оторвался от её губ, переходя к шее. – Артем... он может выйти в любой момент...

– Плевать на Артема, – выдохнул Тима, подхватывая её под бедра и заставляя обхватить ногами его талию. – Мы уходим. Сейчас же.

Он донес её до своей машины, припаркованной в самом темном углу стоянки. Как только двери заблокировались, салон наполнился тяжелым дыханием. Тима не стал заводить мотор. Он перелез на заднее сиденье, увлекая её за собой.

В полумраке салона его лицо казалось высеченным из камня. Он сорвал с неё пояс добока, отбрасывая его в сторону, и начал расстегивать куртку формы.

– Ты сегодня довела меня до предела, – его руки дрожали, когда он касался её кожи под белой тканью. – Я весь турнир думал только о том, как сорву с тебя эту форму.

– Ты всегда слишком много думаешь, Матвийчук, – Вероника сама потянула за край его футболки, помогая ему избавиться от одежды.

Когда его ладонь легла на её обнаженную грудь, она выгнулась навстречу, издавая тихий, гортанный звук. Вся их вражда, все их споры и колкости последних месяцев сейчас трансформировались в чистую, концентрированную страсть. Это было как спарринг без правил, где победителем должен был выйти кто-то один, или оба сразу.

Тима целовал её так, словно хотел присвоить каждую клеточку её тела. Его руки, привыкшие к жестким захватам и сокрушительным ударам, сейчас были на удивление чуткими, но настойчивыми. Он исследовал её изгибы, заставляя её плавиться под его пальцами.

– Скажи это, – прошептал он, прикусывая мочку её уха. – Скажи, что ты только моя.

– Ты... невыносимый собственник, – выдохнула Вероника, впиваясь ногтями в его спину. – Но да... твоя. Только попробуй это оспорить.

Он вошел в неё резким, уверенным движением, вырывая у неё громкий стон, который утонул в его новом поцелуе. Ритм был рваным, яростным, соответствующим их характерам. Тима двигался так, словно пытался доказать ей что-то важное, что-то, что нельзя было выразить словами. Каждое его движение было наполнено той самой ревностью, которая терзала его весь день, но теперь она превратилась в нечто созидательное, связывающее их воедино.

Вероника чувствовала, как мир вокруг рассыпается на тысячи искр. Было только тепло его тела, жесткая обивка сидений и этот всепоглощающий ритм. Она видела его лицо – напряженное, с закрытыми глазами, и понимала, что этот парень, которого она так долго называла своим врагом, стал её единственным спасением.

Когда пик накрыл их обоих, Тима прижал её к себе так сильно, что ей стало трудно дышать. Они замерли, сплетенные в один клубок, пока их дыхание постепенно не стало выравниваться.

– Если я еще раз увижу, что ты кому-то так улыбаешься... – Тима заговорил первым, его голос всё еще вибрировал от недавнего напряжения.

– То что? – Вероника приподнялась на локтях, глядя на него сверху вниз. Её губы припухли, а глаза блестели. – Снова затащишь меня в машину?

Тима усмехнулся, и на этот раз в его улыбке не было издевки. Он осторожно убрал прилипшую прядь волос с её лица.

– Возможно. Но в следующий раз я буду менее терпелив.

– Куда уж менее, – она тихо рассмеялась, укладываясь на его грудь и слушая, как постепенно замедляется его сердце. – Ты сумасшедший, Матвийчук. Самый настоящий псих.

– Ты сама меня таким сделала, Гаенко. С того самого дня, когда впервые ударила меня по лицу в зале.

Они пролежали в тишине еще некоторое время. За окнами машины сгущались сумерки, и спортивный комплекс постепенно пустел.

– Нам пора, – Вероника неохотно начала искать свою одежду. – Артем уже наверняка обрывает мне телефон.

– Пусть обрывает, – Тима лениво потянулся, наблюдая за ней. – Я сам ему всё объясню.

– Только попробуй! – она в шутку замахнулась на него курткой добока. – Он тебя действительно убьет.

– Оно того стоило, – он перехватил её руку и притянул к себе для последнего, короткого поцелуя. – Каждая секунда стоила того, чтобы увидеть тебя такой.

Когда они наконец вышли из машины и привели себя в порядок, Вероника почувствовала, что между ними что-то безвозвратно изменилось. Это больше не была игра в ненависть. Это была точка невозврата.

– Завтра на тренировке... – начала она, поправляя пояс.

– Завтра на тренировке ты будешь моей Гаенко, – перебил её Тима, открывая перед ней дверь. – А я буду твоим Матвийчуком. И если кто-то посмеет на тебя не так посмотреть...

– ...то ты снова превратишься в Отелло, – закончила она за него, улыбаясь. – Я поняла. Поехали уже, защитник.

Машина плавно тронулась с места, унося их прочь от стадиона. Вероника смотрела на профиль Тимы в свете придорожных фонарей и знала, что этот вечер – лишь начало их настоящей, взрослой истории. Истории, в которой ревность была лишь приправой к чему-то гораздо более глубокому и опасному. И она была готова к этому бою. С ним. Против всего мира.